Праздник освобождения Венгрии от фашизма – 4 Апреля – во второй половине 80-х годов отмечался широко и звучно, чему я был свидетелем. Скажу даже, что празднование напоминало мне наше 9 Мая. И не только потому, что в этот день по всей стране проводились официальные торжественные мероприятия, звучали речи, возлагались венки. Основное сходство было в другом – к памятникам советским воинам, к воинским захоронениям в этот день приходили простые люди: возлагали цветы, зажигали поминальные свечи…
На территории Венгрии в освободительных боях погибли более 200 тысяч советских воинов. И память о них в Венгрии была светлой. Как, кстати, и сам день 4-е апреля – всегда солнечный, теплый, тихий…
Конечно, в 80-е годы праздник Освобождения был ближе и дороже тем, кто пережил войну и ужасы фашизма, - людям старшего поколения. Но и молодежь, выросшая уже в новой Венгрии, ценила, как мне казалось, великую жертву советского народа.
Правда, смущала венгров одна болезненная тема, связанная со Второй мировой войной – судьба Второй венгерской армии, которая, практически, в полном составе полегла в ходе боев под Воронежем. Этот факт пытались «раскрутить» те, кто в 80-е пока еще исподтишка науськивал венгров против Советского Союза. Дескать, Советы уничтожили 150 тысяч лучших сынов Венгрии!.. Но даже у молодых, не говоря уже о поживших людях, хочешь-не хочешь возникал вопрос: а как оказались венгерские «гонведы» («защитники отечества») в донских степях России? Кто их туда звал? И что они там делали? Тема не сработала тогда, не работает она и по сей день…
После реставрации капитализма ситуация, к сожалению, изменилась. Пришедшие к власти в 1989 году, так называемые, демократические силы, первым делом, постарались удалить из медийной среды, общественного пространства, из сферы культуры и образования всё, что напоминало о годах социалистического строительства - «золотом веке» Венгрии, как его сейчас называют многие. Кстати, преуспел в этой борьбе с «социалистической азиатчиной» и нынешний премьер Виктор Орбан – тогда совершенно отвязный антисоветчик и ярый поклонник европейских «ценностей», лидер такого же отвязного Союза молодых демократов. Разорены были не только памятники – символы народной власти, но и многие мемориалы, связанные с освобождением и освободителями. И все же, несмотря на смену общественных ориентиров, простой люд Венгрии не оставил своей заботой могилы «краснозвездных солдат» - так называли в народе советских воинов. И, судя по всему, это уважение, не угасшее с годами, приходится учитывать и властям. В последнее время праздник Освобождения, хоть он и не восстановлен в календаре памятных дат, тем не менее, скромно отмечается и в столице, и в некоторых других городах.
В череде событий, предшествовавших окончательному изгнанию фашистов с венгерской земли, особо выделяется Будапештская наступательная операция, потребовавшая жизни восьмидесяти тысяч советских воинов...
Передан: 25.12.84
ДИКТОР: 26 декабря 1944 года советские войска завершили окружение столицы Венгрии – Будапешта. Начался полуторамесячный штурм города. Рассказывает наш корреспондент в Венгрии Владимир Стефанов.
(Пленка №… Не читать!)
КОРР.: Будапешт играл в стратегических планах фашистского командования ключевую роль. Гитлер отдал приказ сражаться за каждый дом города, невзирая на разрушения и жертвы среди мирного населения. Будапешт, особенно его правобережная гористая Буда, бы превращен в крепость.
Прежде чем приступить к штурму, советское командование предприняло меры для того, чтобы спасти город от разрушений, облегчить участь его жителей, избежать ненужных кровопролитий. На третий день после окружения Будапешта, советское военное руководство направило к противнику парламентеров. В Буде это был капитан Остапенко, в Пеште – капитан Штейнмец, венгр по происхождению. Об их миссии рассказывает венгерский военный историк Игнац Элведи (Ölvegyi Ignác).
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Парламентерам было поручено от имени советского командования предложить противнику сдаться, - говорит Игнац Элведи. – При этом добровольно сдавшимся в плен гарантировалась жизнь. Более того, офицеры могли оставить при себе знаки отличия, награды и даже холодное оружие. Таковы были условия. Капитан Остапенко был принят противником, и передал ультиматум. Но когда парламентер возвращался обратно, фашисты открыли по нему пулеметный огонь. Капитан Остапенко погиб. Та же участь постигла и капитана Штейнмеца. Его машина подорвалась на мине, и фашисты прицельным огнем расстреляли всех, кто в ней находился.
Будапештцы знают и помнят о подвиге советских парламентеров, об их гуманной миссии. На местах гибели героев воздвигнуты памятники, - завершает свой рассказ Игнац Элведи.
«Если враг не сдается, его уничтожают», - гласит старое военное правило. 29-го декабря советские войска начали штурм Будапешта.
К этому времени население города находилось в очень тяжелом положении. Не было электричества, воды. Начался голод. Иго фашизма приобретало все более уродливые формы. Я хочу предложить вам послушать рассказ женщины, которая в те дни, быть может, как никто другой пережила ужасы фашизма в Венгрии. Ее имя – Оттоне Гамбургер (Gámburger Ottóné). Работает она в венгерском внешнеторговом предприятии «Метримпекс». В 44-м году ей было 12 лет.
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Осенью 1944 года вместе с мамой и бабушкой я попала в будапештское гетто, - вспоминает Оттоне Гамбургер. – Трудно описать горе, которое выпало на нашу долю. Жили в постоянном страхе. Каждую минуту ждали, что вот откроется дверь, и очередную группу ни в чем не повинных людей уведут туда, откуда не возвращались… К зиме гетто стало сущим адом. Болезни, страдания, голод. Бабушка умерла, мама полностью потеряла силы и уже не вставала. Я едва двигалась и с трудом понимала, что происходит вокруг. Единственное, что еще поддерживало во мне жизнь, - были листовки, которые по ночам сбрасывал на гетто советский самолет. Из листовок, помню, мы и узнали, что Будапешт окружен советскими войсками, что близится наше освобождение. И действительно, вскоре мы услышали пушечную канонаду. Много дней находились мы под обстрелом. Страшно было, но разрывы советских снарядов вселяли надежду. Надежду на спасение.
КОРР.: Утро своего освобождения я никогда не забуду, - продолжает свой рассказ Оттоне Гамбургер. – Рано-рано я вышла на улицу и поразилась необычайной тишине. Во дворе стояли какие-то люди, жгли костер. Один из них подошел ко мне, заговорил на непонятном языке. Вначале я испугалась, но потом счастливая догадка обрадовала меня. Я кинулась в подвал и что было сил прокричала: в городе советские солдаты! Люди не поверили мне. Это казалось им чем-то несбыточным, невероятным. Но вскоре дверь подвала открылась, и к нам спустились двое русских военных. Жестами показали, что мы свободны, можем уходить домой. Все, кто еще был в силах, окружили их и долго не отпускали, боясь хоть на миг лишиться своих спасителей…
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Сейчас я уже не могу вспомнить, кто и когда научил меня произносить русское слово «хлеб», «хлеба», - говорит далее Оттоне Гамбургер. – Тогда каждый будапештский ребенок знал это спасительное слово. В течение многих дней и недель мы ели только то, чем делились с нами советские солдаты. Никогда они нам не отказывали. Хорошо помню вкус солдатского хлеба и помнить буду до конца дней своих. Когда несколько лет назад мне довелось побывать в Москве, первое, что я сделала, зашла в булочную, купила буханку черного русского хлеба и поцеловала его. Эту буханку я привезла домой в Будапешт. Созвала своих детей, внуков и сказала им: «Этот хлеб спас жизнь мне и дал жизнь вам. Никогда об этом не забывайте!»
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Каждую весну я поднимаюсь на гору Геллерт в Будапеште к памятнику Освобождению и вспоминаю те далекие дни, - говорит Оттоне Гамбургер. – Как отблагодарить тех, кто ценой неимоверных потерь вызволил нас из тяжкой неволи, как выразить свои чувства словами?.. Скажу одно: и я, и дети мои, и внуки мои, и тысячи таких, как мы – в неоплатном долгу перед советскими людьми. Мира и счастья вашим домам, дорогие друзья!
- Конец пленки –
Работая над этими заметками совершенно неожиданно для себя узнал, что памятники советским парламентерам, установленные на местах их гибели, после реставрации капитализма в Венгрии были демонтированы и перенесены в некий парк под пафосным названием «Memento». Претензия на «цивилизованное» расставание с ненавистным прошлым…
Я очень хорошо помню эти памятники, стоявшие на оживленных автомобильных трассах на границах Будапешта. Много раз проезжал мимо них, отправляясь в командировки по стране или возвращаясь из поездок домой. Силуэты фигур с флажками – обязательной принадлежностью парламентера – были видны издалека. И эти флажки воспринимались мною как символ добрый воли советской страны и ее воинов, которые ценой сотен тысяч жизней были вынуждены очищать землю Европы от фашистского тлена. Оставаясь при этом гуманистами…
Что же так не понравилось «демократическим» властям Венгрии в этой простой и ясной символике, предложенной, кстати, не советскими художниками, а венграми – авторами скульптур? Напоминание о фашистском прошлом? Симпатии народа к «краснозвездным солдатам»? Или все объясняется проще - лютой ненавистью капиталистической системы к человеколюбию как таковому?
(Продолжение следует)