В начало, к первой главе:
Вечером в гости зашёл Юра. Бродяга в это время лежал, бормоча что-то несвязное, и пугливо озирался по сторонам.
- Чего это с ним?
- Кажись, белая горячка хватила, третий день уж так лежит.
- Третий день? Надо звонить, врачей вызвать, капельница нужна. А то он у нас тут кони двинет. Дайте пару минут, я мигом.
Юра побежал домой, а вернувшись, сказал, что доктора уже выехали. Он сменил бабу Зину, сев подле Афони, который, кажется, уже совсем ничего не понимал. Бродяга протяжно мычал, вперившись глазами в пустоту.
- Это они с дядей Пашей так? Я-то думал, кто по ночам чертей гоняет.
Относительно огромного расстояния до ближайшего города врачи приехали быстро, даже очень. Видно, Юра точно знал, куда и кому звонить. Вообще, врач был только один, а с ним медсестра и водитель. Доктор – мужчина лет пятидесяти, с умным пристальным взглядом,
сестра – полная веселушка с чемоданчиком в руке. Они мимолётом поздоровались с хозяйкой и сразу пошли к больному. Доктор пытался заговорить с Афоней, но всё без толку. Когда он его осмотрел, понял, что случай запущенный. Стал с серьёзным видом что-то диктовать сестре, недовольно смотря на показатели давления.
- Сколько дней он в таком состоянии?
- Так, третьи сутки пошли.
Доктор покачал головой, саркастически улыбаясь.
- А чего же вы медлите? Вы же знаете, что от белой горячки можно умереть? Так вот, он, буквально, на пороге.
Сестра принесла из машины ещё один чемоданчик. Доктор продиктовал ей дозировки, а сам начал что-то записывать. Быстро и без лишних вопросов была поставлена капельница и сделана пара уколов, сестра не теряла улыбки и обаятельности. Афоне явно стало лучше, он успокоился и минут через двадцать уснул. Доктор ещё раз смерил показатели и, убедившись, что всё в порядке, принёс за подписью листок. На нём перечень оказанных услуг и окончательная цена, которая оказалась совсем не маленькой.
Юра сбегал домой, но раздражаясь и сетуя, что взял с собой мало денег, смог оплатить только половину. Остальное легло на плечи бабы Зины. Она разрыла книжную полку, достав заначки из старых томиков, и едва-едва набрала нужную сумму. Конечно, сквозь суматоху Юра обещал помочь и отдать ей эти деньги, когда приедет в следующий раз. Но это не отменяло факта того, что в один момент она осталась без единой копейки под одной крышей с едва знакомым пьяницей.
Врачи ушли, баба Зина легла спать, Юра остался дежурить. Всё, наконец, успокоилось, дом вновь наполнила деревенская тишина.
***
Юра в полусне сидел на стуле, у кровати. Его окликнул проснувшийся Афоня и попросил воды.
- Ну, как ты?
- Херово. Нормально меня прихватило. Сколько я вообще в запое был? Какой сейчас месяц?
- Ноябрь. Чувствуешь, как холодом веет?
- Да…
Афоня выпил воду и плотней укутался в тёплое одеяло. Его движения оставались слабыми, в них сохранялась дрожь. На вид, он скинул около трети своего веса – глаза впали, сильно выступили скулы. Отросли волосы на голове и борода. Бродяга смахивал на оживший труп, он, словно, вышел из многолетней комы.
Пока Афоня был слишком слаб, чтобы хоть чем-нибудь заниматься. По большей мере, он лежал, смотря на первый снег, идущий за окном, и думал. Думал о себе, о будущем, о дяде Паше. Старик особенно не шёл из мыслей. Его печаль была настолько фундаментальна, что, кажется, на ней он и построил всю свою жизнь. Настолько одинокий, что даже в собственных мыслях не может с собой побеседовать. Этот тоскливый рыбак постепенно и сам превращался в рыбу. Молчаливую, окружённую лишь давящей толщей воды и глубинной тьмой.
Духовно Паша был очень близок Афоне. Встречая таких людей, бродяга всё пристальнее вглядывался в бездну, всё чаще видя там своё отражение.
К следующей главе:
Также на канале вы можете найти мои стихотворения. Подписывайтесь, ставьте лайки, комментируйте — буду рад каждому.