Глава 47
Я полагала, что этот вечер пройдёт относительно спокойно. Но какое может быть спокойствие, если Маша оказалась в руках безумца, который не только осмелился поднять руку на ребёнка, но и требует за него выкуп? Как бы ни пытались оправдать такие поступки, какие бы доводы ни приводили, я всегда буду считать подобных людей отбросами общества, недостойными даже краткого сожаления. Их место – в тюремной камере, и желательно навсегда. Потому что угрожать детям, лишать их свободы, запугивать – это преступление, выходящее за грани моего понимания и человеческой морали. Чем больше я об этом думала, тем сильнее накручивала себя, хотя одновременно пыталась взять себя в руки и не позволить панике захлестнуть рассудок. Но стоило мне хоть на мгновение собраться с мыслями, как раздался звонок. На экране высветилось имя моего непосредственного начальника – Дроздов.
Пришлось вынырнуть из пучины тревожных размышлений и переключиться на ещё одну не самую приятную тему. Владелец "City News" начал разговор издалека, неспешно и нарочито важным тоном. Он пространно рассуждал о том, как интернет-портал стал для него делом жизни, как он годами выстраивал репутацию, выводил из небытия, пробивал ему дорогу в топовые рейтинги. Рассказывал о дружном коллективе, работающем как единый механизм, об амбициозных планах на будущее. В общем, нёс всю ту корпоративную чушь, которой большие боссы обычно заполняют головы подчинённых, чтобы в конце огорошить неприятной новостью. Как правило, такие беседы заканчиваются призывами "затянуть пояса потуже" или другими сомнительными инициативами.
Постепенно Дроздов перешёл к обсуждению лично меня. И если бы он сделал это сразу, возможно, я бы выслушала его более терпеливо. Но я терпеть не могу долгих занудных вступлений, поэтому без лишних церемоний спросила в лоб, к чему он клонит.
– Лена, давайте решим: либо вы ходите в редакцию каждый день, либо...
– Я вас поняла, Виктор. Моё заявление об увольнении вы получите сегодня же по электронной почте.
– Ну, знаете, заявление всё же лучше в бумажном виде…
– Так распечатайте, мне без разницы. А трудовую переправьте курьером. Извините, что так получилось, семейные обстоятельства, – сухо ответила я и положила трубку, не давая ему продолжить. Разве я обязана объяснять ему, что у меня на счёте (который, к слову, теперь недоступен Поликарпову, так что до него он и его подчинённые не доберутся) достаточно денег, чтобы больше никогда не зависеть от начальников? Теперь я сама себе босс. Эта мысль принесла странное облегчение, и я даже сладко потянулась, представляя, как изменилась моя жизнь. Но радость длилась недолго – воспоминание о Маше мгновенно вернуло меня в реальность. Грусть навалилась, словно тяжёлая чугунная плита.
– Лена, а можно спросить? – вдруг раздался голос Нины.
– Да, конечно.
– Собачий пруд – это где?
Я недоумённо пожала плечами.
– Честно говоря, не знаю. Давай разбираться.
Я включила ноутбук, Нина склонилась надо мной, заглядывая в экран. Довольно быстро выяснилось, что Собачий пруд находится в лесопарке "Косино-Ухтомский", что на востоке Москвы, между районами Новогиреево и Выхино-Жулебино. Парк, хоть и был официально образован относительно недавно, пятнадцать лет назад, имел длинную историю: ещё в 1923 году на его территории, среди пяти озёр, основали Косинский заповедник. Потом его расформировали, последовали долгие годы борьбы экологов с чиновниками, но теперь, похоже, всё устаканилось.
– Кстати, в Москве два Собачьих пруда. Второй – в Измайловском лесопарке, – заметила я, и тут же меня осенила тревожная мысль. А в каком из них состоится завтрашняя передача денег?! Ошарашенно посмотрела на Нину, и по её лицу поняла, что её осенило то же самое. Срочно набрала Поликарпова.
Тот, как ни странно, ответил спокойно, будто ничего экстраординарного не происходило.
– Не волнуйся, речь идёт, конечно, о Косино-Ухтомском парке. Ты просто забыла о второй примете – раскрашенном дереве. В Измайловском парке возле пруда такого нет.
Оказалось, что пока мы с няней лили слёзы, пили чай, а потом я разбиралась со своим увольнением, безопасник Гришин уже отправил своих людей на разведку. Они выяснили все детали, проверили маршрут, сделали фото.
– Завтра над местом передачи денег будет висеть дрон, – сообщил Поликарпов.
Мне стало немного спокойнее, но, несмотря на это, я всё равно не могла уснуть до самой полуночи. Переворачивалась с боку на бок, и в голове метался рой тревожных мыслей. Как там Маша? Всё ли с ней в порядке? Не обижают ли её? Всё крутилось вокруг этого, как в зловещем сне.
Утром, как только пробило семь, я уже была на ногах. Нина, оставшаяся у меня на ночь (одной мне было бы невыносимо), приготовила завтрак. Хотя аппетита не было совершенно, мы всё же почти силой заставили себя съесть яичницу, запили её горьким кофе и стали ожидать, когда приедет машина от Поликарпова. Мы договорились, что деньги привезу я лично. Поликарпов с его телохранителем пытались меня отговорить. Мол, это опасно. Но я ответила им парой язвительных замечаний. Сказала, что жизнь Маши важнее их страха. Мужчины смолкли, не зная, что ответить.
Водитель приехал за нами ровно в половине девятого. Мы поехали сначала в офис Поликарпова. В его кабинете, как я поняла, был развёрнут штаб людей, посвящённых в операцию. Здесь были и сам миллиардер, и Гришин, и начальник финансового департамента, который принес с собой сумку с деньгами, и мы с Ниной, естественно. Я предлагала Нине остаться дома, ждать новостей, но она побледнела и сказала, что не выдержит такого напряжения и просила быть рядом. Я не стала ей отказывать. У меня, честно говоря, нет близкой подруги, а с Ниной мы как-то очень легко нашли общий язык. С ней всегда было комфортно разговаривать и просто находиться рядом.
Сумка с миллионами долларов оказалась тяжёлой, но как известно, своя ноша не тянет. Гришин выдал мне чёткие инструкции: все детали запомнить, а остальное он с командой возьмёт на себя. В одну из пачек с купюрами был спрятан жучок, передающий её местоположение. Его радиус действия невелик – всего пару километров, но этого достаточно, чтобы отслеживать перемещение сумки. Также на мне закрепили микрофон, чтобы, если похититель появится, записать разговор с ним. И сверху за нами будет наблюдать дрон, следящий за каждым шагом.
Напичканная техникой, я отправилась в Косино-Ухтомский лесопарк. Дорога туда была долгой, потому что утренняя Москва (а впрочем, как и всегда) – это территория, захваченная транспортом. Машины заполонили все магистрали, и я волновалась, что не успеем вовремя. Но, к счастью, шоссе Энтузиастов не было сильно перегружено, а позже мы свернули на улицу Плеханова, которая ведёт почти прямо к лесопарку. Затем были улицы Перовская, Свободный проспект, улица Юности, и вот, наконец, я стояла перед входом в лесопарк с чёрной сумкой в руках.
Судя по карте, идти мне оставалось всего полкилометра. Я так нервничала, что даже перестала замечать тяжесть сумки. Мне нужно было только одно: быстрее добраться до Собачьего пруда, оставить деньги и надеяться, что похититель, как только заберёт их, вернёт мне Машу в целости и сохранности. Я спешила, радуясь, что на мне удобные кроссовки, хотя изначально планировала выйти в деловом костюме. В голове почти сработал автоматизм: едешь в офис – надо выглядеть как деловая женщина. Но потом я поняла, что не для того еду, чтобы на Поликарпова произвести впечатление и натянула джинсы и кроссовки.
Я шла по едва различимой тропинке, которая терялась среди огромных деревьев. Утро было каким-то нереальным – солнечные лучи пробивались через густые ветви, но их было недостаточно, чтобы осветить землю. Тень леса казалась почти давящей, а воздух был настолько влажным и холодным, что даже бодрый шаг не мог согреть. Чувствовала, как каждое движение заставляет меня холодеть, а тело начинает медленно зябнуть, несмотря на усилия поддерживать нормальный ритм. Примерно на середине пути я почувствовала усталость и решилась немного замедлить шаг. Остановилась, чтобы отдышаться, и невольно взглянула вверх: не видно ли там дрона? Обычно их слышно на расстоянии, жужжат, как старые вентиляторы. Но сейчас вокруг была тишина, только где-то вверху одинокая птаха напевала свою утреннюю песню. Я тяжело вздохнула, готовясь снова тронуться в путь, но едва успела сделать несколько шагов, как из-за дерева стремительно выскользнула чёрная фигура. Моё сердце прыгнуло в груди, и я чуть не вскрикнула, остановившись на месте.
Это был тот же силуэт, что я помнила от встречи с Кобальтом – когда он передавал мне флэшку с компроматом на Поликарпова. Он поднял голову, скрытую под глубоким капюшоном, и я сразу узнала маску. Распахнув рот, чтобы что-то сказать, я вдруг заметила, как фигура поднесла палец к губам, призывая к молчанию. Я кивнула в ответ, хотя ощущение страха не покидало меня. И в тот момент в наушнике, что мне прикрепили перед выходом мои подчинённые, раздался голос Гришина:
– Елена, почему вы остановились?
Я замешкалась, пытаясь понять, как они узнали, что я где-то остановилась. Неужели видят меня? Но быстро вспомнила о жучке, спрятанном в деньгах. Это он всё слышит.
– Задыхаюсь, – соврала я. – Слишком быстро шла. Сейчас отдохну немного и продолжу, – и в этот момент я показала Кобальту, что у меня наушник, и связь с нужными людьми, ну, что это уже не просто прогулка.
Кобальт достал из кармана смартфон. Что-то быстро набрал на экране и повернул его ко мне: «Жучок?» Я кивнула, прочитав, что он написал. «В сумке?» – спросил он. Я сделала неопределённый жест, который значил «и да, и нет». «В деньгах?» – уточнил он. Я снова кивнула, хотя сама не могла понять, зачем это всё делаю. Страх охватывал меня всё сильнее. Ведь они обещали прикрытие, но вот я осталась одна, с этим человеком, и никакая помощь не успеет прийти, если что-то пойдёт не так. Тут, в лесопарке, время работало против меня. Кобальт мог убить меня за секунды, не задумываясь.
Однако его спокойствие меня поразило. Руки не дрожали, даже дыхания сквозь маску не было слышно. Он написал: «С Машей всё в порядке. Я её верну, не переживай». Потом, забрав деньги, он повернулся и ушёл вглубь леса, растворившись среди деревьев. В ту же секунду в наушнике прозвучал удивлённый голос Гришина:
– Лена, куда вы идёте? Собачий пруд в другой стороне!
– Я видела записку от Кобальта, – соврала я в микрофон. – Он оставил сообщение на дереве и сказал, чтобы я пошла в эту сторону.
– Принял, – сухо ответил безопасник.
Но, конечно же, я не собиралась идти за ним. Потеряться в таком лесу было бы глупо. Хотя смартфон с геолокацией был при мне, и я могла бы найти выход, не хотелось тратить время на блуждание. Я развернулась и пошла обратно, решив, что лучше вернуться к выходу. Как бы мне там не было страшно, я не могла позволить себе терять самообладание.