Глава 48
Мои опасения подтвердились. У выхода из парка, словно каменное изваяние, ждал Гришин. Он кипел от злости, его губы сжались в тонкую линию, а скулы напряглись, выдавая бешеную ярость. Глядя на него, я подумала: будь я мужчиной, он бы без раздумий врезал мне, не давая даже опомниться. Ударил бы так, что я свалилась бы с ног, и только потом, возможно, позволил бы мне хоть слово вставить в свое оправдание. Но я не собиралась проявлять слабость. С вызовом вскинула голову, метнула в него взгляд, полный дерзости. Давай, попробуй только! Однако Гришин лишь зло выругался себе под нос, резко отвёл глаза. Похоже, осознал, что я хоть и выгляжу рядом с ним хрупкой, почти беззащитной, но внутренне чувствую себя куда крепче, чем он рассчитывал.
– Садитесь, поехали, – резко бросил он, даже не потрудившись смягчить тон.
По дороге в офис напряжение в машине можно было резать ножом. Гришин молчал, стискивая зубы, а я упрямо смотрела в окно, стараясь игнорировать его тяжелый взгляд в зеркале заднего вида.
– Ну, и зачем ты это сделала? – голос Поликарпова был строг, почти холоден, когда я пересказала всё, как было. Кобальт вышел ко мне на полпути, потребовал отдать сумку с деньгами. Что мне оставалось? Сопротивляться? Там, в темноте, в парке, безоружной? Если у него под курткой был нож, пистолет или даже примитивная монтировка – один удар, и меня уже не будет. Разве стоило рисковать жизнью ради этих денег?
– У меня есть веское подозрение, что вы с ним заодно, – внезапно заявил Гришин.
Я резко повернулась к нему, но Поликарпов опередил меня – удивлённо вскинул брови, сначала глядя на безопасника, затем на меня. Потом снова перевёл взгляд на Гришина:
– Поясни, – его голос стал настороженным.
– Кобальт слишком быстро нашёл и избавился от жучка в пачке банкнот. Не прошло и пары минут, как сигнал пропал, – Гришин говорил уверенно, почти обвинительно. – Потом мы нашли передатчик – валялся под деревом. Это означает только одно: кто-то ему рассказал, где именно он спрятан.
Его взгляд впился в меня, словно буравя насквозь, как у опытного следователя, готового выбить признание. В этот момент я действительно ощутила себя преступницей, пойманной на горячем. Всё было против меня. Но я не намерена была молча принимать эти нелепые обвинения. Подняла голову и резко ответила:
– Ваше предположение – полнейший бред! Я этого Кобальта второй раз в жизни вижу. Единственное, что мне важно – это спасти Машу. Всё остальное, будь то деньги, жучки и ваши догадки, вообще не имеет никакого значения!
– Из-за таких, как ты, проваливаются самые тщательно спланированные операции, – жёстко отрезал Гришин. – Из-за таких, как ты, заложники гибнут!
– Они гибнут из-за тех, кто их похищает! – рявкнула я в ответ.
– Хватит! – Поликарпов с силой ударил ладонью по столу, заставив нас обоих замолчать. – Она права. Затея с жучком была глупостью. Если бы Кобальт нашёл его дома, что было бы дальше? Вы об этом подумали? – он пристально посмотрел на Гришина.
Безопасник промолчал. Судя по выражению его лица, он об этом действительно не задумывался. И зря. Даже я, хоть и не была уверена, что Кобальт выполнит своё обещание, всё же чувствовала, что он не лгал. Абсурдно, но я ему верила. Что-то в его голосе заставило меня почувствовать, что с Машей всё будет в порядке. Шестое чувство? Возможно. Но мне почему-то стало легче.
– Свободны, – наконец сказал Поликарпов, обращаясь к Гришину.
Безопасник угрюмо кивнул и вышел, оставив нас наедине. В комнате повисла тяжёлая тишина. Поликарпов устало потёр лицо ладонью и глубоко вздохнул.
– Ах, Лена, что же ты творишь… – его голос звучал устало, почти печально.
– Я не творю, Артём, – я нарочно обратилась к нему по имени, стараясь сделать нашу беседу менее официальной. Нам хватит этих холодных, сухих разговоров. – Кобальт сказал, что вернёт Машу. И знаешь, я ему поверила. В его голосе… было что-то настоящее. Доброе.
– Честное слово, ты как ребёнок, – Поликарпов слабо улыбнулся, покачал головой. – Как можно доверять человеку, который похитил девочку?
– Я не знаю, – честно призналась я.
Наступила долгая пауза. Мы оба молчали, каждый погружённый в свои мысли.
– И что теперь? – наконец спросила я.
Поликарпов устало вздохнул и пожал плечами.
– Ждать. Мы сделали всё, что могли. Теперь остаётся только надеяться, что Кобальт сдержит слово. В противном случае…
Поликарпов вдруг резко замолчал, будто в воздухе повисло нечто тяжёлое и неотвратимое. Я почувствовала, как внутри зарождается тревога, и тихо спросила:
– Что тогда?
Он посмотрел на меня с мрачной решимостью:
– Придётся разворачивать полномасштабные поиски. Задействовать силовиков.
Я невольно вздрогнула.
– Ой… Но они же, как слоны в посудной лавке! Всё перевернут, напугают людей!
– Выбора у нас не останется, – твёрдо сказал он, скрестив руки на груди. – Это единственное, что можно будет предпринять, если ситуация зайдёт в тупик.
Я прикусила губу, пытаясь найти иной выход.
– Может, попробуем ещё раз договориться?
Его ответ был резким и безапелляционным:
– Нет. Одного раза мне хватило. И только потому, что там была Маша. Повторять это снова – выше моих сил. Никому не позволю давить на меня подобным образом.
Он произнёс эти слова с такой холодной категоричностью, что у меня не осталось сомнений – пути назад нет. Но прежде чем я успела что-то ответить, в моей сумочке завибрировал телефон. Я схватила его, и тут же раздался звонкий, радостный голос Нины:
– Елена Николаевна! Маша! Маша нашлась! Она вернулась!
– Господи… – выдохнула я, чувствуя, как у меня подкосились ноги.
Я резко подняла глаза на Поликарпова. Он сидел бледный, но улыбался, напряжённые черты его лица смягчились – он всё слышал через динамик телефона. А затем вдруг вскочил, в его глазах загорелся лихорадочный блеск.
– Поехали! Что же мы сидим?!
Не дав мне времени опомниться, он схватил меня за руку и потащил за собой, словно боялся, что дорога к Маше может вдруг исчезнуть. Я поспешила за ним, сердце колотилось где-то в горле.
Когда мы прибыли, Маша стояла перед нами – живая, невредимая, с сияющими глазами. Я бросилась к ней, обняла так крепко, как будто боялась, что она снова исчезнет. Целовала её, гладила по мягким русым волосам, не в силах сдержать слёз радости. А девочка смеялась – звонко, счастливо, глядя на нас с лёгким недоумением.
– Ну чего вы такие перепуганные? Я так здорово провела время! – весело рассказывала она. – Дядя в маске привёз меня на красной машине в большой дом. Там такие пушистые кролики, а ещё огромный рыжий кот и очень добрая собачка! Он включил мне мультики на огромном экране, дал яблочный пирог, мороженое, лимонад…
Я обменялась тревожным взглядом с Поликарповым. Кто этот человек? Зачем он взял Машу? Девочка продолжала:
– Дядя сказал, что я поживу у него немного в гостях, а потом он сам отвезёт меня домой. Он был очень добрый, даже сказку мне перед сном рассказал. А кровать у меня была в настоящей детской комнате – игрушки там, правда, старые, немодные, но мне понравились.
Эта информация была одновременно пугающей и слишком скудной, чтобы сразу понять, кто такой этот загадочный человек. Поликарпов задумчиво провёл рукой по подбородку.
– Отследим по камерам, – сказал он тихо, но решительно. – Красная машина… Это уже что-то.
Я заметила, что он стоит чуть поодаль, наблюдая за нашей встречей, но не вмешиваясь. Его лицо выглядело так, словно он борется с собственными чувствами. Мне показалось, что ему тоже хочется обнять девочку, прижать к себе, но он не решается. Всё-таки она не знала, кто он такой. Мне вдруг захотелось это исправить.
Я сделала шаг назад, взяла Машу за плечики и, подталкивая её вперёд, сказала:
– У меня для тебя сюрприз.
– Какой? – с любопытством спросила девочка.
– У тебя есть родной дядя. Он нашёлся! Брат твоего папы.
Маша удивлённо моргнула.
– Мама говорила, что он был лётчиком и погиб…
– Верно, – мягко вступил Поликарпов, – но он был моим братом. А я – твой дядя. Меня зовут Артём, но ты можешь звать меня дядя Тёма.
Он протянул ей руку. Девочка посмотрела на него, затем осторожно вложила свою ладошку в его крепкую ладонь.
– Очень приятно, – сказала она серьёзно.
Поликарпов аккуратно потряс её маленькую ручку, и я увидела, как его лицо смягчилось. В этот момент он был по-настоящему счастлив.
Я почувствовала тепло в груди. Теперь у Маши есть родной человек. Теперь у неё есть семья. Я знала, что быть сиротой – горькая доля, даже если у тебя есть опекун. Но теперь… теперь всё изменилось.
Я перевела взгляд на Поликарпова. Миллиардер, человек, привыкший скрывать свои чувства, стоял перед своей племянницей, едва сдерживая улыбку. «Вот уж кому повезло! – подумала я с весёлым смешком. – Заполучить в дядюшки миллиардера – это не каждый день бывает!»
И, словно по волшебству, напряжение последних дней исчезло. Я рассмеялась, и вслед за мной улыбнулись Поликарпов, Маша и Нина. Казалось, что само пространство вокруг нас вдруг стало легче, светлее. Всё плохое осталось позади. По крайней мере, на этот миг.
После всех пережитых волнений мы сидели на уютной кухне, под тёплым светом лампы, за чашками ароматного чая. На столе стоял торт, который Нина принесла из ближайшего супермаркета. Его мягкие слои, пропитанные сладким кремом, наполняли комнату тонким запахом ванили. Больше всех радовалась, конечно, Маша – её глаза сияли от восторга, когда она отламывала кусочек за кусочком.
Однако я не могла не думать о том, сколько сладкого ей уже досталось в последние дни. Кобальт и так перекормил её всевозможными лакомствами, словно пытался купить её доверие. Мне становилось тревожно: а вдруг это скажется на её здоровье? Вздохнув, я приняла решение и попросила няню в дальнейшем ограничить количество сахара в рационе Маши.
После душевного чаепития мы с Поликарповым спустились вниз. Он вдруг предложил поговорить наедине, и я согласилась, чувствуя, что разговор будет важным.
– Ты не будешь против, если я приставлю к Маше охрану? – неожиданно спросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.
Этот вопрос приятно удивил меня. В его голосе не было ни приказа, ни давления – только искреннее желание услышать моё мнение. Я оценила этот жест и кивнула:
– Конечно, не против. Это разумно.
– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнул он. – Так мне будет спокойнее. Да и тебе, думаю, тоже.
Я не могла не признать, что его забота трогала. Он мог просто принять решение сам, без обсуждений, но предпочел сначала спросить меня. Этот нюанс был для меня важен.
– Теперь ты займёшься поисками Кобальта? – осторожно поинтересовалась я, ловя в его глазах странное напряжение.
Поликарпов сжал кулаки, и его голос зазвучал резко, холодно:
– В обязательном порядке. Найду и накажу этого урода. Чтобы впредь даже мысль о похищении детей не могла прийти ему в голову!
Я испытала легкий озноб от той твёрдой решимости, которая сквозила в его словах. Но что, если его злит не только сам факт похищения?
– Или же ты так беспокоишься из-за потерянных денег? – бросила я с лёгкой насмешкой, пытаясь понять истинные мотивы.
Поликарпов медленно повернул ко мне голову, и его взгляд потяжелел.
– Как ты можешь так думать, Лена? Неужели тебе не стыдно? – его тон был укоризненным, и я почувствовала, как щеки заливает румянец.
– Прости, – быстро пробормотала я, поняв, что перегнула палку. – Ляпнула, не подумав.
Наступило несколько напряженных секунд молчания, пока я не собралась с духом и не задала вопрос, который крутился у меня в голове:
– Послушай… а можно мне попробовать найти Кобальта самой? Без твоих людей, без охраны?
Поликарпов удивленно приподнял брови:
– И зачем тебе это?
– Ну, во-первых, я всё ещё журналист, хоть и без работы. Да, я ушла из редакции, потом покинула «City News». Последние события так закрутили мою жизнь, что времени на профессиональную деятельность совсем не оставалось. Но это во мне – жажда докопаться до истины. А во-вторых, для меня это не просто история. Это личное. Я – опекун Маши, я несу за неё ответственность. Я должна сама понять, почему это произошло, чтобы никогда больше не допустить подобного.
Поликарпов несколько секунд раздумывал, а потом спросил:
– Ты хочешь обратиться в полицию?
Я видела, как напряглась линия его скул. Он явно уже знал ответ на свой вопрос.
– Нет, – медленно произнёс он. – У меня нет к ним доверия.
– Я так и думала, – кивнула я. – Значит, ты не против моего расследования?
– Я даже поддерживаю тебя. Хотя это и может быть опасно. Но… раз уж ты так настроена, то тебе и карты в руки. Я помогу, если понадобится.
Я тепло улыбнулась:
– Спасибо.
На этой ноте мы и расстались, пообещав друг другу, что будем чаще общаться. Общая беда нас сблизила, сплотила, хоть я и думала, что всё пойдет по другому сценарию. Мне казалось, что Артём воспользуется ситуацией, чтобы лишить меня права опеки, представить всё так, будто я халатно отношусь к Маше. Это было бы нетрудно, но он даже не заикнулся об этом.
И, возвращаясь в квартиру, я поймала себя на мысли, что этот красивый, сильный мужчина мне начинает нравиться всё больше. Возможно, даже слишком.