Глава 46
Поликарпов моментально уловил нотки недоверия в моём голосе. Поэтому, пока мы пили кофе, он терпеливо и методично пытался убедить нас – меня и Нину – в своей полной непричастности к исчезновению Маши. Его доводы оказались разумными и, в конечном счёте, убедили меня. Если взглянуть на ситуацию трезво, без эмоций и предвзятости, картина вырисовывалась вполне логичная.
Во-первых, если бы этот миллиардер действительно был организатором похищения, то вряд ли он стал бы приглашать нас к себе, суетиться, вызывать начальника службы безопасности и демонстрировать столь явное участие в поисках. Он бы просто дал указание своим помощникам игнорировать мои звонки, сославшись на плотный график. Так поступили бы все на его месте. В конце концов, добраться до него без его на то желания было бы невозможно – охрана стоит крепко, а лезть с кулаками на обученных громил смысла никакого. Всё это выглядело бы совершенно иначе, если бы он был замешан в деле.
Но самое главное заключалось во втором пункте. Если похищение действительно организовал Поликарпов, а нас с Ниной позвал лишь для того, чтобы отвлечь подозрения, то похитители либо не стали бы выходить на связь с требованиями, либо, наоборот, выставили бы условия, выполнить которые физически невозможно. Впрочем, здесь был один нюанс, который не давал мне покоя. Если всё-таки за этой историей действительно стоял миллиардер, то он легко мог пойти по иному пути: заплатить выкуп, вернуть Машу и предстать перед всеми в образе спасителя. Тогда даже Нина изменила бы к нему отношение, прониклась уважением, а мне пришлось бы потом выстраивать их общение – потому что общественное мнение наверняка сложится в его пользу. «Он же её спас!» – именно так будут рассуждать окружающие. К тому же Поликарпов легко может раздуть всю историю в СМИ, выставив себя едва ли не героем. А идти наперекор общественному мнению, особенно когда сама работаешь журналистом, чертовски трудно.
Мои размышления прервал звонок Гришина. Он только что вернулся после изучения видеозаписей и был краток, но предельно точен. Ему удалось подключить связи в ГИБДД, благодаря чему он оперативно получил дополнительные ролики с камер наблюдения, установленных на улице возле школы Маши.
– На одном из них… Впрочем, посмотрите сами, – сказал он сдержанным голосом, явно указывая на то, что там есть нечто важное.
Мы вернулись в кабинет и сосредоточенно уставились на экран. На записи было видно, как Маша покидает школьную территорию. Первые секунды ничего необычного – обычный день, обычные дети. Но затем происходит нечто странное. Из ближайшей припаркованной гражданской машины выходит мужчина в полицейской форме. Он уверенно направляется к Маше, и девочка встречает его без тени испуга – напротив, она здоровается с ним, словно видит знакомого. Разговор остаётся для нас немым – звук на записи отсутствует, – но по движениям можно понять, что он что-то объясняет ей, а она согласно кивает несколько раз. Потом мужчина берет Машу за руку, подводит к своей машине, открывает перед ней заднюю дверь, и девочка без колебаний садится внутрь. Закрыв дверь, он обходит машину, садится за руль, и они уезжают.
– Пробили номера? Чья машина? – голос Поликарпова прозвучал жёстко, с явным напряжением.
– Так точно, – ответил Гришин. – Угнана два дня назад. Владелец подал заявление. Скорее всего, преступник использовал её именно для похищения.
В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. Каждый погрузился в мрачные мысли, пытаясь осознать увиденное. Нина, сидевшая рядом, тихо всхлипнула, стараясь сдержать слёзы, но её плечи мелко дрожали. Я сама была на грани, но держалась. Страх сжимал горло железным обручем. Кому могла понадобиться Маша? Почему именно она? Что они собираются с ней делать?..
«Господи, пусть её там не обижают!» – мысленно взмолилась я, хотя никогда не считала себя особо верующей.
Гришин, оставался хладнокровным, опираясь на опыт. Он тяжело выдохнул и сказал:
– Как правило, похитители выходят на связь в первые сутки, чтобы озвучить свои требования.
Не успел он замолчать, как в комнате раздался резкий звонок телефона. Мы все вздрогнули. Поликарпов медленно протянул руку к аппарату, и в этот момент напряжение достигло апогея. Время словно замерло – сейчас должна была начаться новая глава этой жуткой истории.
– Артём Валентинович, – раздался приглушенный, чуть напряженный голос помощника. – Вам звонит какой-то мужчина. Говорит, это по поводу Марии Кропоткиной. Соединять?
– Да, скорее! – вскрикнул Поликарпов, и мы сразу же сгрудились рядом. Лица напряглись, каждый понял: нас ожидает что-то страшное.
Миллиардер с тревогой нажал на кнопку телефонного аппарата. Из динамика понесся роботизированный голос, холодный, безразличный, как стена.
– Господин Поликарпов?
– Да, я слушаю.
– Ваша племянница у нас. С девочкой всё в порядке, она в безопасности, её никто не трогает, но только до того момента, пока вы готовы с нами сотрудничать.
Поликарпов вскрикнул:
– Да, конечно!
– Вот и хорошо. Завтра в полдень вы принесете пять миллионов долларов. К Собачьему пруду... Положите возле раскрашенного дерева. Вам не нужны дополнительные уточнения, верно?
Гришин, сузив глаза, стремительно схватил телефон и, не задерживаясь ни секунды, выскочил из кабинета. Где-то вдалеке, приглушённый стенами, прозвучал его резкий голос:
– Срочно пробей мне номер, с которого…
Мы остались втроём. Поликарпов мрачнел с каждой секундой, его лицо потемнело, будто над ним сгущались грозовые тучи. Нина, вся в слезах, снова закрыла лицо руками, плечи её мелко дрожали. Я бессильно сжимала и разжимала челюсти, пытаясь подавить подступающую ярость. Оставалось только стиснуть зубы до скрипа. Кто это мог быть? Опять этот компьютерный голос… Опять?! Внезапная догадка ударила меня, как разряд молнии – я даже вздрогнула. Поликарпов тут же заметил мою реакцию, его взгляд насторожился:
– Что с тобой?
«Опять на "ты" перешёл, – мелькнуло у меня в голове с иронией. – Всё никак определиться не может…» Но тут же я заставила себя сосредоточиться на главном:
– Совсем недавно мне звонил похожий голос… очень похожий…
– Ну, говори же!
Я глубоко вздохнула и выложила всё: о том, как странный человек по имени Кобальт позвонил мне, словно зная обо всех моих проблемах. Он точно знал, что Поликарпов хочет лишить меня Маши, что моя банковская карта с гонораром за Швейцарию была заблокирована. Затем мы встретились в Тимирязевском парке. Кобальт выглядел заурядно – обычная одежда, но на лице у него была маска Гая Фокса из фильма «V значит вендетта». Именно он передал мне на флешке свидетельство о браке Поликарпова с Анной Потехиной, которая после замужества стала Поликарповой. А ещё он оставил мне адрес электронной почты для связи – если вдруг потребуется.
– И ещё, – я сделала паузу, подбирая слова, – мне кажется, что этот человек наверняка входит в круг твоих очень близких знакомых. Слишком уж хорошо он осведомлён.
Поликарпов нахмурился, покачал головой с явным раздражением:
– Ну, Лена, ты даёшь… Почему ты раньше нам об этом не сказала?
– Потому что ты первым начал против меня войну! – резко парировала я. – Ты решил отнять у меня Машу и оставил меня без денег!
– Насчёт денег… – его голос стал холодным, отстранённым. – Это была идея моего адвоката Зильбельборда. Я его уволил, как только узнал.
Я прищурилась, не уверенная, стоит ли верить этому признанию. Поликарпов продолжил:
– А что касается Маши… Да, я действительно думал стать её единственным опекуном. Ведь у тебя нет с ней родственных связей, а я её родной дядя.
– Родной дядя, которому было плевать на её существование, пока я сама не сказала тебе о ней! – напомнила я, чувствуя, как во мне снова закипает злость.
– Прости… Для меня это было шоком. Ты знаешь, какими непростыми у меня были отношения с братом, Виктором. Мы давно перестали с ним общаться как близкие люди…
– Но какое это имеет отношение к ребёнку? Виктора больше нет, а Маша есть!
– Да, я это понял… Но не сразу, – глухо произнёс он.
– Пожалуйста… Перестаньте ссориться, – вдруг подала голос Нина. Её голос был слабым, почти безжизненным. – Нам нужно девочку спасать…
Мы с Поликарповым замерли. В её словах была непрошибаемая истина. Зачем мы сейчас устраиваем эти разборки? Какие-то личные обиды, старые претензии… Всё это сейчас не имеет никакого значения. Маша – вот что главное.
Тишина нависла над нами, тяжёлая, удушливая. Я украдкой взглянула на Поликарпова. Этот человек когда-то был мне совсем не чужим. Но теперь… Кто мы друг другу? Бывшие? Враги? Или… что-то большее?
Я резко тряхнула головой, пытаясь прогнать глупые мысли. Не место и не время! Сейчас главное – найти Машу. А Поликарпов…
«Как только мы её найдём, – зло подумала я, – я сделаю всё, чтобы он исчез из моей жизни раз и навсегда!»
Пока я раздумывала, миллиардер вновь позвонил и снова вызвал Гришина. Ожидание длилось недолго – тот вернулся быстро и, не тратя времени на вступления, сухо доложил:
– Определить номер удалось, но толку от этого – ноль. Он принадлежит человеку, который умер два года назад. Однако всё это время на счет поступают деньги с электронного кошелька. Искать владельца бесполезно – он наверняка анонимен.
Поликарпов нахмурился, обдумывая услышанное, затем перевёл взгляд на меня:
– Всё, что ты мне рассказала о Кобальте, пожалуйста, передай Александру Васильевичу, – сказал он.
Мне пришлось заново повторять свой рассказ. Гришин молча слушал, напряжённо вглядываясь в меня, словно пытаясь прочитать что-то между строк. Когда я закончила, он покачал головой:
– Вам не кажется, что Кобальт – кто-то из ваших людей? Кто-то из ближнего круга? Тот уровень владения информацией, который он демонстрирует, выдаёт весьма информированную персону.
Поликарпов сжал губы, раздумывая.
– Совершенно верно, – подтвердил Гришин. – Я займусь этим человеком. Но прежде – вопрос: вы уже приняли решение насчёт выкупа?
– А что тут решать? – раздражённо бросил миллиардер. – Платить надо. Жизнь девочки дороже каких-то зелёных бумажек.
Поликарпов отпустил Гришина и, не теряя времени, вызвал руководителя финансового департамента. Когда тот вошёл, хозяин кабинета без предисловий отдал распоряжение:
– Завтра в десять утра принеси мне пять миллионов долларов в сумке.
Финансист на секунду замер, будто прикидывая варианты, затем осторожно заметил:
– Простите, Артём Валентинович, но одной сумки будет недостаточно. Если собирать сумму в 100-долларовых банкнотах, каждый миллион будет весить около десяти килограммов. Значит, понадобится не одна, а пять сумок. Либо большой чемодан, но в таком случае…
– Нет, речь шла именно о сумке, – перебила я.
Поликарпов лишь кивнул, не терпя возражений:
– Значит, найдите такую, в которой можно унести сразу пятьдесят килограммов денег. Купите в магазине, закажите пошив – мне всё равно. Сделайте.
Финансист задумчиво прищурился, затем осторожно предложил:
– Возможно, есть смысл использовать купюры по 500 долларов? Тогда вся сумма будет весить всего десять килограммов. Кроме того, такие купюры ходят только в банковской системе. Если они у кого-то появятся на руках, это вызовет подозрения и упростит их отслеживание.
Мы с Поликарповым переглянулись.
– Что же ты сразу об этом не сказал?! – всплеснул он руками. – А ты уверен, что можно найти 500-долларовые банкноты?
– Безусловно, – уверенно ответил финансист. – Это займёт некоторое время, но решаемо.
– Отлично! Займись этим немедленно.
– Будет исполнено, Артём Валентинович.
Финансист покинул кабинет, и комната вновь наполнилась тишиной. Поликарпов устало провёл рукой по лицу, затем посмотрел на нас с Ниной:
– Вам нужно отдохнуть. Завтра важный день.
Я кивнула:
– Да, пожалуй, мы пойдём.
Мы с Ниной вышли и направились домой. В квартире было непривычно пусто и гулко без Маши. Атмосфера наполнялась серым, удушающим одиночеством. Мы обе чувствовали, как в нас копится боль, но пытались держаться. Напрасно. В какой-то момент взгляды пересеклись, и всё напряжение прорвалось. Мы, как две несчастные тётки, обнялись и разрыдались, не в силах больше сдерживать страх и отчаяние.