— Опять соли пересыпала! Я же тебе сколько раз говорила — щепотку! Щепотку! А ты будто назло целую горсть! — Анна Петровна поморщилась, отодвигая тарелку с борщом.
Маша глубоко вдохнула, мысленно досчитала до пяти и улыбнулась:
— Извините, Анна Петровна. В следующий раз будет меньше.
— В следующий раз, в следующий раз... Сколько этих следующих разов уже было? — свекровь поджала губы и покачала головой, словно старая ворона на проводе. — У меня давление, между прочим. А ты солью меня травишь.
Маша молча собрала тарелки и понесла их на кухню. За три года замужества она уже привыкла к постоянным придиркам Анны Петровны. Свекровь была как заноза — маленькая, но болезненная и никак не вынимается.
— Сашенька приедет голодный с работы, а у нас борщ испорчен, — причитала свекровь из комнаты. — Бедный мой мальчик...
«Твой мальчик» давно уже мужчина сорока лет, хотелось крикнуть Маше, но она прикусила язык. Саша вернётся через два часа, и до тех пор придётся терпеть эту бесконечную симфонию недовольства.
Звонок в дверь прервал её мысли.
— Кто там в такую рань? — тут же отозвалась Анна Петровна. — Наверное, опять соседка Зинка пришла соль занимать. Так и живёт в долг!
Маша вытерла руки полотенцем и пошла открывать. На пороге стояла миловидная женщина лет шестидесяти с пирогом в руках.
— Здравствуйте! Я Нина Сергеевна, ваша новая соседка сверху. Переехала вчера, решила познакомиться.
— Очень приятно, проходите! — обрадовалась Маша. — Я Мария, а там в комнате моя свекровь, Анна Петровна.
— Кто там, Маша? — послышался голос свекрови.
— Соседка новая, Анна Петровна! С пирогом пришла!
Упоминание пирога сработало как волшебное заклинание. Анна Петровна тут же появилась в прихожей, одергивая кофту и поправляя волосы.
— Добро пожаловать в наш дом, — проговорила она с неожиданной теплотой. — Проходите на кухню, чайку попьём.
Женщины устроились за столом. Маша разлила чай, нарезала пирог — яблочный, румяный, с корицей.
— Вкуснотища! — искренне похвалила Маша. — Вы так хорошо печёте!
— А мне кажется, сахара многовато, — тут же отозвалась Анна Петровна. — И яблоки крупно нарезаны.
Нина Сергеевна улыбнулась так, будто не заметила критики:
— Знаете, я тоже была свекровью. Да и сейчас остаюсь ею.
— Вот как? — Анна Петровна вскинула брови. — И как невестка, справляется с хозяйством?
— Прекрасно справляется! — Нина Сергеевна отпила чай. — Правда, поначалу было тяжело. Всё ей хотелось подсказать, научить, поправить... А потом моя мать мне такое сказала, что я до сих пор помню.
— И что же? — поинтересовалась Маша, подливая гостье чай.
— Она сказала: «Нина, запомни — либо ты будешь свекровью, которую невестка терпит, либо той, которую любят как родную мать. И это только твой выбор».
Анна Петровна хмыкнула, но промолчала.
— И знаете, — продолжила Нина Сергеевна, — однажды я заболела сильно. Температура под сорок, голова раскалывается. Дети на работе, муж в командировке. И кто, вы думаете, три дня от моей постели не отходил? Невестка моя, Леночка. Потому что я для неё была не свекровью-контролёром, а второй мамой.
— Повезло вам с невесткой, — кисло заметила Анна Петровна.
— Нет, — Нина Сергеевна покачала головой, — это ей со мной повезло. Потому что я вовремя поняла: мой сын выбрал себе жену, а не мне домработницу. И моя задача не командовать в их семье, а помогать, когда просят, и отходить в сторону, когда не просят.
В кухне повисла тишина. Маша смотрела в окно, делая вид, что увлечена пролетающими птицами.
— А вы давно вместе живёте? — спросила Нина Сергеевна.
— Три года уже, — ответила Маша. — С тех пор как у Анны Петровны давление стало скакать, Саша настоял, чтобы мы все вместе жили. Чтобы я могла присматривать за мамой, пока он на работе.
Нина Сергеевна понимающе кивнула:
— Трудно, наверное. Притираться всегда непросто.
— Да уж, — вздохнула Анна Петровна. — Особенно когда невестка соль горстями сыплет.
— А у меня так дочка делает! — рассмеялась Нина Сергеевна. — Говорю ей: «Леночка, что ж ты так солишь», а она отвечает: «Мамочка, это для вкуса!» И знаете, привыкла я. Теперь даже нравится.
Раздался звук открывающейся двери — вернулся Саша. Раньше обычного.
— Мамуля! Машенька! Я дома!
Он вошёл на кухню с букетом цветов и пакетами.
— Это что ещё за праздник? — удивилась Анна Петровна.
— А у нас сегодня праздник! — Саша поцеловал мать в щёку, потом жену. — Мне премию дали. Решил пораньше уйти, вас порадовать. Здравствуйте, — заметил он новую гостью.
После знакомства и новостей о премии, Саша вытащил из пакета коробку с тортом:
— Машуля, твой любимый медовик!
— Опять сладкое, — проворчала Анна Петровна. — У меня диабет скоро будет с такими угощениями.
— Мам, ну что ты, — мягко возразил Саша. — Доктор же сказал, что с твоим сахаром всё в порядке. А от кусочка торта ничего не случится.
— Это точно, — поддержала Нина Сергеевна. — Я своей свекрови, царствие ей небесное, всегда говорила: «Мама, жизнь одна, и радости нужно успеть попробовать».
— Ваша свекровь? — переспросила Анна Петровна.
— Конечно. Я же её мамой называла, а как иначе? Она мне роднее родной стала.
Маша увидела, как что-то промелькнуло в глазах свекрови. Задумчивость? Сомнение? Тоска?
Нина Сергеевна засобиралась домой.
— Спасибо за чай, за компанию. Заходите ко мне, квартира 45. Буду очень рада!
Когда гостья ушла, Саша принялся рассказывать про премию и планы на отпуск. Анна Петровна слушала молча, временами кивая. А потом вдруг сказала:
— Маша, а борщ-то можно ещё спасти. Давай разбавим водой немного, добавим картошечки...
Маша удивлённо посмотрела на свекровь. За три года это был первый раз, когда Анна Петровна предложила решение проблемы вместо обвинений.
— Конечно, давайте попробуем, — улыбнулась она.
Вечером, когда Саша ушёл в гараж чинить машину, Анна Петровна неожиданно позвала Машу в свою комнату. На кровати лежала открытая шкатулка с фотографиями.
— Смотри, — Анна Петровна протянула пожелтевший снимок. — Это я со своей свекровью, Сашиной бабушкой.
На фотографии молодая Анна Петровна стояла рядом с суровой пожилой женщиной.
— Характер у неё был — кремень. Всё не так делала я для её сына... — голос свекрови дрогнул. — Тридцать лет жили как кошка с собакой. А потом она заболела, и перед смертью знаешь что сказала? «Прости меня, Аня. Не дала я тебе стать хорошей женой моему сыну. Всё мешала своими придирками».
Анна Петровна смахнула слезу.
— Я тогда поклялась, что никогда не буду такой свекровью. А вот... стала ещё хуже.
Маша осторожно присела рядом с ней на кровать.
— А вы не хотите начать сначала? — тихо спросила она. — Я бы очень хотела, чтобы мы стали... ближе.
Анна Петровна несмело коснулась руки невестки:
— Ты простишь меня за все эти годы?
— Конечно, — Маша сжала её морщинистую ладонь. — У нас вся жизнь впереди.
— Знаешь, а борщ сегодня правда был пересолен, — вдруг хихикнула Анна Петровна.
— Да я сама чуть не подавилась, когда пробовала! — призналась Маша, и обе женщины рассмеялись.
Когда Саша вернулся из гаража, он застал странную картину: его мать и жена сидели на диване и листали старый альбом, хохоча как школьницы.
— Что тут у вас происходит?
— Ничего особенного, сынок, — Анна Петровна подмигнула невестке. — Просто жизнь налаживается. Пора бы и внуков заводить, кстати.
— Мама! — в один голос воскликнули Саша и Маша, а потом все трое рассмеялись.
За окном шёл дождь, в квартире пахло свежим борщом и яблочным пирогом, а в доме наконец-то становилось теплее, и дело было совсем не в погоде.