Здесь была уже зима. Хорошая такая, ядрёная. Можно сказать, что окружающий лес буквально ей звенел, а с мутного неба падали пышные снежные хлопья снега.
Правда, в нашем случае, зимняя тишина была изрядно приправлена звуком строительных работ, криками людей, порой изрядно приправленными крепким словцом, и звуками спускаемого пара, исходившими от тепловоза.
Да, здесь зима. А там, по другую сторону незримой границы… там солнце и изнуряющий зной!
- Реактор заглушили? – спросил полковник Смирнов и тут же в очередной раз выслушал краткий отчёт о состоянии оборудования. Впрочем, спросил он больше для проформы, так как реактор был полностью заглушен и законсервирован ещё несколько дней назад.
Должно быть, это место не отпускало его. Манило его обратно неслышимым зовом, чтобы он вновь подставил своё лицо под жаркое солнце чужого мира, когда-то и зачем-то связанного с Землёй. Вопрос о том, кто это сделал так и остался без ответа. Столько лет прошло, а они лишь нащупали призрачные нити, за которые толком не удавалось зацепиться. Вот только иногда Смирнову казалось, что лучше бы им этого и не узнавать. Запереться на Земле наглухо, чтобы никто и никогда суда не мог попасть Извне.
Проблема заключалась в том, что Земля большая и сколько ещё таких переходов в иные миры, подобному этому есть на других континентах, было не известно. Он достоверно знал об одном, в Памире. И это если не считать мелких точек перехода, которыми так любят пользоваться Гости, и эмигранты из числа людей. С последними хотя бы было проще в том плане, что, покидая Землю, они уже никогда не возвращались. По крайней мере, такие факты были полковнику не известны.
Полковник окинул взглядом обстановку у тоннеля.
Специалисты и рабочие завершали последние этапы консервации объекта в Уральских горах, работе которого Смирнов и другие посвятили последние десять лет. Но страна менялась, и вытаскивать на себе такой объем работы было просто невозможно. Не хватало ни денег, ни человеческих ресурсов. Скрывать следы подобной операции удобно, когда ты владеешь доступом к бюджету, и всем органам власти, а сейчас всё пошло наперекосяк. Иностранцев в стране появляется всё больше и больше и среди них присутствуют не просто желающие наловить рыбы в мутной воде так называемой перестройки, но профессиональных агентов спецслужб, которые только и мечтают, что пронизать своей сетью всю вертикаль власти и армию. Чего стоят только постоянные разговоры о ядерном разоружении, с радостью подхваченные властью с подачи западных политиков. Только почему-то разоружение предполагается одностороннее. Не явно, конечно, но почему-то мы свои самолёты стратегической авиации пилим на лом, а они нет. Мы ракетные шахты заливаем бетоном, а они нет, у них большая часть вооружения располагается на ядерных подводных крейсерах, которые удивительным образом не были затронуты международными соглашениями.
Нет, «ядерку» необходимо сохранить во что бы то ни стало, иначе для Союза всё закончится очень и очень плохо. Собственно и Союз по прогнозам доживал последние годы.
И люди, населяющие одну часть суши, будто это чувствовали, обесценив большинство ценностей, на которых воспитывались несколько десятилетий. Да и те, что казались фундаментальными, тоже шатаются, готовые пойти прахом и рухнуть, погребя под обломками огромное государство. И уже не понятно рыба гниёт с головы, или, наоборот, с хвоста.
Полковник с чувством выругался про себя. Вдохнул морозного воздуха и выдохнул клубы густого пара.
На объекте продолжали завариваться переходы, выбивая слепящую дугу и наполняя воздух электрическим треском. Бетонировались отдельные помещения и узлы, отключалось питание. В специальных тайниках решено было оставить лишь минимум, который может понадобиться, если когда-нибудь – полковник вздохнул – когда-нибудь они смогут сюда вернуться.
Последний состав готовился к отбытию в Свердловск, который уже в скором времени будет переименован в Екатеринбург. Но ещё не доезжая до него большая его часть будет расформирована и его вагоны и цистерны разбредутся по стране, не оставив после себя практически никаких следов. Лишь часть вагонов будет отогнана на сортировочную станцию, откуда, впрочем, должна будет отправиться дальше в специальные хранилища.
- Настройка перехода закончена? – Полковник обратился к подошедшему человеку в военной форме. Назвать то, что хранила уральская пещера точкой перехода, не поворачивался язык. Как может быть точкой то, через что может пройти целый железнодорожный состав?
- Да, если кто-то сюда и доберётся, то сможет войти, но не выйти. Только знающий человек сможет переключить вектор точки перехода.
Полковник похлопал себя по карманам, достал помятую пачку «Союз-Аполлона» и, обнаружив её пустой, спросил:
- Есть закурить?
- Вы же вроде бросили.
- Бросил, - вздохнув, согласился Смирнов, но всем своим видом показывая, что ждёт сигарету.
- У меня только папиросы «Беломор»
- Давай уже! – скривился полковник. – Сейчас выбирать не приходится.
Получив папиросу и прикурив от бензиновой зажигалки, он сделал глубокую затяжку и прикрыл глаза, вспоминая почти забытые ощущения. Нет, всё-таки табак – зло. И водка – зло. И вообще. А что тогда радость, подумал он?
Звук сирены и красные всполохи аварийных ламп с планируемым ожиданием разорвали почти что зимнюю идиллию. Иначе и быть ведь не могло, правда? Чтобы что-то пошло не по плану.
Рабочие, занимавшиеся погрузкой оборудования, остановились, и все как по команде уставились на жерло тоннеля, в темноте которого терялись рельсы. Среди них пробежало отчётливое роптание. Оно и понятно: объект оборонный, скорее всего, связанный с ядерным оружием, вдруг там что-то пошло, как говорится, не так и какая-нибудь боеголовка свалилась с полки, угрожая остеклить окрестность в радиусе нескольких километров.
И даже если она рванёт внутри горы, точно мало не покажется никому.
- Что там у вас? – поднеся рацию к лицу и сохраняя максимальное спокойствие, спросил Смирнов и отпустил кнопку приёма.
Динамик отозвался шипением и треском, потом раздался озадаченный голос:
- Проводники почувствовали формирование точки перехода.
- Мы же заварили ворота! И питание отключили! – не понял полковник. – Какого чёрта?
- Нет, это не из пустыни, - раздалось из рации. - Точка формируется неподалёку с генератором. Пока она не стабильна, но проводники говорят, что они не видели ничего подобного раньше.
По всему выходило, что кто-то умеет создавать точки перехода искусственно. Не просто пользоваться тем, что есть, а именно создавать! Специалисты Комитета уже давно высказывали подобные гипотезы, но чтобы стать свидетелем появления точки перехода лично!
- Шалимов! Уйми рабочих! Это просто ложная тревога! – выкрикнул Смирнов одному из офицеров и тот, добродушно разведя руки, в сопровождении нескольких солдат направился к людям, призывая их подойти ближе и выслушать. Похоже, что он «лепил горбатого» прямо на ходу, взяв за основу версию ложного срабатывания сигнализации и что всё самое опасное, что было на базе, уже давно вывезено отсюда на специальные склады хранения, а то и утилизировано. Мол, что, вы никогда не видели, как срабатывает пожарная сигнализация без всяких на то причин. Обычно, мол, дело.
И надо отметить, что брожение среди рабочих довольно быстро сходило на нет.
- Сидоренко! За мной! – приказал полковник, и они быстрым шагом, но не таким, который мог бы вызвать панику у рабочих, пошли в тоннель.
Внутри их уже ждало человек двадцать в полном вооружении.
- За мной! – повторил Смирнов и они уже значительно ускорившись, устремились внутрь горного комплекса.
Спустя некоторое время после быстрых переходов по грохочущим металлическим ступеням они остановились в одном из обширных помещений, которое было заставлено пустыми бочками из-под мазута и такими же ящиками, которые решили не оставить здесь до лучших времён и не занимать лишнее место на платформах и вагонах.
- Здесь, - произнёс один из проводников с монголоидными чертами лица. Кажется, он был из эвенков.
Полковник повернулся к другому проводнику, тот коротким кивком подтвердил слова первого и указал рукой в сторону глухой стены. Там, где располагался лифт в решетчатой шахте, который сейчас был обесточен, и лестница на нижние уровни. Но было очевидно, что лифт сейчас совсем ни при чём.
- Займите позиции для огня. Отключите освещение, нас не должно быть видно. Огонь открывать по моему выстрелу!
Солдаты распределились за укрытиями, которыми послужили пустые бочки, ящики и колоннами, поддерживающими потолок. Приготовились начать стрельбу, как только поступит соответствующая команда. Все затихли. Никто не проронил ни слова, кажется, даже не было слышно дыхания людей.
Эвенк сморщился, как от приступа головной боли и что-то проговорил на своём языке. Второй проводник никак внешне не отреагировал, но многозначительно посмотрел на полковника.
Происходило что-то, что однозначно характеризовалось, как нештатная ситуация. Точка перехода формировалась прямо у них на глазах, и происходило это явно по чьей-то воле. Вот только не понятно: доброй или злой.
- Сейчас, - прошептал второй проводник рядом с полковником, - смотрите туда!
Смирнов жестом приказал «Приготовится!» и упёр приклад автомата в плечо. Остальные бойцы тоже взяли оружие наизготовку.
Казалось, что темнота в районе лифтовой шахты стала ещё более густой и непроницаемой, словно бы обрела плотность. Вот она была самой обычно, а вот уже превратилась во что-то иссиня-чёрное, практически осязаемое.
Бывает так, что тишина буквально звенит в ушах. И это правда. Только звенит не тишина, а кровь, что бьёт по барабанным перепонкам. Ты практически слышишь сам себя. Так было и сейчас.
Полковник задержал дыхание.
Из мрака показался чужак. Тьма словно выдавила его из себя.
Смирнов поймал себя на мысли, что он уже видел похожих людей. Или не людей, кто знает. Одетый в нечто, до боли напоминающее защитный костюм, но более продвинутый, в маске, похожей на противогаз со сменными фильтрами, чужак держал в руках автомат неизвестной конструкции.
Чужак повёл головой, осматриваясь. Окуляры его противогаза тускло поблёскивали, словно подсвеченные изнутри. И, видимо, признав обстановку приемлемой, он дотронулся до браслета на руке, словно нажав кнопку.
И тут же из плотной тьмы стали один за другим появляться такие же чужаки. Ещё и ещё, ещё и ещё.
Они осматривались и выстраивались, разбиваясь на группы, которые в итоге складывались в некое подобие каре, в центре которого оставался всё тот же чужак, появившийся первым. Вскоре к нему присоединился ещё один, который встал рядом с первым.
«Должно быть, командование» - подумал Смирнов.
И тут тот, что появился первым, резко обернулся, словно расслышав мысли скрывающихся в темноте людей. Автомат в его руках вздернулся по направлению солдат.
Полковник нажал на спусковой крючок, и замкнутое пространство помещения заполнилось грохотом и вспышками автоматных очередей. Солдаты стреляли молча. Чужаки пытались отстреливаться, но эффект неожиданности был на стороне землян.
Пули, не найдя цель, рикошетом носились от стены к стене, то и дело норовя ударить в спину. Было слышно, как чужаки, у которых разбилась маска противогаза, кричат и стонут, получив смертельное ранение. Гильзы сыпались со звоном на каменный пол. Щёлкали затворы, после смены очередного магазина.
- Прекратить огонь! – приказал полковник.
И действительно, со стороны чужаков уже секунд десять не раздавалось ни одного выстрела.
В наступившей оглушающей тишине кто-то из солдат сменил опустевшие магазины.
- Кто это? – спросил Сидоренко.
Полковник лишь покачал головой.
- Но они точно не были друзьями, - сам себе ответил старлей.
- Свет! – приказал Смирнов, и помещение осветилось периодически моргающими лампами. Видимо, шальная пуля задела проводку.
Не опуская автомата, полковник направился к лежащим на полу телам. Через несколько шагов он вступил в растекающуюся по полу тёмно-красную лужу. Остальные солдаты последовали его примеру. Необходимо было проверить, остался кто в живых или нет.
Он перешагивал через тела, лежавшие в полном беспорядке на холодном каменном полу. Несколько десятков мёртвых тел.
- Что там с точкой перехода? – не оборачиваясь, обратился полковник к эвенку.
- Пропала, - уверенно ответил тот. – Как и не было ничего.
- Совсем ничего? – не поверил Смирнов. Обычно даже уничтоженная точка перехода оставляла слабые эманации после себя.
- Ничего, - подтвердил проводник.
Внезапно краем глаза полковник заметил шевеление среди тел и тут же перевёл туда дуло автомата. Осторожно подойдя, он ткнул носком сапога чужака.
Нет, он был буквально изрешечён пулями, даже не смотря на некое подобие бронежилета. Мёртвое тело просто сползло на пол.
- Откуда ж вы пришли к нам… - бормотал себе под нос старлей, пока тяжёлые ботинки ступали по успевшей растечься крови. – Хорошо, однако, что их можно убить, - произнёс он, тыкая стволом автомата в одно из тел. Было бы хуже, если бы они оказались как тот терминатор из кино.
- Раненые среди нас есть? – спросил полковник у солдат.
- Только лёгкие царапины, - отозвались солдаты.
- Живых среди пришельцев кто-нибудь обнаружил? – спросил полковник.
- Нет!
- Нет!
- Все двухсотые!
- Как пить дать, все! Мертвее некуда.
Только сейчас полковник выдохнул. Надо бы разобраться, что произошло, но отсутствие живого чужака делало усилия в указанном направлении практически пустыми. С другой стороны, какие у них были ещё варианты? Попросить, кого-то из них отойти в сторону и подождать? Нет уж, что сделано, то сделано.
- Надо убрать тела, - оглядываясь вокруг себя, предложил Сидоренко.
- Зачем? - пожал плечами Смирнов. – Возьмём образцы их оружия, крови и тканей, этого будет пока достаточно. Ещё фото сделайте. Стрельбы снаружи было не слышно, так что ничего нового объяснять рабочим не будем.
- Но… - замялся старлей, - не бросать же их здесь. Просто вот так. Всё-таки люди, - последнюю фразу Сидоренко произнёс, посветив фонариком в разбитую маску, за которой скрывалось вполне себе человеческое лицо. Даже застывшие глаза убитого пришельца, казалось, выражали откровенное непонимание того, что же сейчас произошло.
- Ну, какие они люди, мы не знаем. Да и если честно не хочется узнавать, - откровенно соврал Смирнов и наклонился над одним из тел. - Они пришли нас уничтожить. Мы им этого не позволим.
- Уверены?
- Да.
- Но тела...
- У нас нет времени и возможностей, чтобы утилизировать их. Пусть эта пещера будет их могилой. Тем более, снаружи толпа рабочих. Не хочется придумывать новую ложь, кроме той, что им уже озвучили.
Через полчаса, оставив ответственных лиц собирать материальные доказательства появления чужаков и подстраховаться от создания новой точки перехода в этом месте, полковник и старший лейтенант Сидоренко уже стояли наверху под падающим снегом. Снаружи уже успело стемнеть, и рабочие занимались погрузкой под светом прожекторов.
- Но мы же планируем когда-нибудь сюда вернуться? – Сидоренко протянул полковнику папиросу, не дожидаясь просьбы.
- Обязательно, - подтвердил Смирнов, закуривая. – Но боюсь, не в ближайшие месяцы, и даже не годы.
- И что вы предлагаете?
- Забыть об этом месте. По крайней мере, до тех пор, пока мы не наладим работу нового Комитета. Нам для начала надо страну вылечить. Потом займёмся гостями. И этими... кем бы они ни были.
- Но гости не будут ждать, пока мы встанем на ноги. Те же странники не перестанут ходить через наш мир.
Полковник поморщился.
- Будем делать, что сможем по мере сил. Странники, в конце концов, ничего плохого за всё это время не сделали.
- Разве?
- Там мы сами были виноваты и сами всё разрулили.
Сидоренко затянулся, переступил с ноги на ногу.
- Слишком много людей знают об этом месте, - наконец произнёс он. - Даже эти рабочие, которых пригнали сюда якобы для консервации оборонного объекта, - он мотнул головой в сторону занимающихся погрузкой рабочих. – Некоторые уже задавали вопросы. А некоторые думают вернуться сюда, чтобы поживиться цветметом и прочим ломом. Сами знаете, какая экономическая ситуация в стране.
Смирнов даже крякнул.
- Вот всегда восхищался нашими людьми, Костя! – довольно улыбнулся он. – Ничего не пропадёт. Даже заброшенная ракетная шахта или металлолом из Чернобыльской зоны. Слышал, что они даже лес там пилят на дрова?
- Слышал, - подтвердил Сидоренко, и выпустил струю табачного дыма.
Полковник вздохнул.
- Но ты прав, Костя, слишком много свидетелей, - полковник вновь посмотрел на рабочих, которых привлекли к консервационным и погрузочным работам.
Бросив окурок под ноги, полковник затоптал его в снегу.
- Я тебе вот что скажу, Костя, - Смирнов взглянул на готовящийся к отбытию состав. – Ты не садись в те вагоны, с той антенной на крыше. Видишь?
- Вижу, - подтвердил Сидоренко, и у него невольно вытянулось лицо.
- Думаю, что ты мне ещё пригодишься по возвращению, - продолжал полковник.
- Вы что же, всех их… того?! – охрипшим голосом от картины, что породил его разум, спросил Сидоренко.
- Костя, ну что ж ты так плохо обо мне думаешь, - улыбнулся полковник. – Что мы, звери что ли какие?
- А что же тогда?..
- Они просто всё забудут, - просто ответил полковник. – И будут помнить нечто другое.
- И что они будут помнить, - кажется, Костя расслабился, поняв, что ради секретности никто не будет уничтожать всех свидетелей.
- Ну, например, что ездили они на вахту, на строительство нефтепровода. Или на добычу золота. У многих, скажу тебе по секрету, даже обнаружится припрятанные самородки и золотой песок в кульках. В общем, вахтовики будут весело и с шумом, песнями и водкой возвращаться после трудной вахты с карманами, полными денег. Потом у них будет сильно болеть голова. Но это будет всего лишь похмельный синдром, - последние слова полковник произнёс с особой интонацией, в которой читалась и грусть, и тайна, и попытка успокоить старшего лейтенанта Костю Сидоренко. Пускай полковник сделал скорее это для себя, ведь на самом деле ему не раз приходилось переступать через определённые моральные принципы, чтобы достичь поставленных целей, и жизнь одного конкретного человека, или группы людей зачастую являлись вполне приемлемой ценой, чтобы спасти в тысячу раз большей жизней. Такая вот циничная арифметика.
За спиной послышались шаги. Снег скрипел под чьей-то уверенной походкой.
- Товарищ полковник, разрешите обратиться! – из темноты появился подполковник КГБ Савичев, который работал под началом полковника последние несколько лет по ту сторону границы.
- Можно без формальностей, Саша.
- Если без формальностей, то, может, взорвать здесь всё к чертям собачьим? А то, в самом деле, ядерную боеголовку использовать. Спецы говорят, что электромагнитное излучение такой мощности уничтожит проход.
- Была у меня такая мысль, не скрою, - кивнул Смирнов.
- Но? – прищурился Савичев.
- Я думаю, мы вернёмся. Когда-нибудь, но вернёмся. Так что лучшее средство в нашем случае – забыть. Запереть и забыть.
Конец
Когда заканчивается одна история, начинается другая.
******************************************************************************************
Не забывайте ставить "палец вверх" под публикацией и включать колокольчик на странице канала, чтобы не пропустить новых.
Вдохновить автора можно перечислив любую сумму на карту Сбера (на чебурек с беляшом):
5469 4300 1181 6529 или
2202 2001 5869 1277
Или на кошелёк Ю-Мани
4100 1113 6694 142
Спасибо. И да минует нас Апокалипсис!