Глава 45
Раньше я только смеялась над чрезмерно заботливыми мамашами, которые носились со своими детьми, словно курица с яйцом. Эти женщины всегда казались мне слишком тревожными, надоедливыми, порой даже комичными. Они постоянно дергали окружающих своими страхами, создавали суету и порой ставили людей в неловкое положение. Их даже прозвали метким словечком – "яжемать". И мне никогда не хотелось быть одной из них. Но стоило няне произнести страшные слова: "Маша пропала", – как я мгновенно поняла, что не такой уж и чушью была их тревожность.
Всё во мне сжалось, дыхание сбилось, а сердце на миг замерло в глухом, почти физически ощутимом страхе. Внутри образовалась ледяная пустота, холодным ужасом растекающаяся по телу. Мозг отказывался сразу осознать услышанное. Я несколько секунд молчала, надеясь, что ослышалась, что это какая-то нелепая ошибка. А потом, словно хватаясь за последнюю соломинку, спросила, наверное, самую глупую вещь, которую можно сказать в таком случае:
– Как это – пропала?
– Я пришла за ней в школу, а мне сказали, что она уехала, – голос Нины звучал сбивчиво, дрожащий, как будто она сама не верила в происходящее.
– Куда уехала? С кем?
– Я не знаю... – И после этих слов в трубке послышались только приглушённые рыдания.
– Где ты сейчас? – быстро спросила я, пытаясь справиться с подступающей паникой.
– Возле школы…
– Жди. Я еду.
Я вцепилась в руль и поехала так, будто от скорости зависела жизнь. Возможно, теперь в моей почте будет с десяток писем о штрафах за превышение скорости, но тогда мне было всё равно. Машина неслась, а мысли метались в голове хаотичным ритмом. В одном из дворов я задела лужу, и вода окатила проходившую мимо женщину. Я мельком увидела её возмущённое лицо, но даже не замедлила ход. Простите меня, кто бы вы ни были, но у меня было слишком мало времени, чтобы думать о приличиях.
Мне нужно было скорее добраться до школы, где, как я надеялась, удастся что-то выяснить.
Няня, моя милая, добродушная Нина, сидела на скамейке у школьного двора, уткнувшись лицом в ладони. Она тихонько всхлипывала, плечи подрагивали. Увидев меня, подняла заплаканное лицо, полное отчаяния. Девочка она хорошая – 22 года, приехала в Москву из Астрахани, недавно окончила тамошний университет по специальности начального педагогического образования. Искала работу, но, не имея опыта, устроилась няней. Я ей сразу доверилась, даже не раздумывая. И моя Маша её просто обожала.
Но сейчас доверие и симпатия отходили на второй план.
– Слезами не поможешь, Нина, – сказала я резко, хотя самой хотелось завыть в голос от страха и бессилия. – Ты ей звонила?
– Конечно! Сто раз! Телефон выключен… – Она снова всхлипнула, но взяла себя в руки.
– Я тоже пробовала. Ладно, идём к руководству школы.
Нина пошла за мной, явно ощущая себя виноватой. Охранник, увидев нас, без лишних вопросов пропустил внутрь. Директор школы, строгая женщина с собранными в пучок волосами и внимательным взглядом, сразу отвела нас в кабинет, где сводились провода видеонаблюдения. Мы стали просматривать записи.
К счастью, долго искать не пришлось. Маша должна была покинуть школу после шестого урока, который заканчивался ровно в два часа дня. Добавим ещё несколько минут на сборы: сложить вещи, поболтать с подружками, переодеться в гардеробе. Ну, максимум десять минут – значит, она вышла примерно в 14:08.
Точно. Камера зафиксировала, как девочка выходит из здания. Нина тут же ткнула пальцем в экран:
– Вот она!
Я тоже сразу узнала свою девочку – её невозможно было спутать. Ярко-оранжевый рюкзак, новая куртка цвета кофе с молоком, которую мы купили буквально неделю назад. Дети в этом возрасте растут с невероятной скоростью – только успевай покупать новую одежду. Хотя для меня, владелицы весьма внушительного состояния, это не проблема.
Но сейчас всё это было неважно. Главное – что случилось дальше? Куда она пошла? И почему пропала?
Мы вцепились в монитор, ловя каждую деталь размытых пикселей. Вот Маша выходит во двор, её силуэт мелькает в свете фонаря. Ещё шаг – и она уже за калиткой. В этот момент к ней подходит кто-то. Фигура размытая, расплывчатая, словно призрак на грани видимости. Камера слишком простая, у неё ограниченный угол обзора, и всё происходящее разворачивается на самом краю кадра. Через несколько мгновений девочка и незнакомец исчезают из поля зрения. Всё. Больше мы ничего не узнаем. Этой записи не хватит, чтобы понять, кто это был и куда они пошли.
Я стиснула зубы и потребовала скопировать видео на флэшку. Хоть толку от него немного, но пусть будет. На всякий случай. Выйдя из здания школы, я направилась к тому самому месту, где камеры зафиксировали Машу. Сердце тревожно сжалось. Кто мог её забрать? Неужели Поликарпов? Мысли лихорадочно метались, но один вывод вставал передо мной, как неотвратимый приговор: если кто-то и заинтересован в девочке, то это именно он. Ведь пока у него нет собственных детей, она остаётся единственной наследницей его колоссального состояния.
Эта мысль, внезапно вспыхнувшая в сознании, ослепила меня, словно внезапная вспышка молнии в ночи. Я зажмурилась, чувствуя, как подступает головная боль.
– Лена, ты в порядке? – встревоженно спросила Нина.
– Просто голова разболелась, – пробормотала я, пытаясь прийти в себя. Немного постояла, глубоко вздохнула. Чуть-чуть полегчало. Тут же вытащила телефон и набрала номер Поликарпова. Длинные гудки, один за другим. Казалось, что ожидание тянется вечность. И вот, наконец, он ответил.
– Да, слушаю.
– Какой же вы подлец, Артём Валентинович! – воскликнула я, даже не думая сдерживать эмоции. – Я надеялась, что вы человек слова, что можно вам доверять. А вы!.. Как можно быть таким мерзавцем?!
– Лена, погодите с оскорблениями, – его голос звучал спокойно, но в этой холодности было что-то настораживающее. – Что случилось?
– А ты не знаешь?! – я уже не выбирала слов. – Где Маша? Зачем ты её украл?!
– Никого я не крал, – отрезал он, и его тон стал ещё более ледяным. – Так, хватит кричать. Приезжай ко мне. Будем разбираться.
– Хорошо, – выдохнула я. Конечно, он будет врать. Будет юлить, выкручиваться. Но, по крайней мере, я смогу посмотреть в его бесстыжие глаза.
Я повернулась к Нине и кивнула ей на машину. Та молча села на пассажирское сиденье, выглядя потерянной. Её плечи поникли, глаза были полны вины.
– Ты не виновата, – твёрдо сказала я, когда мы тронулись. – Перестань себя мучить. Ты не могла этого предотвратить.
– Но если бы я пришла раньше… – всхлипнула няня. – Если бы не эта пробка…
– Повторяю, – я постаралась вложить в голос максимум уверенности, насколько это было возможно в такой ситуации. – Ты ни в чём не виновата. И давай больше не будем об этом. Ты мне нужна сильной, собранной. Так что прекращай плакать. Иначе я тоже зареву. А представь: две рыдающие женщины в машине – одна с чувством вины, другая с яростью. Это же как обезьяна с гранатой… и без гранаты. Кто увидит – в ужасе разбежится.
Нина хмыкнула сквозь слёзы и вытерла их рукавом. Хороший знак. Если моё чувство юмора ещё не покинуло меня, значит, не всё потеряно.
Мы прибыли в офис ООО «Строительные инвестиции» и, не теряя времени, направились прямо в кабинет Поликарпова. В приемной за столами сидели его помощники. Как только мы переступили порог, они вскочили, собираясь выяснить, есть ли у нас назначенная встреча. Но стоило мне лишь зыркнуть на них с таким видом, будто я сейчас их испепелю, как парни мгновенно потупили глаза. Видимо, знали, что спорить со мной бесполезно. Да и мой вид говорил сам за себя: растрёпанные волосы, осунувшееся от тревоги лицо – всё это ясно давало понять, что я здесь не для пустых разговоров.
В кабинете миллиардер оказался не один. За массивным столом для совещаний сидел высокий мужчина с широкими плечами, выглядевший так, словно его только что вынули из голливудского блокбастера. Его лицо разительно напоминало мне Дэниела Крейга в образе Джеймса Бонда – такие же жёсткие черты, холодный взгляд, безупречно сидящий костюм, подчёркивающий внушительную физическую подготовку. Он был воплощением дисциплины и силы. При нашем появлении его лицо осталось неподвижным, ни один мускул не дрогнул. Он лишь слегка скользнул по мне взглядом, оценивая, но не подавая виду.
Я молча подошла к столу и демонстративно бросила на него сумку. Пусть понимают: мне плевать на их правила, на весь этот показной лоск. У меня украли ребёнка. Сейчас я не просто женщина – я разъярённая мать, готовая на всё. Внутри меня пульсировала ярость, обжигающая, беспощадная, требующая возмездия. Поликарпов это понял мгновенно – в его взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения, прежде чем он перевёл глаза на своего спутника и произнёс:
– Познакомьтесь, начальник моей службы безопасности, Александр Васильевич Гришин.
– Здравствуйте, – холодно бросила я, едва удостоив безопасника взглядом.
– Добрый день, – ответил он спокойно, будто мы обсуждали не похищение, а деловой контракт.
Я сразу вспомнила термин, которым пользовались в моей бывшей редакции. Безопасники – это не просто охранники. Первые работают на предотвращение угроз, защищают корпоративные данные, контролируют безопасность ключевых персон. Вторые – всего лишь исполнители, стоящие на входе и следящие, чтобы никто лишний не проник внутрь. В компаниях такого уровня, как у Поликарпова, главный безопасник – это тень босса, человек, отвечающий за его жизнь.
– Нет в нем ничего доброго, – пробормотала я и кивнула Нине, предлагая пройти ближе. Девушка, заметно смутившись от представительного окружения, всё ещё топталась у двери.
– Расскажите подробно, что случилось, – сказал Поликарпов, пристально наблюдая за мной.
– Только при одном условии: вы на камеру заявите, что не имеете отношения к похищению ребёнка, – твёрдо потребовала я, доставая телефон и направляя камеру на хозяина кабинета.
– Я, Поликарпов Артём Валентинович, заявляю, что не имею никакого отношения к похищению своей племянницы, Марии Кропоткиной, – спокойно произнёс он, глядя прямо в объектив. Затем, чуть склонив голову набок, добавил с ноткой иронии: – И зачем тебе это?
– Если выяснится, что вы соврали, я опубликую видео. Будет очень популярный материал! – с нажимом произнесла я.
Поликарпов лишь усмехнулся. Гришин же нахмурился – ещё бы, ведь если я окажусь права, именно ему придётся разгребать последствия. И судя по его лицу, перспектива его не радовала.
– Рассказывайте, Лена, – вновь призвал Поликарпов.
Я коротко кивнула, но вместо этого сначала дала слово Нине. Она нервно сжала руки, но, справившись с волнением, изложила всё, что знала. Когда она закончила, я добавила детали, не упустив ничего важного.
– У вас эта видеозапись с собой? – впервые за время беседы подал голос Гришин.
– Да, – ответила я, вытаскивая флэшку из кармана. – Вот, изучайте.
Безопасник аккуратно взял носитель, мельком взглянул на Поликарпова, затем спросил:
– Разрешите идти?
– Да. Жду доклад через полчаса.
– Есть.
«Как у них тут всё по-военному», – отметила я про себя, провожая его взглядом.
– Ну, а пока Александр Васильевич изучает материалы, мы можем выпить кофе в спокойной обстановке. Вы не против, Елена? – предложил Поликарпов, снова сменив официальный тон на небрежно-дружеский.
– Не против, – коротко ответила я.
Он позвонил в приёмную и велел принести кофе. Потом снова посмотрел на меня, его взгляд стал мягче, почти доверительным:
– Лена, поверь, я бы никогда так с тобой и Машей не поступил.
– Посмотрим, – бросила я, не веря никому. Пока не будет доказательств, я не расслаблюсь.