Здравствуй, Стена!
Романов уже битый час выслушивал доклад функционеров, когда на его личный, ото всех, кроме семьи, засекреченный телефон поступило тревожное сообщение от Радова.
Зять сообщил, что со спутника пришло видео: Марья в одиночестве движется от поместья к соседнему посёлку мимо леса, а за поворотом её поджидает неизвестный человек с большим букетом. Вокруг в радиусе трёх километров – ни души. Радов предупредил её об опасности, но она отреагировала словами: «Всё в порядке!»
Романов заёрзал. Мужик и букет? Был бы автомат или другое оружие, он бы, кажется, не так разволновался. В ту же секунду перенёс дослушивание докладов назавтра, отпустил сановников, велел секретариату перетасовать неотложные дела, позвонил Антонову и попросил немедленно организовать президентский вертолёт.
Через десять минут он был уже дома. Быстрым шагом пересёк бор, обогнул озеро и двинулся по дороге, ведущей в посёлок. От чрезмерного волнения его вырвало, и это его отвлекло от тяжёлых мыслей. Его несла вперёд обжигающая мысль, что он, кажется, вот-вот потеряет её.
Романов давно приобрёл этот лоскут земли с сосняком, посёлком из двадцати с лишним домов, озерцем, прямоугольником поля и куском леса. Дорогу к большому соседнему селению, по которой сейчас шёл, он проложил, ещё когда строил там церковь и ремонтировал школу. Чтобы земля могла дышать, не залил её асфальтом, а засыпал щебнем и речной галькой, а некоторые участки вымостил булыжником, чтобы между камнями росла трава. В этой местности всегда было пустынно, дремотно и очень красиво.
Слева от дороги местный фермер-арендатор попеременно высаживал то подсолнечник, то клевер, то горох, то пшеницу. Справа от дорожного полотна тянулась полоса в десять метров шириной, густо заросшая полевыми цветами. Три километра разнотравья! Больше всего там росло космей и бархатцев, столь любимых Марьей.
Маки, ромашки, васильки, одуванчики, ландыши, маргаритки, лютики, колокольчики, медуницы образовали длинную пёструю ленту, над которой с утра до вечера жужжали пчёлы, носились осы, бабочки и стрекозы. Перед поворотом к посёлку Романов увидел брошенную корзину. В ней лежали её шляпка и молитвенник. Он рванул дальше, свернул направо, обогнул стоявшие стеной берёзы и увидел их.
Марья лежала в цветах, подложив под голову букет. Зуши сидел, обхватив руками высокие колени, и глядел на разомлевшую от дневного зноя Марью. Они беззвучно общались.
Романов на подламывающихся ногах подошёл, поздоровался и сел рядом с женой. Она даже не шевельнулась, слушая тираду собеседника. Наконец лениво повернула голову к мужу и сказала:
– Так даже лучше. Я хотела написать тебе электронное письмо, но нет времени. Святик, Зуши забирает меня. Он считает, что я исчерпала свой чек-лист пребывания тут и стала для тебя обузой. Помехой. Отвлекухой.
Романов судорожно зевнул. Его кинуло в сон. «Ага, Зушины штучки!», – подумал он и заснул. Проснулся, когда солнце уже клонилось к горизонту. Марьи не было. И Зуши явно не терпелось исчезнуть. Вокруг, сколько хватало глаз, сидели, лежали и стояли молодые люди. Крепкие парни, хорошо и стильно одетые, приятной внешности, приветливые.
Зуши, заметив, что Романов проснулся, присел рядом с ним. И цельным мыслепотоком вложил ему в голову:
– Святослав, дело очень серьёзное. У тебя максимум год на перевод страны на полувоенные рельсы. Посмотри на этих людей. Их сорок. Это ангелы-специалисты. Они будут обучать некоторых твоих подданных внеземным технологиям. Предстоит очень много работы. Нужно создать защитный купол вокруг и над Россией от биологического, химического и ядерного оружий. Позаботиться о долговременных запасах продовольствия и воды. Многие реки, озера и даже подземные воды будут некоторое время оставаться отравленными и заражёнными. Необходимо создать препараты и наладить их массовое производство для массированной дезинфекции источников. Задач, подобной этой, очень много. Но главная из них – ты должен сохранить всех до единого российских граждан. Потеря хоть одного исключена.
– А Марья?
– Через год ты найдёшь её на этом же месте. Но я продолжу. Ангелы находятся в телах, они испытывают потребности, свойственные людям. Их надо разместить, обеспечить питанием, сном. Транспорт не нужен.
– У меня есть четырнадцать свободных комфортабельных домов в посёлке.
– Прекрасно! Мы с тобой будем на связи двадцать четыре на семь. У тебя всё получится, Святослав.
– А Марья?
– Её как излишний фактор беспокойства пришлось у тебя забрать. Она отнимает много времени и своей эмоциональностью может тебя дезорганизовать. Повторяю, через год, если ты управишься, она вернётся к тебе в том же виде, в каком сейчас ушла.
В это время он услышал слабый её голос, похожий на шелест листвы:
– Свят, помнишь, ты на целый год пропал и ни разу мне не позвонил? Я тебя дождалась и была тебе верна. Закон подобия требует теперь мне исчезнуть ровно на такое же количество дней, а тебе – доказать свою верность. Если нарушишь супружеский обет, я к тебе не вернусь. Прощай!
– Нет, не прощай, а до свидания, жена, – мысленно крикнул он ей. – Я не собираюсь тебе изменять! Через год буду ждать тебя на этом повороте! Слышишь, любимая! Я дождусь! Твой муж – верный!
Шелест больше не ответил ему. Зуши рядом уже не было.
Свят ещё долго лежал там, где на примятой траве сохранился контур её тела. Потом встал и, шатаясь, как пьяный, на негнущихся ногах пошагал домой.
Пустота зияла внутри его. Но вспомнив об ангелах, остановился, повернул обратно. А они уже построились в колонну по четверо и двигались вслед за ним.
Посланцы с небес уважали его чувства, понимая: мужик в горе! У него забрали любимую женщину.
В какую-то минуту небесные гости послали ему импульс облегчения и поток укрепляющей энергии. И Свят поймал эти дары. Его глаза, ещё минуту назад тусклые, сразу заблестели.
И тут Романова осенило: значит, так было предопределено! На него возложена задача спасения отчизны от надвигающейся смертельной опасности. Он должен сохранить жизнь всех пятисот миллионов подданных, которые всецело доверились Богу и ему, помазаннику свыше на управление ими. И он это задание выполнит!
А Марья действительно была бы ему гирей на ноге, и это правда. Её спрятали от него вне досягаемости, потому что на земле он нашёл бы её в любой точке.
И государь всея Руси развил бурную деятельность.
В тот же день он переселил своих арендаторов в один из санаториев, объяснив, что причиной является дело государственной важности, а в освобождённых особняках разместил ангелов.
Прикрепил к ним в качестве гидов Марфу и Веселину. Отдал кучу распоряжений своим помощникам, и среди наипервейших поручил к утру следующего дня срочно собрать лучших технарей, производственников и айтишников страны в кремлёвском дворце съездов на встречу с посланцами-вестниками.
Глубокой ночью добрёл, он, наконец, до постели и свалился на неё. Запретил себе вспоминать Марью. Рано утром велел Антонову напечатать для себя настенный календарь на год в двух экземплярах – до июля будущего года. Один – для рабочего кабинета, другой – для дома. И стал ежевечерне, перед сном зачёркивать очередной прожитый день.
Дел была круговерть! Он еле успевал поесть. Вместе с Огневым и Радовым мотался по стране, вникал в мельчайшие детали процессов, отдавал распоряжения, объяснял ситуацию и быстро привёл во вращательное положение скрипучий и неповоротливый механизм гособороны.
Через слипание пространства в кротовые коридоры ангелы спешно переместили в Россию несколько миллионов иностранных христиан, которых сперва просканировали на предмет истинности их веры. Обнаруженной сотне с лишним шпионов они стёрли определённые участки памяти и слегка подкорректировали им генетическую матрицу, убрав из сознания весь негатив. В таком виде эти люди уже были не опасны.
Деятельные христиане, возблагодарив Бога за спасение, стали немедленно обустраиваться на новом месте. Для них заранее были подготовлены два города-миллионника, правда, с не законченной инфраструктурой. Эти люди, благодарные за крышу над головой, сами включились в устранение недоделок.
Вырубая для строительства и отделки домов сухостой, деревья с трещинами и признаками гниения, со слабыми стволами и нарушениями корневой системы, поселенцы тут же выравнивали баланс, корчуя пни и подсаживая здоровый молодняк. Понимали: это их новый мир, и нужно сохранить его жизнеспособным и прекрасным для своих же потомков .
День и ночь работали они под руководством российских прорабов, стараясь успеть до холодов утеплить жилфонд, обеспечить его водоснабжением и системой отвода, электричеством и связью.
И у них получилось! До холодов вдоль улиц появились ряды молоденьких лип, клёнов, тополей, вязов, каштанов и акаций. Дороги были заасфальтированы, тротуары проложены.
Работали все: мужчины, женщины, старики и подростки. Даже младшеклашки помогали, поднося укладчикам тротуарную плитку и подметая строительный мусор.
Когда царь с Огневым и Радовым приехали с инспекцией, то были сражены красотой и чистотой новых городов. Выстроившиеся вдоль дорожного полотна новые граждане страны провожали кортеж российского государя бурными аплодисментами и слезами благодарности.
Тем временем сухопутный географический периметр России был тщательно осмотрен, до сантиметра изучен и воспроизведён голографически. И никому не ведомым, кроме группы разработчиков, способом обнесён прозрачной, абсолютно непроницаемой Стеной в тридцать километров высотой и в километр на подземную глубину.
Датчики фиксировали каждый шорох на этих высотах и глубинах. Необходимость в пограничных войсках отпала. Патрулировать Периметр стали нано-жуки нано-стрекозы, зависшие на всех участках ограждения.
Морские границы были обнесены застывшими валами воды. Гигантскую волну вздыбили и отвердили, окутав силовым полем. Россия стала непроницаемой для любых видов вооружений. Все контрольно-пропускные пункты на границах были замурованы и соединены с защитной системой Периметра.
Держава самоизолировалась. Остался засекреченный проход для особых случаев, но и он вскоре был перекрыт, когда враги обнаружили его и сделали попытку взорвать там ядерную боеголовку. Россия окончательно закапсулировалась.
Лучшие умы мира с духовной закваской к тому времени уже стеклись в Россию. Держава спасла, сохранила научный потенциал планеты. Наиболее результативные учёные во всех областях трудились над дальнейшим экономическим расцветом этой удивительной страны.
Их стараниями, например, были ликвидированы многокилометровые раны земли: свалки, мусорные полигоны, отработанные карьеры, техногенные провалы, прогибы и траншеи, захоронения ядерных и химических отходов. Гекатомбы ядовитого мусора были превращены в безвредную пыль, которой громадные самосвалы засыпали пустоты в коре земли. Сверху вылеченные участки засадили деревьями и кустами, засеяли травами и населили живностью.
В считанные месяцы в стране был налажен цикл безотходного жизнеобеспечения. Уровень потребления резко снизился, прекратилось бездумное приобретательство лишних вещей и предметов быта. В моду вошла скромная функциональность и высокая эстетика. Таким образом невостребованные хабальство и китч исчезли как нелепые пережитки прошлого.
Российский народ стал реально изменяться духовно и физически, зауважал себя, осознал, наконец, свою богоизбранность, которая подразумевала не повод для гордости, а особую ответственность друг за друга и беспримерный альтруизм. Поднять упавшего, накормить голодного, вернуть ориентиры потерявшему их, ободрить приунывшего – это стало обязанностью каждого из богоизбранников.
«Человек человеку – друг, товарищ и брат» – эта старая речёвка вернулась в обиход и стала нормой жизни россиян.
За год, предшествовавший появлению Стены, под крыло России запросилось великое множество народов. Прокатились волны референдумов о протекторате России и добровольном присоединении к ней. Но западная военщина жестоко расправилась с ростками самосознания, физически уничтожив всех, кто хоть на шаг хотел приблизить свой народ к России. Организаторов референдумов и активистов бросили в тюрьмы, а многих ликвидировали.
Тех узников-лидеров, которые истово веровали в Бога и молились Ему, из застенков вытащили российские спасатели-международники. Спецназовцы появлялись ниоткуда, сканировали обстановку, обесточивали киборгов-охранников и обездвиживали патрули. А затем стремительно выводили пленников и доставляли в страну, куда они рвались привести свои народы.
И уже в безопасности им вкладывали в голову знания и умения, как грамотно и без потерь бороться с врагами.
Год пролетел так быстро, что Романов сам удивился, заметив, что на календаре незачёркнутым остался всего с десяток клеточек июня.
Он начал волноваться и плохо спать. Его руки так соскучились по жене, что горели, объятые огнём, а тело болело и содрогалось. Включал холодную воду, лез под ледяные струи. Звонил Радову и Огневу, и они втроём мчались на новые объекты.
И вот этот день наступил.
В белой рубашке, заправленной в брюки – эту одежду на мужчинах Марья обожала – он явился на место её исчезновения. Было раннее утро. Антоныч заранее притащил туда шезлонг, столик и большой зонт от солнца. Зая принесла Романову сперва завтрак, затем обед и напоследок ужин.
Он ждал до двенадцати ночи. И чуть не съехал с ума. Романовские дети по очереди подходили к повороту, выглядывали из лесных зарослей, стараясь, чтобы не треснул сучок.
Отец сидел, ходил, бросался на траву, бил кулаками по земле, плакал. Романята ничем не могли утешить своего бедного папу, кроме как тоже заплакать и истово молиться.
Так и застывали они синхронно в молчаливой молитве: он в точке икс, они – поодаль. Когда часы показали начало первого ночи, он медленно побрёл домой.
– Выходите уже, ребятки, нет смысла дальше прятаться! – сказал он в пространство.
Они вышли, все его восемь сиротинок. Обступили отца. Он взял за руку Любу, остальные облепили его и прижались друг к другу, как воробушки.
– Мама не вернулась, да? – спросила Любочка.
– Даже не знаю, что сказать тебе, доченька.
– Пап, а какого числа точно-преточно мама исчезла? – спросил Иван.
– Третьего июля.
– Ты ждал её обратно третьего. А она должна быть четвёртого!
– Ты уверен, сынок?
Свят остановился. У него прояснилось в голове и засияли глаза. Лунный свет отразился в них.
– По логике вещей, да!
Дети оживились, загалдели:
– Пап, уже час ночи! До утра осталось всего ничего! Утром она будет дома! Тебе надо поспать, ты измучен. Мамочка уже в пути, она летит к нам через всю морозную вселенную! Ура, ребят, мама будет с нами!
– А давайте попробуем вместе сейчас полететь домой! – предложил воспрянувший духом отец. – Догоняйте, пацаны и девчонки! Только чур не выше деревьев!
Он разбежался и взмыл в тёплую, пронизанную звёздно-лунным светом высь. Романята ринулись за ним. Они летели, планировали, кувыркались в воздухе, обдуваемые свежим предутренним ветром. Перемахнули через озеро, пронеслись над бором.
Алабаи и пума снизу почуяли хозяина, но не могли понять, в чём дело: запаховые молекулы щекочут нос, а властелина нигде нет. Когда он приземлился, животные бросились к нему и начали, безумно радуясь, прыгать и лаять. А ребята разлетелись каждый по своим жилищам.
Романов, как есть, не раздеваясь, упал на постель и бухнулся в тёплую купель сна.
Он спал крепко и хорошо отдохнул. Взошедшее солнце обрызгало золотом стены спальни и один из лучей пощекотал ему веки, как делала кончиком своей кудряшки она. Он улыбнулся и проснулся! Подхватился, сбежал по ступенькам и, взяв разгон, перелетел на свой вчерашний пост.
Что-то белело в цветах. Он подошёл, едва дыша. Марья лежала в ромашках и крепко спала. Почему-то она была одета в свадебное платье цвета яблоневой кипени. Он убрал золотые кучеряшки с милого лица. Она дышала, посапывая.
Всё её было при ней. Всё такая же крепенькая и атласная. Те же длинные тёмно-серые ресницы с отдельными белыми ресничками. Он всегда смеялся, что время не старит её, частично поседели только опахала.
Царь разглядывал свою царицу, ощупывал, вдыхал её аромат. Она по-прежнему пахла чуть подвявшей травой: Романов специально приказал Антонычу скосить делянку и сложить стожок, из молекул которого Зуши и создал её.
Марья никак не просыпалась. Он взял её на руки. Весу, подумал, – навскидку не больше пяти килограммов. Догадался: она ещё воздушная, гравитация не успела её отяжелить.
Принёс жену домой. Искупал в ванной, высушил феном её волосы. В комнате приятно запахло лугом и цветами. Уложил в постель, разделся и лёг рядом. Долго смотрел на беленькое личико, гладил любимое тело. Наконец не выдержал и поцеловал её. И она ответила щекотанием его лица своими ресницами.
– Маруня, с возвращением! – опалил он её ухо жарким шёпотом.
– Это ты?
– А кто же ещё?
– У меня пока пелена на глазах.
– Мои губы тебе знакомы?
– Ещё бы.
– У меня есть ещё много чего, тебе знакомого. Целый год ожидали тебя, пока ты шастала где-то и отлынивала от супружеских обязанностей. Придётся навёрстывать.
– А ты кто мне?
– Муж!
– Официально?
– Более того, у нас с тобой восемь детей, которые ждали тебя не меньше меня. Пять парней и три девчонки.
– Ого! Ты не переживай, память скоро вернётся ко мне.
– Я нисколько не переживаю. Ты в надёжных руках своего Романова! Сейчас я снова буду тебя целовать, любимая, и у тебя появятся необычные ощущения. Очень приятные. Не пугайся, это нормально. Ты от них отвыкла, но это дело поправимое. Потом мы станем одним целым, и это ещё приятнее и слаще. Ты вернулась ко мне! Я так ждал тебя. Иди к своему верному мужчине.
Он стал неистово целовать её, она изогнулась дугой и впала в полуобморочное состояние.
– Ага, память тела вернулась к тебе, это радует, – продолжал он шептать ей в ухо, всё более и более погружаясь вместе с ней в волны страсти.
… Когда они вышли из дома, на лужайке разместился весь табор ожидавших их романят с жёнами, мужьями и детишками. Марья в своём яблоневом платье робко подходила к каждому, Романов представлял:
– Это наши первенцы, тройня. Сын твой Тихон и его жена Настя. Это твой сын Серафим с женой Агашей. Это последняя из тройни дочь Марфа с нашим зятем Радовым, руководителем госбезопасности страны. Сыновья Иван и Елисей, пока неженатые. А это наши двойняшки: Вася и Веселина. И их половинки: Милослава и Андрей Огнев, премьер-министр державы. А вот младшенькая Любочка и её жених Петя Антонов. И его родители –Зая и Антоныч. Это вся наша родня, любимая. Вот ещё алабаи и пума Дора.
Марья представленных обнимала, гладила. Восхищалась, какие же они все обворожительно прекрасные.
После совместного завтрака отпрыски захотели узнать о Марьином путешествии в запределье. Но Романов осадил любознательное потомство:
– Маме надо прийти в себя!
Молодёжь понимающе переглянулась и дисциплинированно разошлась по домам. Отец стоически перенёс годовую разлуку и теперь ему не терпелось восполнить эту недостачу. Он предсказуемо повлёк свою жену в спальню, где долго и пылко восполнял. В перерывах, отдыхая, рассказывал ей обо всех изменениях, которые произошли в стране и ради которых Зуши их разлучил.
К концу дня к Марье окончательно вернулась память, и она вошла в свой обычный вес, рост и образ жизни.
– Скажи, любимая, только честно, ты хотела ко мне вернуться? Или упиралась? – спросил он её утром, собираясь на работу. Не услышав ответа, подошёл, вчитался в неё.
– Ага, не хотела. Но тебя уговорили! Или приказали?
Она подняла на него свои мерцающие глаза и криво, мученически улыбнулась. И он понял, что она что-то знает. Или догадывается. Ярость вскипела в его крови.
– Тебя вернули, детка, потому что я для них ценнее, чем ты. Ты мне нужна как стимул заниматься тем, чем меня заставили заниматься. А твои желания не учитываются. Так что, к ноге, милашка! И служить хозяину! Я буду делать то, что сочту нужным всегда и везде. А ты как моя жена будешь при мне. Такова воля небес. Не сбегай от меня, любимая, не делай мне больно. Я всё равно тебя найду и сделаю больно тебе.
Он постоял немного возле неё, надеясь, что она рассмеётся и обнимет его. Но она наклонила голову и всхлипнула. И он ощутил себя самым несчастным на свете. Ноги не слушались его, уходить никуда не хотелось, он как прирос к месту.
– Вот так бабы и толкают мужиков на измену. Марья, ну что с тобой? Я не могу идти к людям в разрушенном состоянии. И, думаю, Зуши тоже не одобрил бы такое твоё поведение. Ты зачем мужа демотивируешь, а не благословляешь на свершения? Скажи хоть слово! Разлюбила?
– Нет.
– Любишь?
– Да.
– Тогда обними меня.
Она помотала головой, словно приходя в себя, ещё и отфыркнулась, как норовистая лошадь. Подняла на него свои лучистые, алмазиками переливающиеся глаза, подбежала и обняла крепко-крепко.
– Трудись спокойно, Свят, жизнь продолжается.
– То-то же! Я ушёл!
– Иди, да, – сказала она, хотя мысленно крикнула: “Не уходи”.
– Я скоро приду, – ответил он, а в думках добавил: “Я у твоих ног, Марья! И это уже неисправимо”.
Продолжение Глава 87.
Подпишись, ведь мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская.