А что мы знаем о личной жизни и семьях героев Первой обороны Севастополя? Мало что. Но исследовать эту тему меня подтолкнула заметка в одной из старых газет.
Семья Корнилова Владимира Алексеевича
Триггером для исследования стала статья в «Петербургском листке» за 1884 год, в которой рассказывалось о суде над «черными бандитами», которые в отличие от белых, посягающих на имущество, посягали на честь граждан. И вот в числе таких черных бандитов оказался… сын Владимира Алексеевича Корнилова – доблестного защитника Севастополя. Увы, не известно был ли в числе осужденных старший сын Алексей или младший Александр. Но известно, что оба мальчика не были умственно здоровы и потому не могли как-то продвинуться в жизни или даже просто устроить жизнь на те средства, которые им были положены в качестве выплаты после смерти отца. Не могли устроиться несмотря на протекцию отца и его друзей.
С дочерьми Владимира Алексеевича все более или менее сложилось - обе удачно вышли замуж: Екатерина – за гвардии полковника Н.Ф. Ильина, а Наталья – за отставного поручика Даниила Кирилловича Волохова: того самого строителя-подрядчика Черноморского флота, дом которого все еще стоит на улице Суворова в Севастополе, а в памяти историков и краеведов задержалась Волохова башня, которая была построена на Северной стороне Севастополя, но до нынешних времен не сохранилась. А всего в семье вице-адмирала родилось 9 детей, но к сожалению, пятеро из них скончались в детском возрасте.
Супруга – Елизавет Васильевна Новосильцова, была хоть и из семьи сенатора, но мота, а потому воспитывалась в семье богатого дяди в Санкт-Петербурге, где, наверное, и встретилась с Корниловым.
Итак, возвращаемся к событиям 1884 г. и суду, который вершили над «черными бандитами»:
Вместе со своими сообщниками – Дубцким и Грязновым, Корнилов-младший посягнул на честь и достоинство купчихи Ивановой, а потому путем угроз эти трое пытались выманить у нее деньги. Удивительно, что автор, описывающий суд, происходивший в 1884 году в Санкт-Петербурге, буквально обеливает Корнилова. Судите сами:
«Возьмите осужденного Корнилова… Мы, не обинуясь, считаем его жертвою Грязнова и Дубецкого. Бедняк, почти нищий, всеми оставленный, приниженный, забитый, в день совершения преступления ездивший закладывать свой последний чемоданишко за 60 копеек, он, может быть, из-за какого-нибудь десятка рублей, не донес о преступлении и потому сделался сообщником бандитов, участником самого бесчестнейшего грабежа, когда-либо происходившего.
А знаете ли вы, читатель, кто этот Корнилов?
Это сын знаменитого защитника Севастополя, лучшего из представителей нашего флота, адмирала Владимира Алексеевича Корнилова.
Какая грустная нисходящая линия! Какая ужасающая сравнительная степень между отцом и сыном!
***
Великий защитник многострадального Севастополя, после Альмскаго сражения, оставил сыновьям коротенькое духовное завещание, гласившее: «Избрав один раз службу Государю, не менять ее и приложить все усилия сделаться ею полезными обществу. Лучший пример для вас в отношении последнего - ваш дед и дядя и, могу смело сказать - отец».
Да, покойный Владимир Алексеевич, действительно, мог это смело сказать о себе.
Трогательный эпизод произошел в день смерти адмирала, которая последовала тридцать лет тому назад (5-го Октября 1854 г.).
В этот день неприятель в первый раз бомбардировал Севастополь. Корнилов, объезжая по линии, обогнал арестантов, которые с носилками спешили на Малахов курган.
--Делайте, делайте, братцы, свое святое дело!… Кто Богу не грешен, Царю не виноват! Вам славный случай заслужить прощение за ваши преступления. Докажите же, что вы тоже люди, а не отщепенцы общества. Верьте мне, братцы, храбрых ожидают георгиевские кресты.
- - Умрем, голубчик, умрем, родной! -- кричали на бегу арестанты.
- - И я буду счастлив тем, что освободил вас из острога и дал вам возможность заслужить не только ваше преступление на земле, но и получить прощение на небесах. Живым награда, павшим царство небесное!
- - Братцами назвал, -- говорили друг другу арестанты и утирали слезы.
Спустя несколько часов, великого Корнилова не стало*.
Последнее его приветствие на землю было обращено к арестантам.
Да неужели сердце его могло предчувствовать, что, через тридцать авто, сын его, родной сын, дошедший до крайности в средствах к жизни, будет вовлечен в преступное сообщество и сделается арестантом?!
Утешимся тем, что он этого не предчувствовал, наконец, утешимся и тем, что сын Корнилова есть жертва обстоятельств, которыми воспользовались такие господа, как Дубецкий и Грязнов…»
Склоняюсь к мысли, что речь в статье все-таки идет о старшем сыне – Алексее. Об Александре известно, что он скончался в Керчи то ли в 1906, то ли в 1908 году, а перед этим долгое время лечился в заведении Шульца – больнице для душевнобольных, расположенной в районе Петергофа.
Семья Тотлебена Эдуарда Ивановича
Иное дело – семья Тотлебена: тринадцать детей, о двух из которых мне стало известно чуть больше из газет прошлых времен. Из тех же источников я узнала и об истории женитьбы Эдуарда Тотлебена на Викторине Леонтьевне Гауф, дочери петербургского банкира, то есть очень состоятельного человека. Сложно сказать, чем взяла Тотлебена Викторина, потому что её даже с большой натяжкой нельзя назвать красавицей, но, вероятно, была доброй девушкой и такой же женой впоследствии.
Из «Петербургского листка» от 1879 года узнаем историю сначала неудачного сватовства и впоследствии счастливой женитьбе:
«Один русский инженерный офицер просил у богатого петербургского банкира Г. руки его дочери. Банкир был страшно возмущен предложением офицера и со словами: «Такому ничтожному лейтенанту никогда не бывать зятем богатого банкира Г.» - запретил ему вход в его дом. Между тем, восточная война приближалась и нашла этого молодого офицера в чине инженерного капитана, под Силистрией. Когда осада этой крепости, так геройски поддерживаемая турками, была окончена, этот молодой офицер был послан генералами Шильдером и Горчаковым для передачи необходимых распоряжений командиру, князю Меньшикову…
Капитан Тотлебен сдержал свое слово: в течение четырнадцатидневного спокойствия, он, к удивлению русских и неприятеля, как будто магически, прикрыл южную сторону крепости поясом громадных бастионов. Тотлебен был возведенъ в чинъ обер-лейтенанта. Под Севастополем, как и под Силистрией, он оказался неусыпно двятельным и в высшей степени храбрым.
По окончании кровавой севастопольской катастрофы генерал Тотлебен вступил в брак с дочерью того же самого богатого банкира Г. в Петербурге, который отказал ему со словами: «Такому ничтожному лейтенанту не бывать никогда зятем богатого банкира Г.», а на пригласительных карточках банкира красовалась надпись: «банкир Г., тесть его превосходительства ген. -лейт. Тотлебена». (Заметка о женитьбе и подвигах Тотлебена размещена с пометкой: «Этот эпизод из жизни ген.-адъютанта Тотлебена взят «Нов. Тел.» целиком из 3-го тома журнала «Lescfrüchte vom Felde der neusten Literatur», № 5, за 1862 год.»)
После Крымской войны и по смерти тестя Тотлебены приобретают в селе Кейданы (Литва) земли, и супруга Тотлебена проводит там время с детьми. Кстати в этом селе у Викторины Леонтьевны было два заводика – кирпичный и пивоваренный.
Матильда Эдуардовна, дочь
Многочисленное семейство и военные дела, требовавшие постоянных отлучек из дома, не позволяли Тотлебену хорошо узнать своих детей, и не только узнать, но даже и узнавать. Говорят, он дочерей не мог отличить одну от другой, если они появлялись порознь, и только, когда они собирались вместе, он распознавал их.
Общую информацию о детях Тотлебена можно получить из открытых источников, но добавлю чуть деталей. Например, о Матильде известно, что 16 декабря 1879 года в Одессе «было бракосочетание дочери графа Э. И. Тотлебена, Матильды Эдуардовны, с бароном Рудольфом Константиновичем Унгерн-Штернбергом». Бракосочетание проходило в доме генерал-губернатора, то есть в доме Тотлебена: он в течение двух лет занимал пост временного генерал-губернатора Одессы для того, чтобы разрулить сложную внутриполитическую обстановку и предупредить беспорядки. В этот период на Тотлебена было совершено два покушения народовольцами.
Николаус Георг Эдуард Тотлебен, сын
Еще чуть больше деталей об одном из трех сыновей Тотлебена - Николаусе Георге Эдуарде, который буквально пошел по стопам отца: мало того, что служил в саперном батальоне, так и на на него – Николая, как и на отца было совершено покушение. Об этом рассказывает «Петербургский листок» в 1906 году:
«Много толков возбудили среди с.-петербургской гвардии и вообще столичных офицеров дерзкий случай нападения на капитана лейб-гвардии саперного батальона графа Н. Э. Тотлебена, командира 3 роты. Это нападение организованное по всем данным одной из крайних партий, имело место на днях вблизи Петербурга.
Граф Тотлебен отправился с своей частью в лагеря, которые расположены у дер. Корчмино, Шлиссельбургского уезда.
Здесь расположены по линии войсковая части. Граф Тотлебен исполняет должность одного из наблюдающих за военной жизнью лагеря.
Была ночь.
Офицер один верхом выехал за черту лагеря и направился к берегу р. Невы.
Граф вздумал искупать своего коня. Но едва он приблизился к берегу, как вдруг со стороны реки из какой-то ямы мелькнул острый свет, грянул выстрел и пуля прожужжала мимо уха офицера.
Храбрый капитан не растерялся.
Он вонзил шпоры в бока коня, и направил животное на яму, откуда стреляли.
И передъ графом быстро мелькнула человеческая фигура. Граф погнался за своим убийцей.
Последний на бегу отстреливался. Он останавливался два раза. Один из выстрелов сбил фуражку с графа и алая струйка крови оросила лоб графа.
Однако граф, несмотря на темноту ночи, продолжал преследовать незнакомца.
Последний быстро добежали до берега и вскочил в лодку.
Когда офицер был у места стоянки лодки, последняя уже плыла по реке. В ней сидело трое людей. Двое усиленно гребли, а один продолжал целиться в раненого офицера.
Погоня была немыслима. Одинокий граф возвратился окровавленный в лагерь. Тревога уже не имела успеха. Преступники скрылись.
У графа оказалась сравнительно легкая контузия. Он был уволен в отпуск.
Между прочим, покушение на свою жизнь офицер не считает полною для себя неожиданностью.
Он незадолго до этого получили анонимное закрытое письмо. В нем автор от имени одной из боевых рабочих социалистических дружин уведомлял кратко графа, что он приговорен к смертной казни за свои отношения к рабочим и взгляды на рабочее движение и приговор должен быть приведен в исполнено в самом скором времени».
Более того, подобно своему отцу Николай Эдуардович оказывается причастным к работе музея при лейб-гвардейском саперном батальоне, о чем ообщают в «Петербургском листке» от 1910 г.:
В настоящее время войсковые части составляют музеи, в которых собираются реликвии различных исторических памятников.
В Петербурге почти все гвардейские полки имеют свои полковые музеи, из которых одним из старейших является музей при 1-й артиллерийской бригаде.
В л.-гвардии саперном батальоне в виду наступающего в конце 1912 г. 100-летнего юбилея, уже около двух лет организован особый юбилейный комитет, выбранный офицерами из своей срелы. Предстдателем, его состоит флиг.-ад. граф Н. Э. Тотлебен.
Музей находится при офицерском собрании и пополняется, как пожертвованиями со стороны бывших офицеров и их потомков, так и приобретением гравюр, литографий и старинных портретов и снятием копий с редки рисунков и картин, имеющихся в музеях.
В настоящее время собрано свыше 300 портретов и фотографий и около 600 рисунков, касающихся истории батальона, и изображения типов и форм обмундирования.
Из наиболее интересных предметов, уже хранящихся в музее, следует указать на мундиры почивших. Великих. Князей Николай Николаевича Старшего и Владимира Александровича, числившихся в составе батальона, полусаблю, завещанную Великим Князем Михаилом Павловичем. Обращает на себя внимание художственная миниатюра Винберга, изображающая Императора Александра II Наследником, а также бронзовый бюст Великого Князя Михаила Павловича.
Кроме, предметов, хранящихся в музее, в ведении музейного комитета состоят все портреты и картины, находящиеся в офицерском собрании. Из них обращают на себя внимание две большие масляными красками картины: одна копия с картины Зауэрвейда взятие Варны в 1828 г., где изображены исключительно гвардейские саперы, как известно, получившие Георгиевское знамя за осаду этой крепости».
В 1912 году в короткой статье, повествующей о новостях войсках сообщено, что «закончена постройка контр-минной системы по указаниям, л.-гв. саперного батальона флигель-адъютанта капитана графа Тотлебена». И тут Николай подобен своему отцу.
Елизавета Тотлебен, внучка
Известна внучка Эдуарда Ивановича Тотлебена — графиня Елизавета Тотлебен. Перед открытием памятника Эдуарду Тотлебену на Историческом бульваре в Севастополе 8 августа 1909 года в «Крымском вестнике» появилась заметка с упоминаним имени роддствнницы. Фрейлина-девица Елизавета Тотлебен в честь памяти своего знаменитого деда была удостоена столь высокого положения в обществе. Из заметки в «Крымском вестнике»
Высочайшим указом, данным в пятый день августа сего года министру Императорского Двора, девица графиня Елизавета Тотлебен всемилостивейше пожалована во фрейлины к Их Величествам государыням-императрицам.
О личной жизни В. И. Истомина неизвестно пока ничего, тогда как о жизни П. С. Нахимова ходят разные слухи, но конкретной информации со ссылками я не встречала.