Марина Петровна сидела на скамейке в парке, грея в ладонях бумажный стаканчик с кофе. Весенний ветер трепал её светлый шарф, а на душе было тревожно — даже не тревожно, а странно. Как будто мир чуть-чуть сдвинулся, и она оказалась не на своём месте.
— Бабушка!
Она вздрогнула. Перед ней стоял мальчик лет десяти — худенький, с лохматой чёлкой, в джинсовой куртке. Она никогда его не видела.
— Прости, милый, ты ошибся. Я не твоя бабушка, — мягко сказала она, улыбнувшись.
Но мальчик не ушёл. Он присел рядом и посмотрел на неё так, словно знал всю её жизнь.
— Ты Марина Петровна, правильно? Ты жила на улице Чернышевского, работала в библиотеке. У тебя дочка Ольга.
Марина Петровна побледнела.
— Откуда ты это знаешь?
Мальчик вздохнул.
— Потому что я — сын Ольги.
Она рассмеялась. Глупость какая! У неё одна дочь, но детей у Ольги нет. Она никогда не была замужем, да и вообще, вечно с головой в работе.
— Это какая-то шутка?
— Нет, бабушка. Просто... в моей жизни ты была. Я помню, как ты читала мне сказки, как готовила мне блинчики. Я помню запах твоих духов и голос. Только я... не отсюда.
Мальчик замолчал.
Марина Петровна почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Что значит "не отсюда"?
— Из другой жизни, — тихо сказал он.
Он достал из кармана старую фотографию и протянул ей.
На снимке была она. Совсем недавно, года три назад. В её квартире. За её кухонным столом. И рядом сидел он, этот мальчик, с теми же глазами, с той же чёлкой. И он улыбался ей.
— Этого не может быть... — выдохнула она, чувствуя, как внутри разрастается страх.
— Я не знаю, как так вышло, — продолжил он. — Может, ты что-то сделала по-другому, может, мама приняла другое решение. Но в этой жизни меня нет.
Он встал и посмотрел на неё грустными, взрослыми глазами.
— Но я тебя всё равно нашёл.
Марина Петровна хотела что-то сказать, но в горле пересохло. Она сжала фотографию, чувствуя, как мир рушится под её ногами.
Когда она подняла глаза, мальчика уже не было.
Только ветер шевелил листочки на асфальте.
Она дрожащими руками посмотрела на фото.
Но теперь на нём была только она.
Одна.
Как и всегда.
Марина Петровна не спала всю ночь.
Фотография жгла ей руки. Она то разглядывала её при свете ночника, то прятала в ящик стола, то снова доставала. Утром снимок был пуст. Вечером — нет. А может, ей просто мерещилось? Она протерла глаза. Ладно, хватит. Пора взять себя в руки.
Руки... Её руки, которые никогда не держали внука.
Она закрыла глаза и попыталась вспомнить. Был ли в её жизни момент, о котором говорил мальчик? Какое-то решение, которое могло всё изменить?
Звонок телефона разорвал тишину квартиры.
— Мам, привет, — голос дочери звучал как обычно — деловито, немного отстранённо. — Я сегодня заеду. Нужно поговорить.
Сердце Марины Петровны замерло.
— Что-то случилось, Оля?
— Нет-нет. Просто поговорить.
Когда дочь появилась на пороге, Марина Петровна вгляделась в её лицо. Искала ли она там черты того мальчика? Наверное.
Они сидели на кухне. Ольга — подтянутая, с идеальным каре, в строгом костюме — крутила в руках чашку чая.
— Мам, я вот что хотела сказать. Мне предлагают должность в Берлине. На три года минимум.
— В Берлине?
— Да. Карьерный рост, деньги... Всё то, к чему я шла.
Марина Петровна смотрела на дочь и вдруг увидела то, чего никогда раньше не замечала. Её Оля была красивой, успешной, умной. И очень одинокой.
— А ты... хочешь уехать?
Ольга пожала плечами.
— Разве у меня есть причины остаться?
В голове Марины Петровны мелькнула безумная мысль. А что, если тот мальчик — действительно сын Ольги? Сын, который никогда не родился из-за какого-то решения?
— Оля, а ты когда-нибудь думала... о детях?
Дочь замерла. Поставила чашку так резко, что чай выплеснулся.
— С чего вдруг такие вопросы?
— Просто спрашиваю, — Марина Петровна старалась говорить спокойно. — Ты всегда говорила, что карьера важнее.
Ольга встала и подошла к окну. Долго молчала.
— Знаешь, я встретила недавно одноклассницу. У неё сын. Смешной такой, лохматый... — она вдруг улыбнулась. — Я подумала... а может, я что-то упускаю?
Сердце Марины Петровны забилось быстрее.
— Но теперь Берлин, — продолжила Ольга, повернувшись. — Этот переезд... перечеркнёт все эти глупые мысли.
Марина Петровна поднялась и крепко взяла дочь за руки.
— Оля, а что если не глупые? Что если это важнее всех Берлинов?
Ольга посмотрела на мать с удивлением.
— Мама, ты что? Ты же всегда поддерживала мою карьеру. Говорила, что гордишься мной...
— И горжусь! — Марина Петровна не узнавала свой голос. — Но я... я вдруг поняла, что жизнь — она разная! И иногда нам кажется, что мы идём правильной дорогой, а потом...
Она запнулась. Как объяснить? Как рассказать о мальчике, которого нет? О фотографии, которая то пустеет, то заполняется?
— Мама, ты в порядке? — Ольга нахмурилась.
Марина Петровна отпустила её руки и отошла к буфету. Там, за стопкой салфеток, лежала та самая фотография.
Она взяла снимок и протянула дочери.
— Посмотри.
Ольга взглянула на фото и пожала плечами.
— Ты на кухне. И что?
— Только я?
— А кто ещё должен быть?
Марина Петровна забрала фотографию. Пусто. Никакого мальчика. Она закрыла глаза.
— Оля, я встретила мальчика в парке. Он назвал себя твоим сыном. И на этой фотографии... он был рядом со мной.
Тишина.
— Мама, тебе нужно к врачу, — тихо сказала Ольга.
— Я не сошла с ума! — Марина Петровна повысила голос. — Я не знаю, как это объяснить. Но, Оля... мне кажется, он настоящий. Не здесь, но где-то... В какой-то другой жизни, которая могла бы быть, если бы...
— Если бы что? — Ольга смотрела на мать с испугом.
— Если бы ты сделала другой выбор.
Ольга побледнела и опустилась на стул.
— Ты знаешь? — прошептала она.
Марина Петровна застыла.
— Что знаю?
— Про аборт, — еле слышно произнесла Ольга. — Четыре года назад. Я никому не говорила.
Мир вокруг Марины Петровны замер.
Вот оно. Вот тот поворот, то решение. Четыре года назад. Мальчик выглядел на десять. Он сказал: "Может, мама приняла другое решение". Боже.
— Оля... — она села рядом с дочерью. — Я не знала. Почему ты не сказала мне?
Ольга вытерла выступившие слёзы.
— Я боялась. Думала, ты разочаруешься. Мужчина ушёл, как только узнал. А мне предложили повышение... Я решила, что не готова. Что карьера важнее. Но знаешь...
Она замолчала, потом продолжила тихо:
— Иногда я представляю, каким бы он был. Мальчик или девочка. С каким бы характером. Похож на меня или...
Марина Петровна обняла дочь. Они сидели так долго, обнявшись на кухне, вдвоём — без того, кто мог бы быть третьим.
Прошло полгода.
Ольга не уехала в Берлин. Она осталась. Начала ходить на свидания. Встретила мужчину — доброго и надёжного. Того, кто смотрел на неё так, словно она — весь мир.
В тот день, когда Ольга сообщила матери, что беременна, Марина Петровна пошла в парк. На ту самую скамейку. С таким же стаканчиком кофе.
Она сидела и ждала.
Ветер шевелил листву. Люди проходили мимо. Дети смеялись на детской площадке.
Его не было.
И фотография в её сумке оставалась пустой.
Уже перед уходом она увидела на скамейке детский рисунок, придавленный камушком. На нём были нарисованы три человечка, держащиеся за руки. Подписи: "Я, мама, бабушка".
Когда она подняла глаза, в конце аллеи на мгновение мелькнула фигурка мальчика с лохматой чёлкой.
Он помахал ей рукой и исчез за поворотом.
Внук, которого не должно было быть.
Но который будет.