Предыдущую главу читайте здесь
16 августа, четверг
— Ну что, Александр, ваши поиски к чему-нибудь привели?
«Енисей» сидел с отсутствующим взглядом, он услышал вопрос Степана, вздрогнул и посмотрел.
— Что-то удалось? — повторил вопрос Степан.
Сашик отрицательно помотал головой.
— А в Дайрен пытались дозвониться?
— Отец не оставил названия гостиницы, я не знаю, куда звонить… — И вдруг подумал: «Если они уже не уехали куда-нибудь в Шанхай!»
— Тогда давайте так, когда здесь всё устаканится, я попрошу у командования разрешение для вас туда съездить, а пока расставьте людей, назначим старших, познакомьте их с моими, вы их знаете…
Сашик молча кивнул.
— …пока можете продолжить поиски здесь, в Харбине! Иван! — громко крикнул Степан. — И давайте договариваться с китайцами. Согласны?
Сашик снова кивнул.
— Иван, — сказал он вошедшему Савватееву, — скажи переводчику, что мы готовы.
Через час в комнату, где сидели Степан и «Енисей», вошли Лао Чжан, его брат и переводчик.
Степан встал:
— Вот так, товарищи! Докладываю! Вчера, 15 августа, японский император объявил приказ о капитуляции. Японцы…
— Плавают по городу, как дохлые рыбы, — вставил Ванятка.
Степан посмотрел на него, Лао Чжан с Толстым Чжаном тоже посмотрели на Ванятку, улыбнулись и разом сказали:
— Шанго!
— Наши войска на востоке… — Степан подошёл к карте, — штурмом взяли Муданьцзян, это четыреста километров от Харбина, через двое-трое суток они будут здесь…
Лао Чжан и Толстый Чжан закивали.
— Поэтому предлагаю объединить силы и под видом местных жителей организовать охрану и наблюдение за миссией, жандармерией, полицейскими управлениями в городских районах, железнодорожным мостом на правом и левом берегу, интендантскими складами, виадуком, дорогой на Пинфань. Лао Чжан, присоедините своих людей к группе охраны интендантских складов, если понадобится — берите оружие…
Когда китайцы и «Енисей» ушли, Степан с Матеей и Ваняткой поехали к особняку на Гиринской.
— Неужели за шесть дней там не было никаких шевелений?
— Если брать с утра одиннадцатого августа, когда мы тут сели, то никаких, даже ночью, мы у окна сидели по очереди без перерыва!
Они подъехали к ограде, и Степан толкнул калитку. Калитка была заперта.
— Давай! — сказал он Матее.
— Лучше я! — предложил Ванятка. Длинной загнутой проволокой он покопался в замке и открыл.
— Ну ты мастер! — удивился Степан. — Где научился?
— Так, до войны тоже надо было как-то жить и чтото есть, — совсем посерьёзному ответил Ванятка и пошёл по дорожке в дом. Там он точно так же открыл входную дверь:
— Заходьте!
В особняке было тихо и пахло холодным табачным перегаром. Степан вошёл в гостиную. На столе лежали аккуратной стопкой машинописные листы с печатным и рукописным текстами.
— Иван!
В гостиную зашёл Ванятка с кухонным ножом в руке.
— Чё ты там нашёл? — Степан уже понял, что особняк пуст, а они так и не выяснили, кого они столько дней стерегли.
Ванятка взял со стопки верхний лист, перевернул его чистой стороной и положил нож.
— Что это?
— А гляньте!
Степан склонился над ножом:
— Отдёрни штору, что ли, только немного.
Ванятка отдёрнул штору, стало светлее, на лезвии ножа Степан увидел чёрный соскоб.
— Ты думаешь, это кровь? Где нашёл?
— Погреб весь измазан и лестница в нём тоже…
— А кровь, точно?
Ванятка послюнявил пальцы, взял с ножа крошку соскоба и растёр, соскоб из чёрного превратился в тёмно-красный.
— Вот так!
Через час они вышли из особняка.
«Прошляпили, — подумал Степан. — Ох и нахлобучат меня! Надо привлечь Мироныча, уже пора!»
Мироныч вышел на солнечный свет, поднял лицо, сощурился и вздохнул полной грудью.
— Да, Фёдорыч, продержал ты меня в этой китайской каталажке, ни тебе вздохнуть, ни…
— Дышите, Сергей Мироныч, дышите, только на солнце не смотрите, а то ослепнете…
— Ты пошутил, Фёдорыч, а на что же смотреть, на китаянок, что ли? Так я их много видал, я ж здесь уже тридцать лет живу…
— Ладно, садитесь в машину! Будем ездить по городу и смотреть на китаянок, — пошутил Соловьёв.
Они сели в легковушку и выехали на Старохарбинское шоссе. На Соборной площади на малой скорости они сделали несколько кругов, по Вокзальному проспекту спустились к вокзалу,
переехали через виадук, змейкой проехали по параллельным улицам Пристани и вернулись на Соборную. По всей дороге Мироныч рассказывал то, что Степану было уже известно: где что находится важного и интересного для новой власти, где управления и отделы полиции и жандармерии, где армейские казармы, где конспиративные квартиры наружного наблюдения и многое другое. Степан слушал, а Ванятка щёлкал фотоаппаратом.
— А японцы! — с удивлением повторял Мироныч. — Я их и не узнаю даже! Какие-то они вялые совсем, бравый-то вид свой растеряли вовсе! Вот что делается! Это отчего же так? Фёдорыч!
Соловьёв рассказал ему о взятии Муданьцзяна и приказе о капитуляции, Мироныч сначала погрустнел, а потом повеселел.
— Может, отвезешь меня к бабке моей, а то старуха небось давно уже без голоса осталась. Хоть и лаемся мы с ней несусветно, а всё ж хорошая она женщина, только вот детей Бог не дал, поэтому я у ней один свет в окошке.
— Отвезу, как стемнеет!
— А комендантский час?
— Не соблюдают они уже комендантского часа!
— Ну тогда им — всё! Где нет японского порядка — там и японца нет!
— А своих-то видали?
Мироныч замолчал.
— Ну что замолчали, Сергей Мироныч?
Мироныч поджал губы и зажмурился.
— Ну?
— Что — ну? Ну видал! И они меня видали!
— А чё не сказали?
— Да вы не опасайтесь, просто и они нам могут понадобиться, как…
— Сорокин, Михаил Капитонович?
— Он самый! — Мироныч отвернулся. — Я бы и сам его повидал, он-то небось, чего с японцами делается, хорошо знает, вам бы эта информация ох как пригодилась! А мелочушка наша — как я, так они — мирные вполне людишки, им зарплату давали, они и топали, их… Да пусть их, а? Фёдорыч!
— Ладно! Пусть! Пока! — сказал Степан и подумал: «Ими для опознания потом можно будет воспользоваться!» — А где его можно было бы поискать? — спросил он про Сорокина и посмотрел на Мироныча.
Они поехали в конец Маньчжурского проспекта, но квартира Сорокина была заперта. Ванятка открыл, но там не нашлось свежих следов пребывания хозяина. Они приехали на квартиру Родзаевского, и там было пусто. Мироныч провёз их по нескольким «кукушкам», но и они были пусты.
— Значит, смекаю я, Сорокин несколько дней уже никем не руководит… Думаю, что, наверное, ховается он, как бывало иной раз, в китайском Фуцзядяне, недалеко от того места, где вы меня держали. Есть там несколько улиц, весёлых, и не то чтобы он был до баб очень охоч, но знает он его как свои пять пальцев, а затеряться там — проще простого.
Через двадцать минут они медленно ехали вдоль обочины центральной улицы Фуцзядяня Наньсиньдао. Когда подъехали к пересечению с Четырнадцатой, Мироныч, заострившись, промычал:
— А отсюда надо бы нюхом, да пешочком!
Они вышли из машины и пошли по проезжей части. Впереди шёл и «нюхал» Мироныч. Он шёл быстрым скользящим шагом, отворачивая от середины улицы то вправо, то влево, иногда заглядывал в переулки. Он бесцеремонно расталкивал китайцев так, что Степану хотелось перед каждым извиниться, толкал дышла повозок, стоящих иногда поперёк дороги…
«Ну щас он от кого-нибудь получит…» — невольно думал Степан, наблюдая сзади за стариком, но китайцы старались пропустить их и расступались с улыбкой.
— На Четырнадцатой пусто, Фёдорыч. Давай на Пятнадцатую!
На Пятнадцатой было то же самое.
— Ты обрати внимание, Фёдорыч! Ни одного японца, оптовика, что закупались здесь для ресторанов и магазинов… А? Видать, наклали в штаны, да глаз-то и не кажут! А? Фёдорыч! А китайцы так и лыбятся, знают, что скоро вы тут будете…
Степан кивнул.
— Всё, здесь тоже пусто! Давай на Шестнадцатую!
На Шестнадцатую они вывернули у заведения мадам Чуриковой.
— Тут надо повнимательнее!
«Чёрт! — вдруг вспомнил Степан. — А ведь китайцы говорили об этом заведении и о его госте, как это я упустил из виду? Но ведь за ним-то мы не ходили!»
Шестнадцатая была свободнее, на ней стена к стене стояли публичные дома, время было неурочное, обычно интересующиеся услугами заведений появлялись здесь тогда, когда на Пристани закрывались рестораны.
Мироныч шёл не оглядываясь. Он взошёл на крыльцо, дёрнул дверь и подозвал Ванятку. Тот быстро открыл и сразу отпрянул.
— Что там?
Ванятка стоял в шаге от открытой двери и зажимал пальцами нос.
Степан понюхал, из двери тяжело пахло гнилым.
— Да, щас бы противогаз не помешал. — Он закрылся носовым платком и вошёл. В помещении запах стоял повсеместно и равномерно. Мироныч, будто не чувствуя его, почему-то сразу стал подниматься по широкой центральной лестнице, устланной толстой синей ковровой дорожкой. Он шёл не оглядываясь. Степан пошёл за ним, потом оглянулся на Ванятку, у того никогда не было носового платка, он семенил, закрыв нос и рот шляпой, — не зря Саньгэ выдал, как знал, что пригодится.
Мироныч поднялся по лестнице, повёл носом и пошёл к одной из открытых на этаже дверей. Это была дверь в сервировочную. Степан заглянул через плечо Мироныча и увидел, что на столе валяются остатки еды, а на полу лежит наполовину вытекшая бутылка водки. Мироныч вышел из сервировочной и повернул налево. Он дошёл до последней двери, там оказался кабинет с письменным столом и сейфом, ящики стола были выдвинуты, дверь сейфа открыта, и было видно, что и там и здесь всё пусто, а на полу валяются какие-то бумаги.
— Нет, это не здесь! — сказал он и пошёл по коридору направо в другой конец. Он толкал двери справа и слева и только заглядывал. Он толкнул последнюю дверь справа. Степан вошёл вслед за ним и отпрянул. На полу головой в камине лежало тело человека, Мироныч уже сидел рядом на корточках. Тело лежало ничком.
— Это не Сорокин, — сказал он. — Этого я не знаю!
— Можешь его перевернуть? — с трудом сдерживая тошноту и прикрывая рот платком, попросил Степан.
— Могу, отчего же не могу! — Он перевернул труп. — Нет, так ничего не понять… надо накрыть его чем-то, чтобы не смердел, плотным, жаль нет брезента… Только окна открывать нельзя, воронья и чаек налетит, клевать…
Степан вглядывался в чёрную, обожжённую голову без волос.
— Дышать невозможно…
— А ваши придут, у них чё, противогазов не будет?
— И то правда!
Мироныч вглядывался в обезображенное лицо.
— Кажись, я догадываюсь, кто это…
Он не успел договорить, как послышались торопливые шаги в коридоре, и в кабинет вбежал Ванятка.
— Там в саду кто-то есть! — просвистел он шёпотом.
— Где?
— Тама! — сказал Ванятка и махнул рукой в сторону окна.
— Кто?
— Я видел из окна, за кустами…
— Пойдем, покажешь!
Степан и Ванятка подошли к окну, и Степан отодвинул штору:
— Где?
— Вон, в дальнем углу, за кустами, отсюда не видно, а с первого этажа видно!
Степан услышал за спиной дыхание Мироныча, тот встал на цыпочки и пытался заглянуть через плечо Соловьёва.
— Я его узнал!
— Кого?
— Этого, — сказал Мироныч и показал пальцем на труп. — Мы за ним ходили, несколько лет назад, когда о нём газеты японские писали, это комбриг Юшков. Нам Номура приказал. А туда, — он показал рукой в сад, — надо бы сходить, дом пустой, а в саду… — он посмотрел на Ванятку, — можа, кто-то… так получается?
Ванятка кивнул, они подошли к трупу, взяли ковровую дорожку и накрыли ею тело.
— Идём! — сказал Степан.
Они вышли в сад, первым шёл Мироныч, Степан шёл за ним и удивлялся, как хорошо Мироныч ориентируется в этом заведении: «Наверное, бывал тут, и не раз!» Он с удивлением смотрел на тщедушную старческую фигуру Мироныча и думал: «Видать, это деревце выросло-то в сучок! А ещё о бабе своей печётся!»
В саду росли вишни и яблони, в середине выкопан овальный, вытянутый узкий прудик, через который был перекинут красивый, как игрушечный, бамбуковый мостик. Вдоль ограды по периметру росли кусты шиповника.
— Где ты чё увидел? — шёпотом спросил Степан Ванятку.
— Вона, нагнитесь пониже, спод кустов уже видать ноги, видите?
Они подошли к углу метров на пять, Степан на ходу пригнулся и действительно увидел туфли человека, сидящего на корточках за кустом около забора. Мироныч оглянулся на Степана, тоже пригнулся и неожиданно остановился так, что Степан наткнулся на него.
— Туфли Капитоныча! — прошептал он. — Есть оружие?
— Опасен? — почему-то спросил Степан и вытащил браунинг.
— Бог весть!
Они подошли вплотную к кустам, раздвинули колючки и увидели сидящего на корточках человека.
— Он! — прошептал Мироныч.
Он подошёл к Сорокину.
Тот сидел, прислонившись спиной к забору, и качал головой взад и вперёд. В ногах у него стоял с разинутой пастью пустой смятый саквояж, на который свисали его безвольные руки.
— Что-то шепчет! — тихо сказал Мироныч и вплотную прислонился ухом к губам Сорокина.
Степан тоже подсел к Сорокину и увидел его полуприкрытые с опалёнными ресницами веки.
Сорокин беззвучно шевелил губами.
Мироныч отодвинулся и обречённо сказал:
— Видать, отбегался Михаил Капитонович, дорогой мой начальничек! Какую-то прабабушку вспоминает…
* * *
Александр собрал своих ребят в саду, в доме тридцать человек не поместились, в первом ряду был Серёжа Арцишевский.
— Поговорим коротко, на длинные разговоры нет времени! Серёжа, сколько твоих?
— Шестеро!
— Хорошо, вы пойдёте со мной! Машина есть?
— Да, грузовой «форд»!
— В самый раз, с тобой поговорим отдельно!
Серёжа кивнул.
Александр распределил группы, часть людей он поставил у жандармерии, часть направил к интендантским складам, несколько человек должны были наблюдать за миссией.
— На этом — всё! Выходите на точки прямо сейчас, с полицией и жандармерией не связывайтесь, находите возможность улаживать конфликты. Серёжа, где машина?
— Здесь, недалеко!
— Ребята знают?
— Да!
— Тогда садитесь и ждите, мы сейчас подойдём.
Когда все разошлись, Александр с Сергеем прошли в дом.
— Ну что от твоих? — спросил Сергей.
— Ничего! Ни от кого!
— Что думаешь делать?
— Когда придут войска и разберёмся с японцами, попробую найти их в Дайрене.
— Думаешь, пустят?
— Обещали!
— Ну, Бог в помощь! А Мура?
Александр пожал плечами и опустил голову.
Они вышли на Большой проспект, грузовичок стоял рядом с гостиницей «Нью Харбин», Сергей сел за руль, Александр — рядом.
— Куда?
— В Пинфань!
Сергей удивлённо посмотрел.
— В Пинфань! — подтвердил Александр.
Дорога на Пинфань в 731-й отряд была пустая, только по обочине на расстоянии километр— два стояли праздные китайцы.
— Наши? — спросил Серёжа.
Александр кивнул.
Когда подъехали на площадку перед воротами, с удивлением обнаружили, что всё открыто настежь.
Александр и Сергей вышли из кабины, ребята спрыгнули из кузова, и все пошли к воротам. Громадная территория отряда была пустая, японцы успели эвакуироваться и вывезти всё, что смогли. Александр и Сергей вошли в первый корпус, поднялись по лестнице на верхний этаж и стали обходить помещения. Везде были видны следы бегства: в палатах перевёрнуто постельное белье, валялись стальные, блестящие медицинские подносы, осколки кухонной посуды, много бумаг на японском языке… Когда они вышли из корпуса, к ним подбежал один из Серёжиной группы и позвал за собой. Сергей и Александр увидели, что он испуган, и пошли за ним. Рядом с большой кочегаркой с двумя высокими трубами была громадная яма, в которой лежали обожжённые тела.
— Смотри, гады! Видимо, сожгли последних свидетелей! Керосином облили…
На краю ямы стоять было мерзко и страшно. На дне лежали обгоревшие тела пяти или шести человек.
Александр развернулся и не заметил, что его каблук вывернул из земли лоскут сиреневого ситца, из которого шили женские халаты.
Евгений Анташкевич. Редактировал BV.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести дилогию "Судьба нелегала Т." и (или) сборник рассказов "Флотский Дзен" обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отошлите ссылку другу. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================