Народ вытолкнул на царство
Святослава Владимировича Романова уже давно в народе называли царём-батюшкой. Идея монаршества не витала, а прямо таки носилась в воздухе!
С недавнего времени в медиа стали просачиваться скудные сведения – видео и фото – о восьми отпрысках президента. Особенный интерес вызывал загадочный и роковой Иван.
Мир узнал, что дочери и сыновья гаранта не прожигают жизнь, а усердно и продуктивно, не покладая рук трудятся на благо отечества и очень даже на сложных участках. Соответственно, градус обожания Романова среди населения даже не вырос, а заоблачно взлетел.
В России стали организовываться стихийные инициативные группы по сбору подписей о всенародном референдуме по восстановлению в России монархии. И граждане охотно на этот почин откликнулись.
Огнев предложил Романову почаще выходить в люди вместе с Марьей или с Иваном, равно как и с другими детьми. В том числе, хотя бы на время стать театралом и меломаном и тем самым дать новый импульс искусствам.
В этой связи во всех театрах и концертных залах были спешно оборудованы или реконструированы ложи для президентского семейства. И действительно, когда перед спектаклем коллективу объявлялось, что сегодня будет Сам с супругой или кто-то из Семьи, артистов охватывал священный трепет, который придавал их игре особый драйв.
Марья обожала все виды искусств. Свят же был не то что бы равнодушен к ним, а, скорее, не пробуждён. Но в тот год для него в этом плане всё поменялось. Конечно, без Марьи он зачах бы на премьерах и вернисажах. Именно её присутствие, всегда державшее его в тонусе, окрашивало эти мероприятия в приподнято радостные тона.
Президентша и сама хорошо приложила руку к зрительской активности. Как-то она встретилась с композитором Севой Арбениным и озвучила ему свой план, как реанимировать интерес публики к опере. Оказалось, проще некуда. С Божьей помощью, само собой.
Вместе с Севой они просмотрели записи лучших опер мира, в том числе и забытых, и выбрали самые красивые арии. Среди них были всеми любимые – Каварадосси, Неморино, Надира, Виолетты, Джильды, Ленского, "Каста Дива" и Лизы "Ах истомилась, устала я" из "Пиковой дамы".
Давно ведь известно, что публика терпеливо отсиживает двухчасовое представление только ради двух-трёх душещипательных арий. То же самое и с популярными певцами и певицами: в кучу посредственных песен они закатывают одну клёвую, и ради неё слушатели покупают целый альбом.
Марья скомпилировала облюбованные арии и написала сногсшибательный сценарий, а Сева их аранжировал и придал им современные биты, а также сочинил музыкальные перемычки. Получился очень живой, целостный, органичный микс, насыщенный переживаниями, повергающий зло и воспевающий добро.
Сюжет, герои, сцены, костюмы изменились, но изначальная красота этих шедевров многократно умножилась, усилилась и засияла новыми красками. Публике предложили два часа непрерывного эстетического рая. И зрители этот эксперимент оценили ногами: валом повалили на новую постановку лучшего московского театра.
А уже через полгода этот спектакль стал гвоздём репертуара всех российских оперных театров и без устали делал им кассу.
Романову эта нарезка из арий так понравилась, что он посмотрел её дважды и похвалил жену:
– Выражаю тебе благодарность, милая, за смелые действия, которыми ты реанимировала оперный жанр! Молодец! Не побоялась, что консерваторская и филармоническая профессура тебя заклюёт! Только они, да ещё кое-какие ценители на пару с туристами и поддерживали мало-мальский интерес к опере. А теперь даже дети приобщились. И, думаю, многие полюбили этот жанр.
На представлениях он неизменно держал её руку в своей, что очень умиляло окружающих. Наклонившись к жене, непрерывно язвил и острил, и она еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Исправно платила ему за юмор ласковой улыбкой, и эта валюта его вполне устраивала.
Марья никогда ни в чём ему не перечила, не одёргивала, не поучала. Между общественным мнением и действиями своего ненаглядного она всегда выбирала второе.
Во время представлений, когда все взоры были обращены на сцену, он смотрел только на жену и, не вытерпев, украдкой притягивал её к себе и целовал, что немедленно стало достоянием общественности. И Марья его за это не упрекала.
Однако, что показательно, этот факт неистовой влюблённости правителя в свою супругу вышёл ему в жирный плюс и пополнил копилку народной приязни к правителю. Особенно зашла такая пылкость президента мужской части населения.
Люди обсуждали романят, сравнивали их. У каждого из отпрысков появились свои сообщества почитателей. Самым многочисленным было, конечно же, у Ивана. Девочки сходили по нему с ума и мечтали, что он обратит на одну из них пристальное внимание.
Получили популярность и другие неженатые Святославичи – Елисей и Василий. Первый прославился своей чудодейственной картиной явления лика Христова на небе. Клир признал её иконой, она была освящена и стала кочевать по храмам России.
Вдохновлённый первой удачей Елисей продолжил писать Спасителя в непривычной стилистике, чем вызвал прилив любви к Богу у молодёжи. Соответственно, и к тому, кто её вызвал.
Его прекрасный, добрый, весёлый и родной Богочеловек смиренно слушал лекции в университетах, строил дома, сидел за компьютером, работал в поле, пёк хлеб, плавил металл у мартеновских печей, простукивал скальные породы в поисках руд, пас коров, сидел в кругу детей на солнечных полянках, играл в шахматы. Елисей нисколько не снижал бытовухой образ Богосына, а, наоборот, приподнимал зрителей над суетой, приобщал их к духовной высоте.
Он превратился в рослого, стройного юношу, всегда задумчивого, ушедшего в свои мысли. Постоянно что-то чёркал в своём планшете или блокноте. Рядом с ним, самым неразговорчивым из романовского семейства, все угомонялись, успокаивались и старались не мешать происходившему во внутреннем космосе Елисея.
Все интравертные девочки и мальчики России получили в лице Елисея мощную поддержку. Ещё бы: к ним стали относиться не как к изгоям, а как к невыразимо притягательным, загадочным существам с других планет.
Василёк был полной его противоположностью. После мутации голоса у него проявился отцовский бархатный баритон с особой сочной вибратой, который вводил в дрожь всех, кто его слышал. Он стал брать уроки вокала, ему поставили дыхание, научили чёткой фразировке. И он полюбил оперное пение.
Вымахавший выше отца, крепкий, очень на него похожий, полнокровный, остроумный, он приобрёл репутацию плейбоя, хотя тусовщиком не был. Но сфотаться с девчонками не отказывался. И они где только его ни отлавливали, чтобы увековечиться рядом с царственным красавцем.
Однажды он вышел из служебного входа оперного театра вместе с матерью и, пока шёл к машине, буквально оброс поклонницами. Он позволил им сделать себяшки и уже собрался прорваться к авто, как вдруг его взгляд упал на девушку, которая стояла в сторонке и смотрела вдаль. Она его заинтересовала, потому что чем-то напоминала маму. Только кудри её были пепельными, и роста она была повыше. Абрис профиля, румянец, большие голубые глаза. Уже открыв дверь в машину, он притормозил. Постоял нерешительно. Затем подошёл к девушке, поздоровался.
– Ты ведь сегодня пела?
– Да, ди Ламмермур.
– Ты маме очень понравилась.
– А вам нет?
– А мне больше чем. Настолько, что я послал тебе корзину фиалок. Ты получила её?
– Скорее нет, чем да.
В это время из дверей вышел администратор с корзинкой цветов и закричал:
– Эй, Половцева! Миляна! Тут тебе курьер фиалки принёс!
– Ну вот, служба доставки сработала на двойку, – ответила солистка, вспыхнув, как маков цвет. Она взяла корзину, поднесла её к лицу, вдохнула аромат, прочла карточку.
– Благодарю. Извините, что так получилось! Видимо, доставщик перепутал гримёрки. У нас есть певица по фамилии Полушкина, так нас путают, хотя ей за сорок.
– А тебе сколько?
– За двадцать.
– И мне за двадцать. Какое совпадение! Это дело надо отметить. Предлагаю пообщаться поближе. Вот хотя бы за семейным ужином.
– Но я не готова. Не одета для этого.
Всё слышавшая Марья позвала сына:
– Василий, нас ждут.
Он обернулся: «Ща, мам».
Девушка сразу расстроилась. Попрощалась, развернулась и ушла в театр.
Вася уселся в машину.
– Сынок, милый, у этой девушки в активе два аборта, депрессия и бурные отношения с главным дирижёром оркестра. Но у неё есть не менее прелестная сестра-старшеклассница, чистая и целомудренная девочка. Пригласим их на обед вместе с руководством театра. Вот на сестрёнку младшую и обрати внимание. Она, кстати, занимается в музыкальном училище по классу академвокала. Её зовут Милославой. Вам будет о чём поговорить.
Через неделю обе сестры уже обедали с Романовыми в ресторане, и Василий сидел рядом с Милославой. Она была копией своей сестры, только совсем юной. И если у старшей глаза были печальными, то у младшей – смешливыми. Милка то и дело хохотала над Васиными приколами, что подзадоривало его и побуждало к более смелым остротам. Они безудержно веселились, забыв об остальных участниках обеда.
Марья шёпотом попросила Романова не одёргивать сына, чтобы не спугнуть зарождающуюся первую любовь. Да, девочка искренне влюбилась в младшего принца без памяти.
– Пойдёшь за меня замуж? – спросил он её на ухо.
– Да! – ответила она без промедления.
Тогда он взял её руку в свою и крепко сжал. Кровь отлила от его головы и бросилась туда, откуда у мужчин проистекает жизнь для следующих поколений. И больше юноша уже не мог думать ни о ком, кроме своей нечаянной невесты.
Марья уловила эту химию и сразу же задала гостям вопрос о будущем репертуаре флагмана московской театральной жизни, чтобы сфокусировать их внимание на себе и отвлечь от юной парочки.
После обеда обе сестры были приглашены в «Сосны». Они оказались круглыми сиротами: родители погибли в автокатастрофе. Марья предложила девочкам перебраться к ним в посёлок и пожить в одном из пустующих домов. И репетировать можно сколько угодно: дома стоят друг от друга на достаточном расстоянии, здешние соседи не станут бешено стучать в дверь или по батареям.
После двухкомнатной хрущёвки в Капотне новое жилище показалось девочкам сказочным. Они переехали на следующий же день. И старшая сестра незамедлительно дала согласие на брак Милославы с Василием.
Свадьбу сыграли скромную – этого захотели оба. Молодых разрывала страсть, им не хватило бы терпения на долгие свадебные приготовления. Романов это понял и пошёл сыну навстречу.
Ребят расписали через неделю. Отметили событие в узком семейном кругу. Со стороны невесты присутствовали только Миляна и дирижёр, ставший, наконец, официальным мужем своей сожительницы.
А случилось вот что. Дирижёра вызвал на ковёр руководитель театра и пристыдил: «Сестра твоей женщины скоро станет невесткой президента. Ты не понимаешь, какая это религиозная семья! А сестра невесты, оказывается, живёт с мужиком в блуде! Это бросает тень на Милославу. Разве ты не хочешь породниться с государевой семьёй?»
И тот молниеносно сделал Половцевой предложение. Их расписали и повенчали в один день. Романов купил для Миляны и её мужа пентхаус неподалёку от театра, и они переехали туда.
А Святослав и Милослава начали строить совместную жизнь методом проб и ошибок, которые они исправляли со смехом и восторгом, окружённые сопереживателями, советчиками и доброжелателями Романовыми, Радовыми и Огневыми.
Но главной наперсницей каждой новой молодой семьи была, конечно же, она, Марья. К ней бежали, когда был край. Она выслушивала, вникала. Искала решение проблемы. И только если сама не могла справиться, обращалась мужу.
Вскоре в стране состоялся референдум, и Романов получил всенародный мандат от соотечественников стать над ними единоличным монархом.
Госдума молниеносно приняла соответствующий закон, по которому отныне ей, значительно урезанной в численности и полномочиях, предназначалась роль совещательного, рекомендательного и поддерживающего строй органа. Абсолютная, ничем не ограниченная власть перешла к Святославу Владимировичу Романову. Своего преемника отныне должен был назначать только действующий монарх.
Всё произошло настолько быстро, что клан романовский даже запаниковал. Реально домочадцы испугались за главу семейства! Шутка ли дело – стать помазанником на царство с неохватной ответственностью!
Не сговариваясь, все собрались за совместным ужином. К Семье уже давно присоединился Пётр Антонов – с тех пор, как сменил Огнева на посту главы протокольной службы и стал личным пресс-атташе Романова. Он переехал жить в посёлок, в дом, подаренный Антонычу и Зае, и был, что называется, всегда под рукой.
В большом семейном сборе только он, Иван и Елисей оставались холостяками. Остальные сидели парами и оживлённо перешёптывались.
Шестилетняя Любочка, устроившаяся на стуле с регулируемым сиденьем, чтобы быть вровень со взрослыми, взяла бумажную салфетку, написала что-то и передала через свою маму Петру Антонову. Он удивился, прочитав каляки: «Петя, у тебя есть невеста?»
Смутился, почесал затылок. Ответил: «Нет, но будет».
Любочка тут же вслух спросила его, и довольно ревниво:
– Когда будет?
– Когда-нибудь.
– Зуши сказал, что это я.
– Кто такой Зуши?
– Мой друг.
– А можно мне с ним познакомиться?
– Он тут.
– И где же?
В это время за столом появился его величество Святослав Владимирович Романов. Он прослушал бурные поздравления, благословил еду и принялся её энергично поглощать.
Вечно голодная молодёжь последовала его примеру. Тарелки опустели, началась перемена блюд. В этот промежуток Романов звякнул вилкой о графин, и моментально воцарилась тишина.
– Родные и близкие! Случилось то, что случилось исключительно по воле Бога. Прошу вас не переживать и не гнать волну. Но и делать вид, что произошло рутинное событие, не получится. Его уже называют эпохальным. На меня возложена колоссальная ответственность. И теперь моя семья – это не только вы, мои цыплята, но и весь народ, и я за каждого согражданина отвечаю перед своей совестью.
Он помолчал, опустив голову, словно заново переживая какое-то событие. Продолжил:
– Много лет назад мой духовник, старец, боевой товарищ моего отца, после очередного моего покаяния в очередном косяке отстегал меня плёткой, потом велел мне преклонить колена и вылил мне на голову бутылочку приятно пахнувшего масла. Объяснил, что это елей. Я не придал этому ритуалу значения. Старцу ведь позволено всё. Но он сказал, что помазал меня на царство. Я счёл это причудой. И вот – сбылось! А двадцать лет назад один могущественный небесный иерарх лично мне пообещал одарить Россию сверх крутыми технологиями, если наше население на пятьдесят один процент станет истово верующим. Недавно я поручил провести опрос на предмет, веруют ли русичи в Бога! Результат –вот в этом конверте.
Он испытующе посмотрел на каждого из сидевших за столом и спросил:
– Как думаете, каков процент сограждан у нас – верующие? Ну, ребята, включите чуйки. Не слышу голосов.
Любочка внезапно крикнула:
– Папа, я хочу сказать.
– Говори, дочуня. Сколько у нас верят в Бога?
– Все!
Семейство дружно засмеялось.
– Было бы отлично, доча. Благодарю тебя за отвагу и активность. Давайте, молодёжь, по кругу, называйте число. Проверим вашу интуицию. Итак, каков процент?
Начиная с Ивана, по цепочке зазвучало: «Сто», «Сто», «Сто».
Марья озвучила то же самое круглое число.
Романов вскрыл конверт, вынул листок и показал его всем. Обведённое красным фломастером, чёрным по белому, там красовалось –100 процентов.
Все бросились поздравлять друг друга, обниматься, а Романов успел под шумок смачно поцеловать подбежавшую к нему жену.
Когда все разошлись на свои места, то не сразу поняли, кто сидит на стуле Любаши, держа её на коленях.
Это был очень высокий мужчина средних лет с белоснежными волосами, в белой рубахе, белых брюках и такого же цвета ботинках. Он о чём-то оживлённо, но беззвучно общался с Любочкой, и они друг другу улыбались, как давнишние приятели. Марья сидела слева, подперев рукой подбородок, слушала их безмолвный разговор и блаженно улыбалась.
Романов ослабел. Конверт выпал у него из рук.
Это был, конечно же, он, Зуши. Неожиданный гость встал, подбросил Любашу к потолку, она немного полетала там, сделав несколько хореографических фигур, и мягко приземлилась на свой стул. А Зуши подошёл к Романову и протянул ему руку.
– Здравствуй, Святослав! Присутствующие здесь пока не слышат звучание мыслей. Поэтому я буду говорить вслух. Ты оправдал наши ожидания и будешь вознаграждён. Сверхтехнологии можно получить через полное преображение человека, который уже никогда не отречётся от Бога. Их очень много: от создания непроницаемого защитного барьера по периметру страны до расщепления мусорных отходов на молекулы и превращения их в почвенные блоки для лечения ран земли. От регененации оторванных конечностей и разрушенных внутренних органов человека до летающих ковров и телепортации. Вы сможете перемещаться на огромные расстояния в считанные секунды за счёт слипания пространства. Извлекать из воздуха еду и питьё. Сканировать красивые пейзажи, в кармане переносить их в любую точку и разворачивать на новом месте. Вас ждёт множество открытий, которые будут работать исключительно на Россию и самых верных её союзников. Ну а теперь – подарок от меня всем присутствующим. Утром вы почувствуете некоторые перемены в своём организме. Не пугайтесь. Изменения буду происходить плавно. В итоге вы сможете разговаривать друг с другом мысленно и на расстоянии. Будете левитировать на комфортной для вас высоте. Сможете обесточивать человека, который собирается напасть на вас или причинить любой другой вред. Со временем самые сильные из вас научатся воскрешать мёртвых, как это делали древние пророки и Сын Божий Господь Иисус Христос. Уже сейчас я могу предположить, что это будут Святослав Владимирович Романов, Марья Ивановна, Иван Святославич и Любовь Святославна.
А теперь мне пора.
– Зуши, ты уже уходишь? –жалобно спросила Любочка.
– Да.
– А задание? Какое следующее для меня задание? – мысленно крикнул ему Романов.
– Беречь Марью! – ответил небесный гость и истаял. В зале резко запахло свежей древесной щепой. Романов вспомнил, что Антоныч настругал её для мангалов и сложил под навесом. Зуши использовал этот материал для самосоздания.
Семейство, оглушённое случившимся, некоторое время не могло прийти в себя. Каждому захотелось уединения. Понемногу молодёжь стала расходиться по своим берложкам. Марья проводила родных, а когда вернулась, увидела, что Зая уже прибралась. Они попрощались до утра. Марья уложила Любочку, прочла ей сочинённую экспромтом сказку, перекрестила и уже собралась уходить, как дочка сказала:
– Мам, хочешь узнать новость?
– Да-а. Какую?
– Пётр будет моим мужем.
– Извини, Любочка, я в курсе вашего с ним разговора. И подумала, что это прикол.
– Это не прикол.
– И с каких это пор маленькие девчонки пристают к взрослым мужчинам с предложением руки и сердца?
– Я его люблю. А он полюбит меня. Как любит тебя. Ведь я – твоя часть.
– Любочка, мне кажется, теперь у Пети в любом случае появилась красивая мечта. Но ты не торопись взрослеть. Он терпеливый. Папа ждал твою маму намного дольше.
Когда Марья пришла в спальню, Романов облегчённо вздохнул и отложил ноутбук.
– Ты что, уже наобещала Петьке в жёны Любочку? – испытующе глядя на жену, спросил он. – Я слышал какие-то обрывки разговоров и мыслей: Пётр, Люба, женитьба.
Марья вскинула на мужа глаза.
– Во-первых, это наша не в меру резвая акселератка сама сделала ему предложение! Без моего вмешательства. Во-вторых, ты сам говорил, что всё лучшее надо тащить в дом!
– Ты уже целый посёлок натащила.
– Это всё наша группа поддержки, любимый. Все до одного – верные и надёжные люди! А что, лучше было, если бы эти особняки пустовали?
– Прости, ягодка! Забыл, что ты ловчиха душ. Готов искупить утроенной нежностью и удесятерённой страстью.
– Милый, тебе нечего искупать, ты ни в чём не виноват!
– Тогда позволь искупить мне все плохое, что я тебе когда-либо причинил.
– Что именно?
– Побил тебя.
– Ты просто поучил глупую жену!
– С чего бы такая уступчивость? Никак попросить чего-то хочешь?
– Ага!
– Вот меркантильная бабёнка. Я даже боюсь подумать, что! Излагай.
– Насчёт церемонии возведения на трон. Ты собираешься приглашать монархов?
– Так вроде положено.
– Кем?
– Традицией.
– Зуши говорит, не надо.
– А как надо?
– Он говорит, центр тяжести в подлунном мире изменился. Россия теперь находится на вершине. Негоже доброму великану созывать на пир злобных карликов, которые всю жизнь только и делали, что кусали его и делали подножки. Приглашать надо избирательно. Пусть карлики сами попросятся принять их в Кремле с извинениями и подарками, эквивалентными тому, что они награбили в России.
– Так и сказал?
– Да, Зуши умеет быть и жёстким. Ладно, про подарки добавила я. Хотя шансов на возврат хоть копейки – нет. Они всё награбленное давно прокутили...
– Тогда кого звать?
– Кто сами изъявят желание. Через медиа сделать утечку. Россия должна начинать вести себя сообразно своим величине и весу! Отодвигать ногой зло, а не бояться его. И тогда оно съёжится и спрячется под веник.
– Хорошо, переговорю с Огневым и Антоновым. И всё таки Петьку жалко. Такой красавчик нецелованный пропадает!
– И совсем он не пропадает. Увлечён интереснейшей работой.
– А что он сказал насчёт Любочки?
– Готов ждать! Его фертильность просто законсервировалась. Через десять лет, когда он женится на Любе, она высвободится.
– Как и у меня! Я тебя ждал двадцать пять лет!
– Зато теперь я купаюсь в твоей любви!
– Во мне ещё целое море её плещется, ягодка, и не вычерпалось! А насчёт Петьки... Значит, отдаём ему дочку. И этим обещанием накрепко привязываем его к нашей семье!
– Это их с Любочкой решение.
– Марья, а он ведь физически не стареет. На вид ему от силы года двадцать три.
– Потому что целомудрен.
– Ты всем нашим детям спецом подбираешь невинных женихов и невест?
– А зачем им заслякощенные? Высокие души рождаются только в чистоте! Кстати, ты в курсе, что пропаганда целомудрия дала свои плоды! Абортов не стало. Молодёжь активно женится и плодит здоровых деток, так что профессия педиатра скоро отомрёт. Как и врача вообще. Детская онкология снизилась вдесятеро! Взрослая тоже пошла на спад. Наверное, скоро из врачей останутся только хирурги. Прочих придётся переквалифицировать в кого-то вроде профилактов и гигиенистов. Мы ведь зарплату им увязали в зависимость от количества здоровых людей, а не больных, и это стимулирует медиков всеми силами стараться вытащить их и поддерживать, а не гонять на врачебной карусели. Чем больше на участке здоровых, тем выше жалованье.
– Маруня, вот так всегда. Мы с тобой лежим обнажённые, твой муж – в боевой стойке, кровоснабжение сместилась в нижнюю чакру, я непрерывно к тебе подкатываю и так, и сяк, а ты затеваешь разговоры о перспективах развития страны! Алё, гараж! Тебя муж домогается!
Марья засмеялась и прижалась к нему.
– Романов, ну до чего я люблю твой едкий и в то же время приличный, без сальных словечек юмор! Я всё в тебе люблю! Каждый твой волосок люблю.
– Волосок – это как-то маловато. Весь список огласи.
– Мудрую, красиво вылепленную, гордой посадки голову.
– Дальше.
– Атлетический торс. Грудь твою, заросшую тёплыми пушистыми шерстинками, к которым так приятно прижиматься щекой. Твои плечи –косую сажень. Сильные и нежные руки.
– А ниже?
– Длинные, красивого рисунка, выносливые ноги. Мускулистое, неутомимое основание, к которому они крепятся.
– А его?
– Его больше всех! Он выписал путёвку в жизнь нашим чудным деткам!
– И всё? А что тебе лично перепало – не в счёт?
– О, мне от него перепал океан блаженства!
– И столько ждёт ещё, любимая, – пообещал он, сгребая жену в охапку и припадая к ней, как жаждущий к ручью. – Не устаю тебе удивляться. Всё, что у женщины и особенно у мужчины ниже пояса, люди испохабили и загрязнили! А для тебя детородные органы – чисты и прекрасны.
– Всё, что создано Господом, – несёт Его отпечаток. А испохабили, изгвоздали эти участки тела не сами люди, а представители преисподней, которые людьми крутят. Ты и сам всё это знаешь, любимый!
– Мне просто приятно тебя слушать. Но хватит говорильни. Время движа! Чудо ты моё земляничное! Счастье моё безграничное!
Продолжение Глава 86.
Подпишись – и тебе улыбнётся удача.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская.