Сегодня в нашем литературном меню – чай с бубликами.
Бубликами еще с XVIII века называли большие, толстые и мягкие баранки, часто посыпанные маком или тмином. Само же слово – «родственник» многим славянским словам, обозначающим «пузырь», «комок». В литературный язык «бублик» пришел с южнорусских земель.
Антоний Погорельский (Алексей Алексеевич Перовский), «Монастырка», 1833 год. Героиня романа Анюта Орленко родилась в Малороссии, в детстве осиротела и была определена родственниками в Смольный монастырь в Санкт-Петербурге. Завершив учебу, Анюта возвращается в родные места, в семью тетушки. «С заботливостью внимательной хозяйки она поставила перед гостьею дымящийся самовар из светлой красной меди, чайник, сахарницу и чашку, хотя разрозненные, но тем не менее из гжельского фарфору, и ко всему этому присовокупила даже и серебряное ситечко, и серебряную же ложечку!... Утомленная Анюта с большим удовольствием выпила несколько чашек хорошего чаю, которые при помощи связки бубликов укрепили истощенные ее силы».
Дворянка Юлия Петровна Перцова, направлявшаяся в декабре 1838 года из Казани в Санкт-Петербург, назвала бубликами знаменитые валдайские баранки. Читаем. «Валдай. Я думала, что меня вынут из повозки на руках бабы с баранками, которые окружили мою повозку и изо всей мочи кричали: барыня, хорошая, голубушка! купи баранки! у меня лучшие, у меня свежие! дешево отдаю! даром возьми!.. Мы напились чаю с валдайскими бубликами и спешили ехать». «Кто не знает валдайских баранок», – писал в 1790 году Александр Николаевич Радищев. «У податливых крестьянок (чем и славится Валдай) к чаю накупи баранок» – советовал другу Александр Сергеевич Пушкин. А уроженец Коломны Иван Иванович Лажечников в комедии «Окопировался» (1854 год) упомянул «девок, продающих на Валдае бублики». О валдайских бубликах говорит и Лев Николаевич Толстой в повести «Два гусара» (1856 год). Напомним: писатель родился в Тульской губернии, в Ясной Поляне, а до переезда в Москву в 1848 году успел пожить еще и в Казани.
Часто упоминаются бублики в произведениях Тараса Григорьевича Шевченко и Николая Васильевича Гоголя. Например, Гоголь в «Старосветских помещиках» (1835 год): «Хотя в Миргороде пекутся бублики из черного теста, но довольно вкусны».
Василий Иванович Немирович-Данченко (старший брат театрального деятеля Владимира Ивановича Немировича-Данченко), «Сластеновские миллионы», 1893 год. Героя романа – бедный молодой человек, «петербургский грамотный пролетарий» Василий Герасимович Сластенов. Его отец был богатым московским фабрикантом, разорившимся к дню рождения сына. Семье пришлось переехать в Петербург, где они жили на скудный «пенсион» от родных.
«– Дело, брат, плохо!.. – сочувственно уставился на него Наплаксин (друг Сластенова) ...– Жрать хочешь?
– Хочу… – встрепенулся Василий Герасимович и даже носом повел по-собачьи. – Вчера я, брат, только чай пил с бубликами.
– У меня сейчас самовар будет. Выпьем чаю, и тоже с бубликами… У меня тоже кроме бубликов – ау!..»
Еще одна героиня романа не только пила чай с бубликами, но и «питалась большею частью» ими, чтобы «из своего заработка помогать семье, коротавшей свой век где-то в захолустье».
Антон Павлович Чехов, «Душечка», 1899 год. «В конторе всегда кипел самовар, и покупателей угощали чаем с бубликами». Или мальчик Саша, оставленный на попечение главной героини рассказа, утром перед гимназией «встает, одевается, молится богу, потом садится чай пить; выпивает три стакана чаю и съедает два больших бублика и пол французского хлеба с маслом». Из записных книжек Чехова за 1890-1900 годы: «...Ушел, лес, тишина в поле, дождь, захотелось тепла, пошел к тетке, та напоила чаем с бубликами – и анархизм прошел».
Маркушка – герой повести «Севастопольский мальчик» («повесть из времени Крымской войны»), опубликованной Константином Михайловичем Станюковичем в 1902 году. Он мечтает: заболевшая мама выздоровеет, и он «опять будет с нею пить чай с горячими бубликами».
А вот эпизод рассказа Михаила Константиновича Первухина «Кусок хлеба» (1907 год).
«Проснулись поздно: после восьми.
Маня заспалась. Проснувшись, она наскоро оделась, побежала в кухоньку, по дороге крикнув Федору Ивановичу (мужу):
– Федор Иванович! Что это, право? Скоро девять! Вставайте сейчас. А то опять на службу уйдете, не напившись чаю… Я же и виновата буду…
– И потом юркнула в кухню, где сейчас же стала шуметь, и греметь, ставя маленький колченогий самовар и раздувая сапогом сырой, плохо разгорающийся уголь».
Но за утренним чаем Федор Иванович «из-за волнения забывает проглотить хоть несколько кусков бублика» и остается голодным.
Андрей Белый, «Серебряный голубь», 1909 год. «Между тем подан был самовар, бублики, сахар, и с гостем уселся столяр чайничать, а тот, откусывая кусочек колотого сахарку, чванно дул в кипяток толстыми губами; странно было одно: не вздували огня; так и сидели в густом красном сумраке упадающего на село вечера».
Иван Егорович Вольнов, «Повесть о днях моей жизни. Крестьянская хроника», 1912 год. Место действия автобиографического произведения – село в «орловской степной полосе». «Новый год. В празднично прибранной избе на столе, покрытом свежей скатертью, ворчит самовар. Около него расписные чайные чашки, фунтовая связка бубликов рядом с ломтями горячего черного хлеба. На деревянной тарелке мелко нарезанное свиное сало. День солнечный. По выбеленным бревенчатым стенам, по кружевам полотенец, украшающим передний угол, по бокам чистого самовара прыгают зайчики».
В 1912-1917 годах художник Илья Ефимович Репин, уроженец Чугуева, написал серию автобиографических очерков «Далекое близкое». Приведем выдержки. «Маменька со своей двоюродной сестрой Палагой Ветчинкиной в каждый годовой и двунадесятый праздник отвозили пироги, булки и бублики в острог и солдатский госпиталь». «Меня позвали пить чай. Батенька и маменька уже сидели за столом. Большой самовар кипел, стояли чашки, стаканы, молочник со сливками, кувшин с молоком, харьковские бублики и огромная харьковская булка». «Батенька много пил чаю: стаканы его становились все светлей и светлей, и совсем уже едва только желтенькая водичка, а он все пил. Я очень люблю чай пить. Так весело, сливки вкусные, баранки и харьковские бублики так и тают, так и рассыпаются во рту».