Предыдущая глава
Леонид жил у Аси. Да, у той самой Аси Иволгиной, которую когда-то отверг в пользу Тани. За эти несколько дней он словно в другом мире побывал. Забота, любовь и внимание - всё в одном флаконе. И Ася, такая утончённая, лёгкая. Почему он тогда не разглядел её? Ведь подобное должно притягиваться к подобному, а он для себя полную противоположность выбрал и мучается столько лет. Ведь Таня никогда его не любила. Ей просто было удобно с ним, и всё.
-Лёнечка, я даже и мечтать не могла, что ты вот так ... Когда-нибудь ... - Ася прижалась к Леониду и, положив свою голову ему на грудь, смотрела в одну точку. Неужели сила мысли способна сотворить чудо? Она столько раз представляла рядом с собой Лёню, стольким мужчинам отказала в слепой надежде, что когда-нибудь и Лёнечка Завьялов обратит на неё внимание. Жила, верила ...
-Прости, дорогая. Мне пора - Леонид вернулся в реальность. С Асей хорошо, но пока им никак нельзя вместе светиться. Ему даже ночью пришла ошеломляющая мысль, что он готов отказаться от политики и снять свою кандидатуру. Только вот Одинцов его ни за что не отпустит. Ведь это он спонсирует его предвыборную деятельность. Леонид лишь шапочно в курсе, какая работа кипит на самом деле. Какие-то московские креативщики, менеджеры и ещё куча народа. Статьи в газеты, агитации, пиар-кампания.
Голова кругом. И отступать уже поздно. Когда Одинцов начал подталкивать его к политике, нужно было сразу в отказ идти. Но и на своей должности он тогда не усидел бы. Готов ли он лишиться существующего комфорта?
-Уже уходишь? - Ася взволнованно набросила на себя шёлковый халат - а завтрак? Давай я тебе что-нибудь по-быстрому приготовлю? Омлет? Кофе?
-Асечка, мой водитель уже ждёт меня. Я же всё-таки серьёзную должность занимаю, несу большую ответственность. Эти несколько дней с тобой были прекрасны, но мне пора возвращаться в семью. Прости, если сможешь. Я просто с Таней разругался в пух и прах. Напился, наговорил ей всего ... Ноги сами в тот вечер привели меня к тебе.
Ася кусала губы. Да, да ... Она всё понимала, конечно. Но как ему объяснить, что теперь, после того, что между ними было, она не сможет спокойно жить, как раньше? Её душа будет рваться к нему. К его рукам, к его голосу. Добрая и милая Ася возненавидела свою соперницу. Лёня будет возвращаться к ней, ужинать с ней, спать с ней. А она, Ася?
Леонид домой не рвался. Но и с Асей нельзя.Он зависимый человек. Она должна понимать. Что ему продиктуют, то он и должен будет выполнить. Даже Сашу замуж отдаёт по приказу. Одинцов захотел жениться на его дочери, и он слова против не смеет сказать.
-Я ещё загляну к тебе. Не обижайся - быстро поцеловав Асю в лоб, Леонид исчез за дверью. Его гулкие шаги по ступенькам эхом отдавались в голове влюблённой женщины. Прижав руки к груди, Ася мечтательно повторяла последние слова Лёни: "Я ещё загляну к тебе". Значит, он не навсегда ушёл от неё, значит, ещё вернётся.
Почувствовав себя снова двадцатилетней девчонкой, Ася запорхала по квартире. У неё внутри почему-то появилась твёрдая уверенность, что когда-нибудь Лёня переберётся к ней навсегда.
***
Платон не помнил, сколько дней он не появлялся дома. Сначала они кутили у Дианы на квартире, потом на электричке поехали в другой конец города и зависли в каком-то притоне. Музыка, табачный смог и шприцы ... Всюду шприцы. Их много, бесконечно много валяется то тут, то там.
Парень сел на смятой постели и осмотрелся. Комната поплыла у него перед глазами. Всё тело сковали страшная вялость и усталость. Где он? Где Диана? Мутным взглядом Платон посмотрел на свои руки. Ему захотелось снова тех ощущений, что он испытывал прошлой ночью. Это было так здорово, и мир не казался таким серым и унылым, как сейчас.
Матери надо позвонить, он обещал ... А, плевать. Платон попытался встать. Рядом лежали переплетённые друг с другом тела. Кто, где - ничего не разобрать. Споткнувшись об пустые бутылки из-под пива, Платон сунул руки в карманы. Его начинало по-тихоньку трясти. Во рту сушняк, голова трещит так, что даже думать больно.
Сдёрнув чью-то куртку с вешалки и сунув ноги в чужие ботинки, Платон выполз из квартиры. На улице завывал ветер и мела метель. Подняв воротник, Платон направился куда глаза глядят. Ему захотелось домой. До слёз захотелось к маме, в свою уютную постельку и любимую комнату. Чтобы о нём заботились, любили.
-У-у-х, наркоман проклятый - какая-то бабка замахнулась на Платона своей клюкой - смотри, куда идёшь. Обдолбятся и ходют по улицам. В дурдоме вас, таких поганцев, держать надо и не выпускать в приличное общество.
Платон остановился и тупо смотрел на недовольно приговаривающую старуху. Он не заметил, как налетел на неё. Штормило его и качало из стороны в сторону. Сейчас бы вмазать, как вчера. Где же Дианка?
Бабка всё продолжала бурчать, собирая оранжевые мандарины, рассыпавшиеся из бумажного свёртка, который она к груди прижимала и шла себе по-тихоньку домой.
-Заткнись! - вдруг разозлился Платон. Плаксивое настроение сменилось страшной яростью. Он с остервенением стал топтать ярко-оранжевые мандарины, пока не уничтожил их все, до одного.
-Да ты чего наделал-то, ирод проклятущий! - завопила старушка.
-Заткнись, дура старая! - Платон замахнулся на бабку её же клюкой и с силой опустил её на голову несчастной пожилой женщины. Завалившись на бок, старушка дёрнулась пару раз и затихла. Платон в оцепенении смотрел на неё, не понимая, что произошло. Он с брезгливостью отбросил от себя клюку и, сжав голову руками, побежал, проваливаясь и падая в снег.
***
Тоня в ужасе отпрянула от окна. Чисто случайно она решила посмотреть на улицу и вдруг увидела, как возле подъезда остановился знакомый джип и из него вылез Никитос. Хищным взглядом он осмотрелся вокруг, прикурил. Из джипа вылез второй амбал. Они о чём-то не спеша переговаривались и одновременно задрали головы вверх, на окна.
В этот момент Тоня и отпрянула от окна. Они за ней приехали! Кто им мог сказать? Это Зоя. Она предала её! Но почему? Зачем она это сделала? Девушка заметалась по квартире, в поисках, где бы ей спрятаться. Они же всё здесь перероют.
Сунув ноги в шлёпки и набросив на себя пальто, Тоня выбежала из квартиры и стала в отчаянии звонить соседке.
Зинаида Степановна долго не открывала. А внизу уже хлопнула дверь в подъезде, раздавались приглушённые мужские голоса. Вот они не спеша поднимаются наверх. Лифта в этом доме не было.
Тоня чуть ли не в полуобморочном состоянии от страха уже не звонила, а колотила по двери.
- Что ты как оглашенная! Ты кто?
В проёме возник молодой парень. Он дожёвывал остатки обеда и собирался бежать на работу.
- Пожалуйста, впустите меня! Я соседка напротив, мне с Зинаидой Степановной поговорить нужно! - полушёпотом протараторила Тоня. Набравшись смелости, она сама шагнула в квартиру и закрыла дверь, прижавшись к ней спиной.
- Нету её, ушла коммуналку платить. Говорю ей, давай сам оплачу тебе, а она руками машет. Прогуляться ей хочется, видите ли, а то дома надоело сидеть. И это с её-то гипертонией! - вздохнул парень. Он скрылся в ванной, долго мыл руки.
Тоня же стояла ни жива, ни мертва. Ей нельзя из квартиры Зинаиды Степановны выходить! Никак нельзя!
- Так что приходите к моей бабушке в следующий раз, а я вам, извините, компанию составить не могу. Тут, в больнице местной в двух шагах работаю. Обычно обед себе в контейнере беру, а сегодня забыл положить. Столовая у нас на ремонте, вот, пришлось до бабушки по-быстренькому сбегать.
Тоня заметалась глазами по сторонам, чувствуя, как паника охватывает всё её существо.
-Нет-нет, я... я не могу потом - бормотала она, заламывая руки. За дверью была тишина. Наверняка эти уже в квартире - можно мне подождать Зинаиду Степановну здесь? Очень нужно...
Внук бабы Зины уставился на неё непонимающе. Странная какая-то девушка, а вдруг мошенница?
-Из какой вы, говорите, квартиры? - строго переспросил он.
-Из той, что напротив - промямлила Тоня. Ещё чуть-чуть, и она рухнет в обморок. Шум в ушах нарастал, и голос парня доносился до неё как через вату.
-Напротив? Так там же никто давно не живёт, поумирали все! Мошенница! Сейчас милицию на вас вызову. Как бабушке повезло, что вместо неё в квартире оказался я!
-Подождите ... Не ... не надо в милицию. Я квартирантка ... - Тоня буквально выдохнула последнее слово, и сознание её помутилось. Всё, что она успела запомнить, так это крепкие руки, подхватившие её.