Кучер отправил следственную группу в отдел, а сам присел на берегу водоема. Хотелось немного остудить голову. Последние дни он сам не свой. Деньги еще эти взял. И сам уже не рад. Выбросить их что ли? Рука тут же откликнулась, пальцы готовы были выпустить купюры, но тут щелкнул здравый смысл. Выбросить ума много не надо. А другие где брать будет? Маришке на лекарства. Эти считай ему само провидение послало. Куртка то без хозяина, значит и деньги ничьи. И не такой он, как Генка тогда сказал. Своих не бросает. Даже за правду. Что она, эта правда? У каждого своя. Вон директор тоже, наверное, свою правду защищал. А теперь плавает как карась со вспоротым брюхом.
Предыдущая глава
Вадим Сергеевич тряхнул головой, да так сильно, что ударился затылком о тоненькую сосну, растущую возле кромки воды. После ночи на кладбище в его голове творилось странное. Он сам порой не понимал, откуда такое берется. Ему убийство надо расследовать, а он сидит, сопли на кулак наматывает. То о девках думает, то …
Он резко встал и пошел, размахивая руками в такт шагам, в строну проезжей части. Хотел поймать попутку, но видимо то, что он мент, на роже написано, за двадцать минут никто так и не остановился. Зато приехал полупустой трамвай. А говорят, что транспорт плохо ходит. Тут правда следующая конечная, но тем не менее. Ходит же.
Плюхнулся на жесткое нагретое солнцем сиденье рядом с бабкой с огромной авоськой, набитой картошкой, и уставился в окно. В фильмах следователи на своих Мерседесах рассекают, а ему надо час трястись в этой банке с болтами, чтоб в отдел попасть.
Он практически заставил свой мозг переключиться на сегодняшний тр.уп. Что известно? См.ерть явно насильственная, с такими то травмами. Кому она выгодна? В первую очередь тому, кто хочет оттяпать себе завод. Официальных данных на этот счет нет, но даже крысы в этом городишке знают, что передел идет. У него свой человечек в литейном есть, шепчет понемногу. Ума, правда, не великого, половину не так поймёт, половину переврет. Но даже он сказал, что весь завод гудел, когда к директору братки приходили. Говорили, что от Долецкого ноги растут. От покойничка его беспокойного. Кстати, что там с эксгумацией? Третий день разрешение подписать не могут. Вот и работай в таких условиях. У бандитов вон и машины, и телефоны сотовые, и штуки всякие иностранные. А у Кучера только голова и две ноги.
Он зацепился взглядом за знакомые дома. Тут же Генка недалеко живет. Вот и случай.
-Бабуль, посторонись! - Вадим Сергеевич вскочил со своего места, зацепил авоську и чуть не рассыпал все ее содержимое на пол, но все же успел протиснуться к выходу и выпрыгнуть в последнюю секунду. Ощутил себя мальчишкой, когда в детстве ездили «зайцем» и бегали от суровых контролеров. Продолжая строить в голове непростую цепочку мыслей, Кучер дошел до дома Никитина. Темный подъезд привычно обдал запахом мочи и сырости. Он никогда не заходил сюда, но знал, куда выходят окна, поэтому без труда вычислил нужную дверь.
На звук звонка открыла худенькая темноволосая женщина. Очевидно, в молодости она была очень красивой. Черты лица еще хранили признаки того очарования. Большие глаза, высокие скулы, тонкие брови. Только уж очень усталый и какой-то потерянный взгляд.
-А Гена.. Геннадий …
-Вы ему кто? - голос прозвучал сухо и подозрительно.
-Я Вадим Кучеров, следователь из Западного. Друг, может слышали от Генки. В управлении сказали, что он в отпуск ушел вдруг , так мы договаривались вместе поехать в деревню. Мне бы адрес, - он пытался по лицу понять реакцию хозяйки. Что-то смущало. Она смотрела испуганно, настороженно.
-Удостоверение покажите!
Кучер полез в задний карман, вытащил уже заметно потрепанную корочку, раскрыл и протянул вперед. Женщина внимательно изучила фотографию, пристально сличив с лицом, стоявшего перед ней мужчины, потом опустила взгляд на его заношенные дешевые ботинки и давно неглаженные брюки.
-Проходите!
Дверь захлопнулась.
-Гена пропал, - шепотом начала она, - нет его в деревне, я вчера ездила. И не было. На крыльце ни следочка, вокруг тоже. Да и соседи бы сразу заметили.
-И давно он пропал? - уточнил Кучер, не до конца осознавая услышанное. Загулять Генка не мог, он самый верный семьянин из всех живущих. Значит, что-то случилось.
-Три дня уже нету - женщина всхлипнула, - я на работу пошла, а там заявление показали на отпуск . Сказали, что жена всегда узнает последней. А он не такой, я точно знаю. Был бы кто, я бы почувствовала. Плохое что-то произошло... - она опустила голову, волосы упали вперед, плечи вздрогнули, - он перед этим на ночное задание ходил, платки какие-то у моей мамы брал. И после этого сам не свой стал. То ночью подскочит и к окну бежит. То я к нему подойду, а он чуть не подпрыгнет, будто боится чего. Шторы стал закрывать даже днем.
-Расскажите мне все, что знаете. Старайтесь ничего не упустить, это может быть важно, - фраза была отработана годами и вылетела сама собой. Кучер был в своей стихии. Ищейка берет след. Только что-то следов стало многовато, и они начали путаться в голове. Но очевидно все вели к одному человеку.
Жена Геннадия знала не много. После того, как муж стал странным, по ее словам, он однажды примчался с работы раньше, у нее даже суп еще не доварился, задернул все шторы, погасил свет и закрылся в спальне. Там чем-то грохотал, что-то искал или убирал наоборот, она так и не поняла. На вопросы отвечал странно, односложно. А потом пришла соседка. Позвонила в дверь. Он дурным голосом взвыл, что нельзя открывать, что они его в живых не оставят. Кто они, не объяснил. Пока отсыпала сахар соседке, услышала, как грохнула дверь. Генка исчез. Взял только свитер любимый и походный рюкзак тестя покойного.
-Я так ничего и не поняла. И это заявление на работе. Значит, он знал, что куда-то собирается. Почему не сказал? Мы ведь не чужие люди. Даже если к другой женщине. Неужели я за столько лет и правды не заслужила? - она вдруг беззвучно зарыдала.
Кучер растерялся. Он боялся женских слез. Но тут женщина что-то затронула в душе, ему стало ее по настоящему жалко. И за друга беспокойно. Что он там себе напридумывал после той ночи? Выглядел он в последний раз и правда не очень.
-Я разберусь и найду его, обещаю! - он взял ее за руки и легонько сжал, - все будет хорошо.
-Крис?! Ты чего здесь? - Макс спросонья в недоумении обводит взглядом комнату, и снова останавливается на блондинке. Кристина выглядит не так как обычно. Не накрашена, волосы убраны под ленту. На ногах спортивные штаны и пушистые тапочки.
-Живу я здесь, - улыбается она, - рассол нести?
-Я у тебя?
-Ага. Приперся вчера вечером. Удивляюсь, что тачка целая, такой ты был нарядный. Что праздновал? Крах семейной жизни?
-Х.ер знает. Дай попить, башка раскалывается.
-Бедный мальчик, - усмехается подруга, берет с высокого резного комода заботливо принесенный высокий стакан, садится рядом на диван, - держи. Где бухал?
Он несколькими большими глотками проглатывает содержимое, падает обратно на бархатную подушку, сжимает череп ладонями:
-Бл.., зарекался же не пить больше. Сапер все, давай еще по одной, еще по одной.
-Ну да, еще одну ты с собой привез, чтоб дома допить, - Кристина кладет на лоб прохладную руку, легонько водит туда-сюда острыми ноготками. От нее вкусно пахнет чем-то свежим и искристым.
-Ммм, хорошо так, не убирай руку, - протестует он, когда поглаживания прекращаются.
-Ха! Дальше платно! - хихикает девушка.
-Бабло есть, беру на два дня, - обхватывает ее одной рукой и тянет к себе.
-Кыш! От тебя воняет так, что умереть можно. Так что за повод был? Ты же после сотрясения решил завязать с гулянками?
-Говорю же - хорошо пошло. Достало все, а тут Сапер мимо едет. Мы завалились в какую-то забегаловку возле универа… твою мать! Мне ж к декану надо было с утра! Сколько вообще времени?
-Десять. Куда тебе было надо? - в недоумении уточняет Кристина.
-В универ. Хочу стипендию учредить имени меня. Красиво, да? Стипендия Макса Долецкого! Ну?
-Тогда уж памяти Макса Долецкого. Хотя его скоро выкопают. Так что можно подождать немного. А вообще, купил бы сразу весь институт своей любимой, чего мелочиться.
-Смешно.
-В том то и дело, что нет. Кучер копается на кладбище, московские по городу шарятся, а ты фигней всякой занимаешься . Пьяный за руль сел еще. Точно время подходящее, чтоб куролесить ? - хмурится Кристина, строго глядя на Макса, - или проблем мало??
-Хочешь поучить меня жить? - он недовольно отстраняется, - знаешь, как меня все это за..бало? Догадываешься? Тру.п директора всплыл. И это тоже придется решать.
-Да ладно? Это же не ты? - раскосые глаза становятся задумчивыми.
-Не я. Кто-то меня опередил. И это очень х.ерово! Только решишь стать приличным человеком, как какая-то шваль уже беспредел творит под самым носом.
-Ты? Приличным? Не смеши меня, - Кристина прижимается лбом к его плечу.
-Ты до сих пор в одежде именно потому; что я приличный, - смеется он в ответ, проводит рукой по ее волосам, соскальзывает на плечо, - все, мне пора, детка. Кофе сваришь?