Глава 43
Анна отреагировала на мой рассказ неожиданно – взрывом истерического смеха. Я молча наблюдала за ней, не позволяя себе ни малейшего проявления эмоций. Она смеялась так заразительно, громко и долго, что в какой-то момент мне даже стало не по себе. Казалось, эта волна хохота никогда не закончится. Минуты текли, а её смех всё не утихал. Он наполнял комнату, отражался от стен, становился чуть ли не отдельным персонажем нашего разговора.
Когда хохот Анны начал напоминать нечто граничащее с истерикой, я решила вмешаться. Поднялась, подошла к кулеру, налила воды в одноразовый стаканчик и протянула ей, настойчиво попросив выпить. Она сделала несколько глотков, ещё пару раз судорожно всхлипнула, вытерла выступившие на глазах слёзы и, наконец, смогла отдышаться. Я выждала ещё пару секунд, чтобы удостовериться, что приступ веселья действительно прошёл, и, убедившись, сказала:
– Я прошу вас отнестись к моим словам серьёзно. Поверьте, я не фантазирую и не разыгрываю вас. Всё, что я рассказала, – это чистая правда. Да, звучит так, будто это сюжет какого-то детективного романа, но, уверяю вас, это наша с вами реальность. И в этой реальности вы – официальная супруга Поликарпова.
Я вытащила из сумки свидетельство о браке и протянула его Анне. Она взяла документ, посмотрела на него, и в одно мгновение её лицо потеряло весь румянец. Губы её слегка приоткрылись, но ни слова не сорвалось с них. Спустя мгновение, словно опасаясь прикосновения, она пододвинула бумагу обратно ко мне.
– Быть этого не может… – пробормотала она. – Он же сказал, что развёлся со мной.
– Когда именно он вам это сказал?
– Примерно через полгода после свадьбы. Позвонил и объявил, что подал на развод. Я тогда даже не удивилась. Всё было как-то буднично, сухо… А оказывается, всё это время мы с ним… – её голос дрогнул.
– Да, всё это время вы оставались его законной женой, – кивнула я. – И что самое удивительное, это обстоятельство каким-то чудесным образом умудрились упустить его юристы. А ведь у Поликарпова целый юридический отдел – человек двадцать сидит и следит за документами.
Анна задумчиво покачала головой.
– И на старуху бывает проруха, – слабо улыбнувшись, заметила она.
– Именно так, – согласилась я. – Кстати, а почему вы не стали менять фамилию обратно после того звонка?
– Ой, а зачем? Мне эта фамилия нравится. Она красиво звучит. Да и если честно, сначала было просто лень менять документы, а потом уже и смысла не видела. Все ко мне привыкли, и представьте, сколько мороки будет сейчас, если вдруг решу всё-таки сменить! – Она задумалась, потом вскинула на меня внимательный взгляд. – Хорошо. Допустим, всё это правда. Допустим, я действительно жена Поликарпова. И что мне теперь с этим делать?
Я вздохнула и, сцепив пальцы в замок, опустила руки на колени.
– Это значит, что к вам в ближайшее время нагрянут его представители. Скорее всего, первым прибудет один из адвокатов, напоминающий внешне Дэнни Де Вито. Помните такого? Он играл в комедии «Близнецы» вместе с Арнольдом Шварценеггером.
– Такой маленький, лысый и кругленький? – уточнила Анна.
– Да, именно. Я даже прозвище ему придумала – Колобок. Зовут его, кстати, Аркадий Абрамович Зильбельборд.
Анна невольно улыбнулась, впервые за весь разговор. Эта её улыбка мне понравилась – значит, страх потихоньку отступал.
– Ну и фамилия, – пробормотала она. – Её хоть без запинки можно выговорить?
– Со временем привыкаешь, – пожала я плечами. – Так вот, его задача будет проста: убедить вас подписать заявление на развод и отказаться от любых имущественных претензий к Поликарпову.
Анна нахмурилась.
– А какие у меня вообще могут быть претензии?
Я пристально посмотрела на неё.
– За время вашего формального брака Поликарпов сколотил огромное состояние. По закону вы имеете право на половину всего.
Анна замерла. Несколько секунд она молчала, явно осмысливая сказанное. Потом медленно выдохнула:
– Вы… шутите?
– Нисколько, – заверила я.
Она прикрыла рот рукой, словно боялась, что вырвется крик.
– Боже мой… – только и смогла произнести она.
– Не спешите радоваться. Люди, обладающие огромными состояниями, превращаются в настоящих хищников, если хоть кто-то посягает на их собственность, даже на самую малую её часть. Они цепляются за неё мёртвой хваткой, и никто не может её разжать. Поликарпов не станет исключением. Он мобилизует против вас целую армию адвокатов, самых дорогих, самых беспощадных. Эти люди сделают всё, чтобы у вас не осталось ни единого шанса на победу. Более того, он может пойти даже дальше… он может попытаться отнять у вас племянницу, – сказала я, наблюдая, как бледнеет Анна.
– Что?! Как?! Зачем?! – её голос сорвался, а руки, сжавшие край стола, побелели от напряжения. – Я не позволю! Никому её не отдам! Без меня она пропадёт!
– Успокойтесь, не паникуйте, – мягко, но твёрдо произнесла я. – Я привела это лишь как пример, чтобы вы осознали, насколько далеко может зайти ваш муж в своей жажде обладания. У меня, к примеру, он пытался отнять Машу, девочку, которую я опекаю.
– Но ведь вы же говорили, что она его племянница? – Анна нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.
– Да, но ровно настолько же она ему не нужна, как и ваша девочка. Для него дело принципа: “моё должно оставаться моим”. Вне зависимости от реальной ценности. Для таких людей владение важнее самих людей.
– Как говорят мои дети, сам не ам и другим не дам, – горько усмехнулась Анна. – Но что же мне делать? Как защититься? Я не знаю, как вести себя с адвокатами, у меня даже своего юриста нет. Да и откуда бы ему взяться? Это мне не по карману.
Я чуть наклонилась вперёд, придавая голосу весомость.
– Запомните главное. У меня есть план. Сегодня утром я встречалась с Зильбельбордом… ну, Колобком, как я его называю. Мы обсудили несколько пунктов, и один из них касается лично вас. Дайте-ка я зачитаю. – Я извлекла из сумочки аккуратно сложенный лист бумаги и развернула его. – “Пункт 4. Оказать Анне Ивановне Поликарповой единовременную материальную помощь в размере десяти миллионов евро”.
Анна вскинула голову, её брови взлетели вверх.
– Сколько-сколько?!
– Десять миллионов евро. При разумном подходе этих денег хватит вам на всю жизнь. Вы сможете дать племяннице лучшее лечение, достойное образование, обеспечить ей будущее, в котором она будет счастлива и защищена. Это шанс, который нельзя упускать.
– Но что я должна сделать взамен? – голос её был осторожен, взгляд недоверчив.
– Подписать согласие на развод и отказаться от дальнейших претензий к Поликарпову.
Анна задумалась, её пальцы бессознательно сжались вокруг ручки, которой она выводила какие-то завитки на листе бумаги. Наконец, она неуверенно произнесла:
– Но я ведь могу попробовать отсудить половину его состояния? Разве это невозможно?
– Теоретически – возможно. Практически – нет. В таком случае Поликарпов пойдёт ва-банк, включит все связи, бросит любые деньги, лишь бы оставить вас с пустыми руками. А ещё сделает всё, чтобы забрать у вас девочку. Он не остановится ни перед чем. Ваша единственная защита – принять отступные и больше никогда не попадать в его поле зрения.
– А если он обманет? – в её глазах мелькнула тень страха. – Если отдаст деньги, а потом найдёт способ их забрать?
Я позволила себе лёгкую улыбку.
– Мы составим такой договор, что он и на километр не сможет к вам подойти, не говоря уже о том, чтобы что-то отнять.
Анна снова замолчала, сосредоточенно чертя что-то на бумаге. Я наклонилась, заглянула – на листке проступали контуры лисички, выглядывающей из норы. Забавно, но мило. Учительница, а, оказывается, ещё и талантливый художник. В душе шевельнулась лёгкая зависть: мне бы так рисовать! Но что поделать, максимум на что я способна – карикатурные рожицы.
Я выждала ещё немного, а затем негромко, но настойчиво спросила:
– Так что скажете, Анна Ивановна? Какое примете решение?
Она подняла глаза, в которых всё ещё читалась неуверенность, но теперь и что-то ещё – подозрение?
– А ваш интерес в чём? – спросила она медленно. – Вы так стараетесь ради меня и моей племянницы. Не хотите ли вы потом половину от этих миллионов?
Я откинулась на спинку стула, покачала головой и усмехнулась.
– Мне от вас ничего не нужно. Я просто не люблю, когда справедливость остаётся на обочине жизни. Если бы вы были богатой женщиной, с мужем, тремя детьми и прекрасным домом, я бы даже не вмешалась. Но вы – учительница, человек благородной профессии, попавший в сложные обстоятельства. У вас на руках ребёнок-инвалид, и вы бьётесь за выживание.
Анна нахмурилась, словно ощетинившись.
– Только не надо нас жалеть. Мы не просим милостыню.
Я кивнула, соглашаясь.
– Это не жалость. И не подачка. Это попытка уравнять шансы. Поликарпов не имеет права забрать у вас всё. Часть его состояния должна послужить вам и вашей племяннице. Вы заслуживаете этого. – Я сделала паузу, давая ей осознать мои слова. – Вопрос в том, готовы ли вы принять помощь и сделать правильный выбор.
В этот момент в дверь класса раздался осторожный, едва слышный стук.
– Можно? – в проёме появилась завуч, её лицо выражало тревогу. – Анна Ивановна, тут к вам ещё один посетитель. Говорит, что он адвокат. Что происходит вообще? Вы можете мне объяснить? Я начинаю волноваться.
Я слегка улыбнулась, стараясь придать голосу уверенность, чтобы не усиливать её беспокойство.
– Всё под контролем, не переживайте. Давайте поговорим. А вы, Анна Ивановна, помните каждое моё слово. Не уступайте. Держитесь твёрдо, без колебаний. Как говорится, отступать некуда – позади Москва.
С этими словами я направилась к выходу, завуч, поколебавшись, последовала за мной. Она привела меня в свой кабинет, усадила за стол, поставила передо мной чашку с чаем и потребовала объяснений. Так и пришлось мне провести с ней почти сорок минут, нахваливая Анну Ивановну так, что она у меня получилась чуть ли не педагогом века. Я уверяла завуча, что её вот-вот пригласят на работу в министерство, причём дело настолько серьёзное, что для оформления документов прислали юриста.
– Но он же сказал, что адвокат, – не сдавалась завуч.
– Это его основная специальность, – с лёгким намёком на снисходительность пояснила я. – Но у нас он, так сказать, на аутсорсинге. Основная работа у него – адвокатская, а для нас он временно выступает в роли юриста. Совмещает, так сказать.
Постепенно завуч успокоилась. Правда, у неё сложилось впечатление, что Анна Ивановна всё-таки вляпалась в какую-то историю, но, убедившись, что всё улажено, больше вопросов не задавала. Я же, воспользовавшись моментом, поспешила обратно в класс.
Анна Ивановна встретила меня с улыбкой, в её глазах читалось облегчение.
– Ну, как всё прошло? – спросила я с порога.
– Замечательно! – с энтузиазмом ответила она. – Этот Колобок уехал злой, как чёрт. Он набросился на меня с требованиями немедленно подписать заявление о разводе, но я твёрдо отказалась. Всё сделала, как вы сказали: сначала подписываем договор, а уже потом говорим о разводе. Он был в бешенстве! – с гордостью добавила она.
– Отлично! Вы молодец! – похвалила я её, радуясь тому, что она не поддалась давлению.
Мы договорились, что завтра я вышлю Анне Ивановне договор по электронной почте, она его внимательно изучит, выскажет замечания, если они появятся. Затем документ отправится Поликарпову. У него, конечно, целая армия юристов, они тоже всё проверят. А дальше будем решать, что делать. Если он согласится – подпишем.
– А если он не согласится? – тревожно спросила Анна Ивановна.
– А куда он денется с подводной лодки? – усмехнулась я.
Но Анна Ивановна не разделила моего оптимизма. В её взгляде промелькнула настоящая паника.
– Он же миллиардер… Вдруг он решит меня убрать? Автокатастрофу подстроит, или, не дай бог, мне на голову случайно упадёт кирпич, – она сглотнула, явно накручивая себя.
– Во-первых, сейчас не «лихие девяностые», и так просто людей не убирают, особенно если они заранее обо всём позаботились. А во-вторых, мы сделаем кое-что для вашего спокойствия, – сказала я, выдержав паузу. – Вы запишете свою историю на телефон.
– В каком смысле? – насторожилась она.
– В прямом. Под запись расскажете всё: кто приходил, что предлагал, как вы ответили. Полностью изложите свою версию событий. А в конце скажете, что если с вами что-то случится, значит, за этим стоит миллиардер Поликарпов.
– Но он же даже не узнает об этой записи! – недоверчиво произнесла Анна Ивановна. – А если узнает, скажет, что я всё выдумала.
– Не скажет, – уверенно ответила я. – Потому что у вас будет не одна запись, а две. Пока вы записываете себя, я буду снимать вас на свой телефон. Потом обменяемся видео. А когда мне снова придётся говорить с Колобком, я ненавязчиво напомню ему об этом. На всякий случай.
Анна Ивановна долго смотрела на меня, обдумывая мои слова, а затем кивнула. Так мы и поступили. После этого я уехала в Москву и стала ждать, как Поликарпов отреагирует на мои условия. Отступать и тем более сдаваться я не собиралась. Пусть знает: даже маленькие, одинокие девушки умеют за себя постоять.
Пока ждала его ответа, решила заручиться поддержкой надёжного юриста. Позвонила Нюше, попросила его помочь. Конечно, могла бы справиться и сама, но карточку с миллионами мне пока не разблокировали, а хороший юрист в Москве стоит баснословных денег. Так что пришлось воспользоваться связями.