Глава 42
Я была уверена, что на флэшке найдутся какие-нибудь финансовые документы. Возможно, свидетельства крупной мошеннической схемы, грандиозной аферы, потянувшей на несколько миллиардов рублей. Или даже материалы по уголовному делу, заведённому на Поликарпова, которого подозревают в убийстве. Но мои ожидания оказались напрасными. Ничего подобного внутри не было. Напротив, найденное показалось настолько обыденным, что я даже сначала усомнилась в его значимости. Компромат? Да что вы, одно лишь свидетельство о браке – и ничего больше.
Но стоило мне внимательно взглянуть на имена молодожёнов, как я замерла, поражённая. Поликарпов женат? Этот человек, о личной жизни которого ходили исключительно слухи, оказывается, официально состоит в браке? Ещё более удивительным был тот факт, что его супругой значилась некая Анна Потехина – женщина, младше его всего на год. Однако моё изумление тут же сменилось скепсисом. Ну и что? Если есть свидетельство о браке, значит, где-то должно быть и свидетельство о разводе. Не мог же Артём Валентинович, человек явно не глупый, просто забыть о существовании своей законной жены.
Я решила выяснить, кем является Анна Ивановна Потехина, которая после замужества, судя по документу, сменила фамилию и стала Поликарповой. Оказалось, что она не только жива и здорова, но и ведёт вполне обычную, на первый взгляд, жизнь. Она проживает в Твери и работает в общеобразовательной школе учительницей начальных классов. Современные технологии и социальные сети в очередной раз доказали свою полезность: благодаря им мне удалось не только отыскать Анну, но и разузнать некоторые детали её судьбы. Например, что она официально не замужем и детей у неё нет. Однако причина этого, похоже, вовсе не в отсутствии личной жизни, а в том, что она одна воспитывает ребёнка-инвалида – свою двоюродную племянницу. Как выяснилось, девочка осталась без родителей: те были лишены родительских прав за жестокое обращение и полное пренебрежение её здоровьем.
Эти сведения мне удалось подтвердить другим способом. Я позвонила в школу, где работала Анна, представившись проверяющей из министерства образования, и попросила заместителя директора по начальной школе дать характеристику на учительницу Поликарпову. Завуч, явно встревожившись, вначале заподозрила, что на Анну поступила жалоба, но я тут же её успокоила, сказав, что для Анны Ивановны готовится Благодарственное письмо в честь Дня учителя. "Можете не волноваться", – заверила я её. Услышав это, завуч буквально расцвела и принялась с восторгом рассказывать, какая Поликарпова замечательный педагог и человек.
Заодно она поделилась и историей о том, как Анна взяла под опеку свою 14-летнюю племянницу, чью жизнь едва не сгубили родные родители. Девочка родилась с врождённой астмой, но мать с отцом, злоупотреблявшие алкоголем, совершенно не заботились о её здоровье. Ребёнок едва не погиб, прежде чем Поликарпова вмешалась. Она пыталась вразумить родителей, но, не добившись результата, обратилась в органы опеки. "О, да, с этими службами я хорошо знакома", – подумала я в тот момент.
Как оказалось, Анна была человеком не только добрым, но и настойчивым. Она не отступилась, добилась, чтобы пьющих родителей лишили прав, и взяла племянницу к себе. "Вы представляете, как им тяжело? – вдруг жалобно проговорила завуч. – Зарплата у учителей небольшая, а тут подросток с особыми потребностями. Но Анна Ивановна не жалуется, она справляется. Мы все, чем можем, ей помогаем. Она берётся за дополнительные занятия, чтобы хоть как-то свести концы с концами, ну вы понимаете".
Мне это было понятно. Но один вопрос не давал мне покоя. Я решила уточнить у завуча, замужем ли Анна Ивановна в настоящее время.
– Что вы! – рассмеялась та. – Нет, конечно. То есть была, когда ей было 18 лет. Но брак продлился всего полгода. Муж уехал в Москву, строить карьеру в бизнесе, а она отказалась ехать за ним. Так и разошлись.
– И они официально развелись? – задала я самый важный вопрос.
– Ну конечно! – ответила завуч с такой уверенностью, что сомневаться в её словах было сложно.
Я поблагодарила ее за помощь, медленно положила трубку и глубоко вздохнула. "Вот, значит, как..." – в голове закрутились мысли. "Выходит, господин Поликарпов, что вы не просто женаты, а давно и вполне себе законно! Что это означает? Да то, что наш с вами фиктивный брак не просто фиктивный, а ещё и абсолютно незаконный. Это раз. Опеку над Машей я оформила некорректно – это два. Но вот что действительно важно: вы вообще не имеете никакого юридического отношения к этому делу, несмотря на то, что Маша – ваша племянница. Для того чтобы это доказать, вам еще предстоит пройти через массу бюрократических проволочек, а зная ваш характер, не уверена, что вы вообще решитесь на это. Да и что толку, если улики и результаты экспертизы – только у меня? Генетический материал – тоже. И к Маше я никого близко не подпущу!"
Но самая важная мысль, которая пронзила меня, словно разряд молнии: если Анна до сих пор является законной супругой Поликарпова, то у неё есть законное право на половину всего его имущества. Выходит, эта скромная, ни о чем не подозревающая учительница младших классов, воспитывающая племянницу-инвалида, владеет миллиардами?! Эта новость настолько ошеломила меня, что я невольно вскочила с кресла, едва не опрокинув чашку с остывшим кофе. Вот это да! Ну что, господин Поликарпов, держитесь!
На следующее утро, ровно в девять, я набрала номер адвоката Зильбельборда и без обиняков потребовала встречи. Он согласился принять меня в своем офисе, и я, не мешкая, отправилась по указанному адресу.
Юрист ждал меня в своем вычурном кабинете, который был воплощением пафоса и самодовольства. На стене висел массивный портрет самого Зильбельборда, изображающего его не иначе как оратора в римском сенате времен Империи. Он небрежно указал рукой на стул напротив, даже не попытавшись оторвать свое рыхлое тело от громоздкого кожаного кресла, в котором он казался почти кукольным.
– Внимательно вас слушаю, уважаемая Елена, – произнес он с театральной улыбкой. – Надеюсь, у вас есть для меня хорошие новости?
– Превосходные! – бросила я дерзко. – Но, боюсь, не для вас.
– Вот как? Ну-ка, просветите меня, будьте столь любезны, – его губы искривились в ухмылке.
Я молча достала из сумочки светокопию документа и протянула её адвокату. Тот принял её с ленивым видом, пробежал глазами по строкам и небрежно сдвинул бумагу обратно ко мне.
– Подделка, – лениво заметил он.
– Не подделка, а светокопия, – поправила я с холодной уверенностью. – Оригинал хранится в надежном месте. И можете не сомневаться – документ подлинный. С печатями, подписями, на защищённой бумаге Гознака.
– И что из этого? – равнодушно хмыкнул он. – Неужели вы всерьез полагаете, что эта ерунда может хоть как-то повлиять на Артёма Валентиновича? Да вы наивны, мадам. Мне даже жаль вас. Да ему расторгнуть этот брак – что муху прихлопнуть. С его финансовыми возможностями это просто вопрос пары недель. Можете смело считать, что брака уже не существует. Вы только зря теряете время. Вам бы лучше принять предложение моего клиента…
– Это вы наивны, Зильбельборд, – перебила я его. – Анна Ивановна уже знает, что её брак с господином Поликарповым по-прежнему законен. А значит, она имеет полное право на половину нажитого имущества.
– Какого ещё нажитого имущества? – усмехнулся он, покачав головой. – Они не виделись уже много лет, насколько мне известно. Все эти годы я находился рядом с моим клиентом и уж точно знаю, что Анна Ивановна никакого участия в создании его бизнес-империи не принимала. А раз так, то и прав на его состояние у неё быть не может априори!
– А вот тут спорить с вами я не стану, – сказала я, поднимаясь. – Увидимся в суде, господин Зильбельборд. И нет, не в нашем с Поликарповым бракоразводном процессе. А в том, где Анна Ивановна потребует у своего супруга то, что ей по закону принадлежит."
Я резко поднялась, развернулась, готовая уйти, но едва сделала шаг, как за спиной раздался голос:
– Постойте, пожалуйста. Вернитесь. Нужно договорить.
Задержав дыхание, я ненадолго прикрыла глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, а затем медленно опустилась обратно на стул. Вцепившись пальцами в край сиденья, я заставила себя быть внимательной.
– Хорошо, хорошо. Это досадная оплошность. Господин Поликарпов, очевидно, позабыл об этом браке, когда уехал из Твери. Что вы хотите? – адвокат говорил ровно, даже почти равнодушно, но мне было ясно, что он напряжён.
Я молча сунула руку в сумку, достала распечатку и протянула её через стол.
– А вот, я приготовила список.
Зильбельборд взял лист, мельком пробежался по нему глазами, затем прочёл вслух:
– Пункт первый: аннулировать фиктивный брак со Светланой Межерицкой. Пункт второй: отказаться от претензий на опеку над Марией Кропоткиной. Пункт третий: разблокировать банковскую карту, выданную в качестве оплаты услуг, оказанных во время командировки в Швейцарию на международный экономический форум. Четвёртый пункт… – он ненадолго замолчал, вскинув брови. – Оказать Анне Ивановне Поликарповой единовременную материальную помощь в размере десяти миллионов евро.
Адвокат медленно сложил лист и постучал им по столу.
– Что ж, хорошо. Я передам эти просьбы…
– Это не просьбы, а требования, – поправила я, скрестив руки на груди.
Он слегка усмехнулся.
– Хорошо, пусть так. Я передам господину Поликарпову. Ответ получите, полагаю, в ближайшие день-два.
На этом наша встреча завершилась. Поднявшись, я кивнула ему на прощание и покинула кабинет. Выйдя на улицу, быстро направилась к машине, в голове уже выстраивая дальнейший план действий. Времени было мало. Мне срочно нужно было увидеть Анну Ивановну и поговорить с ней. Я блефовала, когда сказала юристу, что она в курсе и готовится подать в суд. Теперь следовало поторопиться, чтобы люди Поликарпова не добрались до неё первыми. Преимущество пока было на моей стороне: Зильбельборду требовалось время, чтобы согласовать всё с клиентом, продумать стратегию, а затем уже отправить к ней кого-то. Я не сомневалась, что они попытаются её подкупить. Скорее всего, предложат какие-нибудь жалкие подачки в обмен на отказ от претензий.
До Твери оставалось чуть больше 180 километров, и я проехала это расстояние за три часа, почти не сбавляя скорость. Город встретил меня серым небом и влажным воздухом – недавно здесь прошёл дождь. Я припарковалась возле школы, в которой работала Анна Ивановна, вышла из машины и направилась ко входу. Скучающий охранник даже не повернул головы в мою сторону, но когда я попросила его позвать кого-то из администрации, лениво отмахнулся.
Пришлось звонить завучу. Женщина появилась через минуту – улыбчивая, явно польщённая моим визитом. При виде меня она даже засуетилась, собираясь пригласить в кабинет директора, но я прервала её:
– Прошу вас, я здесь инкогнито. Не хочу шумихи. Мне бы просто побеседовать с Анной Ивановной, задать ей несколько уточняющих вопросов. Не волнуйтесь, ваша школа у нас на хорошем счету, никакого компромата я не ищу.
Завуч, конечно, не до конца мне поверила, но спорить не стала и проводила в класс. Там я и увидела её – женщину, которая, в отличие от меня, была вполне законной супругой Поликарпова.
Я заранее проверила информацию через знакомую в ЗАГСе – брак действительно не был аннулирован. Официально он существовал. Развода не было.
Анна Ивановна оказалась женщиной невысокого роста, не больше ста шестидесяти сантиметров. Худенькая, с большими голубыми глазами, длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую, тяжёлую косу, спускавшуюся почти до поясницы. Одежда её была скромной – простенький костюмчик, невзрачные туфли. Когда она увидела завуча, то улыбнулась ей – тепло, искренне. Поздоровалась сначала с ней, затем со мной.
– Вот, человек из министерства образования, – представила меня завуч.
В следующую секунду улыбка исчезла с лица Анны Ивановны.
– Ну, не буду вам мешать, – сказала завуч и поспешила выйти из класса.
Мы, две жены Поликарпова, остались тет-а-тет.