Дорогие мои! Сегодня принесла вам продолжение истории про Изабеллу. Удастся ли Изабелле и её друзьям совершить побег?
Глава 21. Погоня
Легко сказать — трудно сделать.
Фредерик не поддержал идею ехать ночью. Военные посты Ганзы точно будут проверять тех, кто мчится по пустым дорогам. И на каком-нибудь посту окажется «тупой идиот», который нас задержит. Нам придётся вступать в бой, и неизвестно, чем это закончится.
— Тогда мы всё-таки полетим… — сказала я, и все снова посмотрели на меня как на сумасшедшую.
План мой был прост. Мы едем рано утром, ещё до рассвета, к прекрасному человеку Клаусу Грюйеру и просим его отвезти нас, показав бумагу, подписанную королём.
— А если он не согласится? — тихим голосом спросил Фредерик и грустно улыбнулся.
«А вот ты и не угадал, дорого́й, убивать никого не будем», — подумала я, а вслух сказала:
— Тогда мы возьмём Клауса в заложники и заставим нас отвезти.
Я почти услышала, как и Фредерик, и Скандр вдохнули и пару секунд не могли выдохнуть.
— Иза, ты когда-нибудь летала на флюгшипе?
— На флюгшипе — нет.
— Что значит «на флюгшипе — нет»? А на чём тогда летала?
— Я тебе потом как-нибудь расскажу, Фредерик, давай сначала выберемся.
План был таков: Скандр с Катриной, её гувернанткой и двумя охранниками ждут нас в карете. Я и Фредерик идём в дом к Клаусу. Диб и с ним ещё какой-то Змей тоже идут в дом, но не с главного входа, чтобы подстраховать нас в случае отказа Клауса помочь.
Мы собрались, и около пяти утра я стучала в двери дома Клауса Грюйера. Всё-таки хороший он человек, потому что каким бы странным ни казался ему наш визит, он нас принял.
Мне было жаль его обманывать и подставлять под гнев короля Франца, но только у него был собственный флюгшип. В принципе, собственный флюгшип был ещё у короля, но боюсь, что с королём договориться было бы ещё сложнее.
Сонный Клаус сначала не мог понять, что мы от него хотим. Пришлось достать бумагу и попросить помощи в перевозке меня, моей племянницы и охраны.
— Зачем вам лететь на флюгшипе? Вы же можете воспользоваться лошадьми, — твердил фабрикант, не понимая, зачем я хочу платить огромные деньги за поездку на флюгшипе.
Время шло, светало. Скоро станет опасно передвигаться по городу, и мужчинам надоело уговаривать. В дверь зашли Диб и неизвестный мне человек в полностью закрытом чёрном комбинезоне, под руку он держал полуодетую женщину.
— Марта? Господин Фоам, что происходит? — до Клауса начало доходить, что мы настроены серьёзно.
Я растерялась, потому как не ожидала, что люди Сардо так быстро перейдут к «активным действиям». Но мне на выручку пришёл Фредерик.
— Господин Грюйер, нам надо, чтобы вы отвезли нас в Корцию. Тихо и без проблем. Вы нас отвезёте, потом вернётесь вместе со своей супругой, — произнёс Фредерик. Я бы так не смогла, потому как мне было неприятно поступать подобным образом. Но здесь либо мы, либо они.
— Позвольте мне одеться и взять ключи.
— Только без глупостей, господин Грюйер, — предостерёг его маркиз.
***
Мы всё-таки сделали это! Вот уже час, как мы взлетели с небольшого поля, куда нас привёз Клаус. Ещё полчаса — и будем в Корции.
Король уже попытался по шпрехлаг связаться с Клаусом, и это было, когда флюгшип только набирал высоту. Но я запретила отвечать.
Ещё два часа — и королю будет не до нас. В Ганзе начнётся «веселье», которое люди в моём мире назвали бы экономический кризис. Утром главный финансист сообщит банкам о том, что у банкирского дома «Фоам и Сын» не хватит средств для погашения векселей, после этого банки «ломанутся» за деньгами, и банкирский дом «Фоам и Сын» объявит себя банкротом.
Потом пройдёт информация, что жалованье военным и рабочим выдавали фальшивыми ассигнациями, и их больше не принимают. Как отреагируют люди, я предсказать не могла, но по земной истории они начнут бояться бумажных денег и не будут принимать их к оплате*.
(*Фальшивые деньги Наполеона. Те, кто соглашался продавать захватчикам продовольствие, требовали в качестве оплаты золото или серебро (бумажные денежные знаки просто не подлежали размену). Жалование, выплачиваемое фальшивыми ассигнациями, даже увеличенное со временем в два раза, составляло только половину обычного содержания. Отсутствие возможности воспользоваться этим жалованием ещё более осложняло ситуацию, — прим. автора).
А пока мы с Катриной наслаждались полётом, глядя из окна иллюминатора вниз.
Мы приземлились недалеко от границы, Фредерик по шпрехлаг связался с одним из своих агентов.
Я передала бумагу короля Франца Клаусу. Не стала просить прощения, но сказала:
— Клаус…
— Будьте добры, господин Фоам, называйте меня господин Грюйер. Я не желаю более иметь вас в друзьях.
— Клаус, познакомьтесь, это Катрина, — представила я сестру. — Она не может говорить, потому что в детстве перенесла тяжёлое потрясение. Ваш король похитил её и удерживал на территории Любека. Это всё, что я хотел…а вам сказать. Прощайте.
На этих словах я развернулась и не оборачиваясь пошла в сторону. Пусть взлетает. И хотя от денег он отказался, я позабочусь о том, чтобы его семья не осталась без средств.
— Господин Фоам, — Клаус так и не зашёл в свой флюгшип.
— Да, что вы хотите? — почти крикнула я, потому как была уже довольно далеко от Клауса.
— Господин Фоам, до свидания, — прокричал Клаус Грюйер и побежал во флюгшип.
Я улыбнулась. Ну умный же мужик!
***
— Wie gibt es kein Geld? (Как нет денег?) — глава банка Данциг кричал, понимая, что криком делу не поможешь.
Его помощник вытирал лоб клетчатым платком, но ничего не менялось. Только что во все банки Ганзы пришло телеграфное уведомление о банкротстве алдонского банка «Фоам и Сын». С учётом того, что кредиторы не могли платить, потому что ни один корабль так и не вернулся с товаром, это был крах.
А в это время в королевской резиденции Любека
— Ваше Величество, девочка пропала, — дрожащим голосом докладывал барон фон Штафф. — Она просто исчезла.
— Кто-то ещё пропал?
— Да, вместе с ней пропала её гувернантка и ещё несколько слуг.
— Чёрт знает что! Б… какое-то! — у короля Франца не было слов, поэтому Алексей Петрович пришёл на помощь.
— Ваше Величество, какие будут указания? — барон не знал, что ему делать, и тихонько пятился к двери.
— Идите, барон, и разберитесь, что у вас происходит! Почему у вас в доме было полно́ чужих агентов?
— К-как чужих? — на барона было страшно смотреть.
— Фон Штафф, а почему, вы думаете, исчезли слуги?
— П-почему?
— Потому что они выполнили свою задачу, идиот! Идите… вон!
Барон, пользуясь тем, что его послали, медлить не стал и шустро выскочил из кабинета короля.
«Попаданец Данила, это всё он, — думал король. — Вот же сволочь… а я как дурак всю душу ему открыл…»
Но долго предаваться размышлениям о подлом соотечественнике королю не дали.
— Ваше Величество, беда! У нас больше нет банков, они объявили о банкротстве, — канцлер потерял свою обычную невозмутимость.
— Позовите главу финансов, — приказал король.
— Его нет, уже искали. Нет ни его, ни семьи.
Король прикрыл рукой лицо, вызывая в памяти то, о чём его ночью предупреждал Данил. Эт-то что, этот сопляк всё это устроил?
Вдруг снова распахнулась дверь и вбежал молодой телеграфист:
— Срочное донесение для его величества!
Король пробежался глазами по телеграфной ленте, нахмурился и сказал:
— Поморское воеводство выходит из Ганзы…
В течение дня из Ганзы вышел Гронинген и Готланд.
Так, буквально за один день Ганзейский союз прекратил своё существование.
***
Мне хотелось прыгать как маленькой. Мы в Корции, Катрина со мной, Клаус, похоже, на меня не злится!
Было решено поехать к барону Туйскому, чтобы забрать его с собой в Ризу. Я не хотела больше оставлять Катрину. На следующей неделе должна состояться официальная коронация, правда, без жезла, но ничего, мне хватит короны и меча.
Барон даже постарел за те дни, что мы занимались вызволением Катрины. Но когда он увидел девочку, лицо его осветилось такой неподдельной радостью, что у меня на глазах выступили слёзы.
Во время ужина, который больше напоминал тёплые семейные посиделки, приехал посыльный. Судя по внешнему виду — кто-то из тайной службы. Они там все какие-то незапоминающиеся. Фредерик вышел, а когда вернулся в столовую, на лице у него было торжествующее выражение.
— Ганзы больше нет! — торжественно произнёс он, улыбаясь и восхищённо глядя на меня. — Гронинген, Готланд, Поморское воеводство вышли из союза и отправили в Корцию запрос на установление торговых отношений и организацию посольств.
— А что Любек? — спросил барон.
— Любек пока молчит, но достоверно известно, что уже две купеческие гильдии Любека перешли под юрисдикцию Готланда, — всё так же широко улыбаясь ответил Фредерик.
— Нам нужно в Брандт, — вдруг пришло осознание, что надо бы остановить Хавзара и товарищей «каперов». — Надо поговорить с гронингенцами.
Но меня остановили на ходу и сказали, что послание о приостановке «действий на море» гронингенцам уже передано, а Хавзар и остальные капитаны приглашены в Ризу на коронацию.
«Хорошо, когда рядом есть надёжное мужское плечо», — вдруг пришло осознание этого факта, и от одного этого на душе стало ещё теплее.
После ужина мы ещё долго обсуждали Ганзу и рассказывали барону о наших приключениях. Потом я заметила, что Катрина начала клевать носом, и пошла уложить её спать.
Уложив, как мне казалось, уснувшую девочку, стала поглаживать её спинку, а она вдруг повернулась ко мне, открыла глазки и тихо сказала:
— Иза, я люблю тебя…
— Катя, ты заговорила! — у меня даже перехватило дыхание. — Катя… девочка, сестрёнка… Я тоже тебя очень люблю, — обняла и гладила её по головке, по мягким волосикам, пока не почувствовала, что девочка снова засопела.
Я ещё долго смотрела на спящего ребёнка. Радость переполняла меня. Всё обязательно наладится, всё я делаю правильно.
Легла, но долго ворочалась, сон никак не приходил, тревожили мысли то о Фредерике, то о короле, который возомнил, что он бог.
Поняв, что не смогу уснуть, если меня не обнимут, не поцелуют и не наговорят милых глупостей, встала… и пошла к Фредерику.
***
Фредерик тоже не спал. В его покоях горел ночник. Он сидел за столом и что-то писал. На нём были только рубашка и брюки, камзол валялся на кровати, и вид у маркиза был такой устало-домашний, что мне сразу захотелось его обнять. Но я не успела подойти, как Фредерик вскочил и встревоженно глядя на меня спросил:
— Иза, ты что? Что-то случилось?
— Да, Фред, случилось, — сделав горестное выражение лица, произнесла я «убито». — Никто меня не обнял сегодня ни разу и не поцеловал, — хитро улыбнулась и подняла на него «честные глаза».
Маркиз больше не стал тратить время на слова. Подхватил меня, как будто сам только и ждал, когда ему позволят это сделать. Первый поцелуй был полон нежности, Фред мягко обхватил мои губы, потом поднял на руки, сам сел на кровать, а меня посадил к себе на колени. Поцелуи становились всё откровеннее, и вскоре я почувствовала, что на нём уже нет рубашки, а на мне — сорочки. А дальше всё было в розовом тумане с «единорогами».
Не помню, спрашивал он меня, или я потребовала, чтобы он уже не останавливался, но когда мы очнулись, я обнаружила себя обнажённой и совершенно счастливой, лежащей в объятиях Фредерика.
— Иза, любимая, прости, я не сдержался, — начал оправдываться этот «аристократ».
— Не прощу, если ты не перестанешь нести эти глупости с оправданиями, — я погладила его по спине и прижалась носом к груди, отчего у Фредерика вырвался стон. — Я сама захотела и сделала, у тебя не было шансов отказаться, дурачок.
***
С утра на завтраке барон, как мне показалось, особенно строго разговаривал с Фредериком. А когда мы уже выходи́ли грузиться в кареты, чтобы отправиться в столицу, экономка вынесла какой-то свёрток, который передала Фредерику. Тот с величайшей осторожностью упаковал его в небольшой сундучок, который прикрепил к своему седлу.
Мы ехали в столицу. Впереди была коронация. Надеюсь, меня там ждут приятные хлопоты, по крайней мере, я была уверена, что радостным событием для меня станет свадьба Ивана и Канвы. Но я не знала, что в столице меня ждёт ещё одна встреча — с тем, с кем я предпочла бы больше не встречаться…
Продолжение уже в ленте
Спасибо за ваши комментарии и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы