Дорогие мои! Сегодня принесла вам продолжение истории про Изабеллу. Удастся ли Изабелле и её друзьям совершить побег?
Глава 22. Сорванная церемония
В замке герцогини жизнь кипела. Всё сверкало и украшалось. Шли приготовления к свадьбе. Оказалось, что пришло письмо от брата Канвы. Оно пришло в ответ на сообщение, отправленное мною, в котором я рассказала ему о том, что сестра жива, и её освободили. В письме брат звал Канву вернуться в Панчалу, и они с Иваном решили почти сразу после свадьбы и моей коронации плыть туда.
Теперь я за Канву была спокойна. Тем более что поедет чета Горевых не с пустыми руками, а в сопровождении нового посольства Корции с документами об освобождении Панчалы от колониальной зависимости. Посол также повезёт договоры на поставки и сотрудничество с правящим домом Панчалы, а Канва внесёт свою лепту и вернёт императорские камни.
Я хотела съехать в свой дом, где пока жила Канва, но герцогиня так обиделась на это, что пришлось и мне, и барону Туйскому с Катриной остаться в замке Горевых.
Глядя на Фредерика, который никак не мог оставить меня и всё оттягивал момент, когда ему уже надо будет уехать, как того требовали правила приличия, герцогиня сразу заметила перемены.
— Иза, — в свойственной ей саркастичной манере спросила она, когда Фредерик наконец-то уехал. — Не поторопиться ли и тебе со свадьбой? А то маркиз так светится, что я волнуюсь…
— Не стоит, Софи. Даже если и есть повод волноваться, всё будет в срок, — я уже научилась понимать её завуалированные вопросы.
Герцогиня притворно ахнула:
— Иза, ты о чём?
— Я о том, — улыбнувшись, разъяснила, — что сначала коронация, а потом свадьба. А вы о чём?
Герцогиня расхохоталась. На том и «закрыли» тему «светящихся» маркизов.
Через день после возвращения нам пришлось ехать на Совет, который ждал только меня, чтобы принять послов стран бывшего Ганзейского союза.
Встречу организовали во дворце, в большом зале. Для аристократии Корции я уже королева, и тот факт, что ещё не проведена церемония, не отменяет этого.
«Надо же, как быстро подсуетились», — подумала я, слушая, как каждая делегация использует свой язык, намеренно отделяя себя от Ганзы и Любека.
Хорошо, что с гронингенцами я встретилась ещё накануне. Мы обсудили с ними договор по охране морских путей во всём морском пространстве, принадлежащем Корции. Теперь любой торговый корабль должен будет уплатить охранную пошлину, прежде чем выйти в море. Каждому кораблю в сопровождение будет выделяться корабль Гронингена для обеспечения безопасности.
Во время разговора с капитанами я выяснила, что за время «пиратской операции» погиб только один человек, и то по собственной глупости. Все остальные были отвезены вместе с товарами в Гронинген, где и отрабатывали своё вре́менное содержание, пока шло разбирательство с Ганзой, потому что земли у Гронингена много, а людей мало.
Было решено, что после подписания договоров гронингенцы дадут возможность вернуться тем, кто захочет. Это принесло мне огромное облегчение, потому как я очень переживала за возможные жертвы этой «экономической войны».
Посольство Данцига всё-таки тоже приехало, несмотря на то что они «держались» дольше всех. Оказалось, что их король боялся, что из-за расторжения Ганзейского договора ему станут недоступны флюгшип и остальные технические новшества. Но когда к нему пришли представители торговых гильдий, то стало понятно, что у него только один вариант — выходи́ть из Ганзы и подписывать торговые соглашения с Корцией.
Все посольские грамоты были приняты, разрешения выданы. Теперь пришло время обсудить договоры и готовиться к коронации. Кстати, всем послам передали приглашения для их королей.
***
В день свадьбы Ивана и Канвы я решила отложить все дела, тем более Катрина уже начала на меня обижаться, что я слишком рано ухожу, слишком поздно прихожу и совсем перестала рассказывать ей сказки. Я пообещала сестре, что в день свадьбы мы будем наряжаться и помогать Канве.
Когда Катрина проснулась, я уже была в её комнате.
— Вставай, соня, — ласково сказала девочке.
— Я не Соня, я Катя, — Катрине очень нравилось, как я её называла. Мне тоже было приятно звать её Катей на свой земной манер. Казалось, что я ещё помню, как это было там, на Земле, откуда я так неожиданно для себя переместилась в тело графини Градиент.
Пришлось объяснять, что соня, это тот, кто много спит, и поторопить:
— Так что, Катюша, вставай и пошли будить Канву.
Канву мы нашли в совершенно взъерошенном состоянии. Вот не знаю, это так у всех невест предсвадебная лихорадка начинается или только у некоторых? У меня что, тоже так будет?
Канва снова заявила, что это ошибка, и она не должна портить жизнь Ивану. После такого заявления мне пришлось отослать Катрину и в прямом смысле «потрясти» невесту.
— Канва, даже не смей такое говорить! Если ты действительно любишь Ивана, то всё делаешь правильно. Отказаться от него ты можешь только если не уверена в своих чувствах.
Она возмущённо посмотрела на меня.
— Я люблю Ивана больше жизни, как ты можешь такое говорить?!
— Ну вот и отлично! Тогда прекращай истерику и давай собираться, — я открыла дверь, и в комнату ввалились подслушивающие Катрина и горничная.
— Ну вот и помога, — сказала я, не дав им начать извиняться. — Давайте одеваться!
Свадьба была очень красивой. Нарядный Иван, которого на кресле в небольшой семейный храм прикатил не менее нарядный Ганеш, весь светился, глядя на свою прекрасную невесту. Я подумала, как же мало нам, женщинам, для счастья надо, и как же много… Чтобы любили вот такой любовью, которая излечивает даже самые «смертельные» раны и разглаживает самые застарелые шрамы.
Мы с Фредериком решили, что наша свадьба будет сразу после коронации, как только позволят приличия. Я хотела бы после свадьбы уплыть в Панчалу, но увы, как только я официально надену корону, подобные перемещения пока станут недоступны. Придётся довольствоваться письмами, которые мне обещала писать Канва.
У нас с Фредериком было ещё одно дело, которое надо было обсудить до коронации. И дело это касалось Альберта. Мальчишка очень переживал смерть Георга. Он не стал ему отцом — не успел, но зато он успел стать ему товарищем, который за короткий срок многому его научил. И мальчику его не хватало.
Пока Альберт не знал, какая судьба ему уготована, но чтобы когда придёт срок, он был готов взвалить на себя это бремя, нам надо было позаботиться о его обучении и о том, чтобы мальчик вырос в любви, в обстановке, которая позволит ему стать благородным человеком и умным королём. Поэтому мы решили, что как только поженимся, то сразу его усыновим, пусть растёт в семье. Но сперва это надо было обсудить с мальчиком.
До коронации так и не нашли времени, чтобы вместе встретиться с Альбертом и всё рассказать, объяснить. Решили, что сделаем это после, тем более что мы собирались всем объявить о титуле мальчика и представить всем молодого герцога Клински.
***
На коронацию собрались все великие роды королевства. На площади перед дворцом поставили возвышение, на которое мне предполагалось зайти и «призвать» корону, меч и жезл.
Призвать — это было сильно сказано, представители каждой отдельной ветви аристократии должны были поднести каждый предмет, а моей задачей было активировать артефакты так, чтобы это было заметно всем, кто стоял на площади. Передо мной уже лежали меч и корона. Конечно, не хватало жезла, именно поэтому до сих пор сложно с охраной границ, но пока мы справляемся.
Стоя на возвышении уже почти час, я совсем устала. И в этот момент на мои плечи легли чьи-то крепкие руки — тёплые и родные, и знакомый голос произнёс:
— Держись, ещё немного — и мы останемся вдвоём, любимая…
Я вздрогнула и ощутила тёплый влажный воздух храма Кхаджурахо… Вот он, тот момент, ради которого я тогда сделала свой выбор!
Опустив глаза, увидела в первых рядах барона Туйского, который держал за руку Катрину. Рядом с ними стояла мать Фредерика, рядом с ней — Альберт.
Прикрыла глаза:
«Спасибо вам, неизвестные боги…»
Крик и шум раздались внезапно, на меня набросилось несколько человек, прикрывая собой, но с возвышения никуда не деться. Пытаясь рассмотреть сквозь широкие плечи моих защитников, что там происходит, увидела, как над площадью завис флюгшип. Люди от него большой волной откатились в стороны, и кто-то крикнул: «Окружай!»
Вслед за этим раздались металлические звуки, но всё перебил резкий грохот закрывающихся стабилизаторов и скрежет останавливающихся воздушных винтов. Услышала, как защёлкали затворы, и подумала, что надо вмешаться, пока бравые ребята маршала Конрада не сожгли очередной «дирижабль».
— Дайте пройти, — приказала и поняла, как работает «королевский приказ» — даже руки вцепившегося в меня Фредерика разжались, а моя охрана вообще сделала два шага назад.
И передо мной открылась «картина маслом»: зависший над площадью флюгшип, дверь которого распахнулась, и оттуда послышалось:
— Не стреляйте, нам надо приземлиться.
Вперёд вышел Фредерик.
— Кто вы?
— Король Франц прибыл на коронацию королевы Изабеллы! — кто-то громко крикнул с борта флюгшипа, но, насколько я помню голос короля, это был не он.
— Но имени короля Франца нет в списке приглашённых, — с саркастической усмешкой произнёс Фредерик и посмотрел на меня.
Я не знала, что ожидать от бывшего «соотечественника», поэтому молчала и корила себя за то, что так и не нашла времени рассказать Фредерику о том, что король Франц тоже «попаданец».
— У меня есть подарок для вашей королевы, — а вот теперь раздался голос короля. — Мы сбросим канаты, и четыре моих человека спустятся, чтобы закрепить. Не стреляйте.
— Пусть приземляется, — кивнула я Фредерику. — Но будь осторожен, он совершенно ненормальный и… он такой же, как я… Прости, не успела рассказать раньше.
Фредерик кивнул, показывая, что понял то, о чём я хотела сказать.
Солдаты окружили флюгшип, с которого сбросили причальные канаты. По канатам спустились «матросы» и закрепили флюгшип на земле. Их тут же окружили и увели наши люди.
Дверь флюгшипа распахнулась, и в проёме показался король Франц. Он легко спрыгнул на площадь, в руках у него был небольшой ящик.
«Вот мне интересно, что он задумал? У него там королевский артефакт или «автомат Калашникова» с ганзейским названием?» — интуиция вопила, что надо срочно стрелять на поражение.
Фредерик, чувствуя мою панику, остановил короля на подходе к ступеням возвышения.
Король смотрел на меня снизу вверх, и постепенно выражение лица у него менялось от непонимания до откровенного изумления.
— Данила? К-как? Т-ты?
Хорошо, что Фредерик у меня прежде всего умный, он сразу и отправил короля в нокаут, не дожидаясь, пока тот окончательно осознает, что Изабелла Градиент, Альфред Фоам и Данил-попаданец — один и тот же человек.
Мы решили, что не сто́ит прерывать церемонию только из-за того, что посередине площади теперь стоит флюгшип, а рядом с местом коронации лежит король Любека. Флюгшип оттащили, короля унесли, и коронацию решили продолжить.
Коробка, которую король Франц торжественно нёс к возвышению, перед тем как Фредерик его «уронил», лежала на земле.
Вдруг я увидела, как Фредерик потянулся за ней, и сердце охватил странный холод.
— Нет, Фредерик, не трогай! — закричала я, позабыв обо всяком этикете.
Но он уже поднял ящик и открыл его.
Продолжение уже в ленте
Спасибо за ваши комментарии и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить финальные главы истории