Если бы кто-то придумал провести опрос на самое ненавистное российское правительство всех времен – сегодняшние герои наверняка были бы в топе и даже вполне себе претендовали бы на победу. Достойную конкуренцию им в этом вопросе могли бы составить только представители семибанкирщины 90-х.
Их история, как и сам термин «семибоярщина» - родом из XIX века. Тогдашние историки с высоты величия мировой империи заклеймили позором тупых московских бояр века XVII, доведших страну до смуты и позора, впустивших в Москву польский гарнизон и единодушно отвергнутых народом, вставшим как один на защиту страны и веры.
В противовес трусам из кремля представлено истинно народное ополчение, которое их и победило, освободило из польского плена и неосмотрительно простило.
Но, как и многое из их построений, история семибоярщины нуждается в ревизии. Сове больно на глобусе, давайте спасем птичку. В топку все эти миазмы эпохи романтизма. Только история, только хардкор.
Семибоярщина появилась в нашей истории в августе-сентябре 1610 года и считается правительством без царя. Но нужно помнить, что формально Дума и патриарх позвали на престол королевича Владислава Васа, его же именем и правили. В заграничных учебниках вообще в 1610-12 в России правит Владислав I (с отсылкой к seven boyars, не без этого). История ее правления и правда печальна. Уже к зиме 1611 оно превратилось в правительство без страны. Восставший Новгород посадил на кол ее наместника Ивана Салтыкова, из восставшей Калуги бежал ограбленный до нитки ее наместник Юрий Трубецкой, а восставшая Рязань прекратила поставки хлеба в Москву. Сил у правительства хватило лишь разгромить восставший Углич. Армия князя Куракина, отправленная приводить в чувство Рязань, вернулась битая, как и отряды, посланные под Калугу. Весной восстала уже Москва. Спасать обанкротившееся правительство пришлось друзьям из Речи Посполитой, тех хватило на полтора года. По итогам московского взятия остатки семибоярщины отказались от присяги Владиславу и влились в новое правительство национального примирения, впоследствии присягнули Михаилу Романову.
И вопросов к этой истории как всегда сильно больше, чем ответов.
Считается, что семибоярщина пошла на соглашение с поляками из страха перед московской чернью, поддерживавшей Дмитрия Угличского (Лжедмитрия II). Чем он так уж страшен этой семерке? И семерке ли?
Почему восстали Новгород и Рязань? А Углич и Калуга?
Кто стоял за московским восстанием 1611?
Нет ли в нашей истории событий, похожих на краткий триумф и падение семибоярщины? А в соседской?
Почему Владислав не приехал в Москву?
На что надеялось обреченное правительство полтора года осады?
Кто не дожил до освобождения? Почему ополченцы пощадили выживших, а новый царь возвел их на высочайшие должности?
Много вопросов хороших и разных. Стоит убрать эмоции, и они сыплются как горох из прохудившегося мешка. Но нужны ответы. И факты, которые на них укажут.
Давайте для начала вспомним поименно этих самых семь бояр.
Итак, первый боярин и глава этого правительства. Федор Иванович Мстиславский, серый кардинал русской смуты XVII века собственной персоной.
По линии бабушки праправнук Ивана III (его бабушка – дочь великого князя Евдокия Ивановна) и потомок казанской царской династии (его дед Петр Ибрагимович/Худайкул, сын и брат казанских ханов Ибрагима (1467-79), Ильхама (1479-87), Мухаммед-Амина (1484-1519), Абдул-Летифа (1497-1502). По отцовской – знатного литовского рода Гедиминовичей Мстиславских (Заславских). По материнской линии – потомок Шуйских (Горбатые-Шуйские). Мачеха из рода Воротынских (не знаю важно ли, но пусть будет).
Женился трижды. На Ульяне Холмской (наследница тверских князей), Прасковье Нагой (двоюродная сестра царицы Марии Нагой) и Ирине Темкиной-Ростовской (отец и брат – многолетние казанские наместники). Темкины-Ростовские страшно местничали с Буносовыми-Ростовскими, на которых были женаты царь Василий Шуйский и боярин Воротынский.
Первый боярин Думы с 1585 года (с пострига отца). Кандидат на царский трон в 1598, 1606 и 1611 (все три раза – неточно). Воевода, возглавлял русскую армию в боях у стен Москвы в 1591 с крымцами и со шведами под Выборгом в 1592. В правление Годунова на первых ролях, но жениться ему не разрешают. Разбит самозванцем под Новгород-Северским (1605), безуспешно осаждал Кромы (зима 1606). Весной 1606 имел конфликт с Семеном Годуновым, отдавшим приказ о казни Мстиславского. Был посаженным отцом на свадьбе Марины Мнишек и Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I). Был конюшим самозванца.
Считается душой и руководителем Семибоярщины. Находился в 1609-11 в дружеской переписке с польскими и литовскими руководителями (точно про гетманов Жолкевского и Сапегу). После восстания марта 1611 якобы поляками был заключён в тюрьму, в которой находился до освобождения столицы. В момент капитуляции польского гарнизона Москвы повинился и бил челом всей земле. При выходе из Кремля рядовые казаки и ратники пытались его убить как предателя. Их требования повторят в 1615 восставшие казаки атамана Баловня.
Осыпал золотыми во время коронации трех московских царей – Бориса Годунова, Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I) и Михаила Романова.
Умер в 1622, похоронен в Симоновском монастыре (место упокоения ордынской знати).
Боярин второй. Иван Михайлович Воротынский.
Младший сын героя Молодей Михаила Воротынского (род черниговских Рюриковичей). По матери – потомок ярославских князей Кубенских (родственники Курбского и Львова). Мачеха из рода Татевых (суздальский род, дальние родственники Пожарского и Ромодановского). Захарьин-Юрьев по бабушке Анастасии, сын породнится с Романовыми (женат на племяннице Филарета).
После смерти отца (1573) в опале на должности Муромского воеводы. С 1582 резко растет в чинах, один из руководителей русской армии во время третьей черемисиновской войны (1581-85). Поддержал рокош Шуйских 1586 года, в опале до 1592. В 1592 году прощен и отправлен воеводой в Казань. В 1598 году вернулся в Москву, но около 1600 вновь в опале в своих поместьях. При Дмитрии Симеоновиче (Лжедмитрии I) – третий боярин Думы. Один из участников перезахоронения Дмитрия Угличского в 1606. В 1606-07 максимально неудачно руководил царскими войсками, проиграв битвы под Ельцом и Троицким. Свояк царя Василия Шуйского (женаты на родных сестрах), что не помешало ему объявить царю волю земли о сведении его с престола. Именно на его пиру отравили Михаила Скопина. Вошел в Семибоярщину, но в 1611 поддержал грамоту Гермогена к ополчениям. Арестован поляками, но осаду пережил. Именно он сказал царство Михаилу Романову в монастыре.
При новом царе был казанским воеводой и семь раз за семь лет ведал Москвой. Последние годы жизни отошел от дел. Умер в 1627, похоронен в Кириллово-Белозерском монастыре, главной святыне княжат севера.
Боярин третий. Андрей Васильевич Трубецкой, служилый князь Трубчевский.
Начинает карьеру в 1573 как рында царевича Федора (в будущем – царь Федор Иванович 1584-98). В 1578 году возглавляет армию, разорившую окрестности Колывани (Ревеля, Таллина). Участник обороны Пскова в 1581-82.
В конце 1580-х - служилый князь. В начале 1590-х активно участвует в русско-шведской войне на командных постах (воевода полка правой руки или главного полка). С 1597 года – окольничий, с 1598 – боярин. Вел переговоры о браке царевича Иоганна Датского и Ксении Годуновой. Кроме истории с Семибоярщиной в смутных раскладах почти не замечен. Ну или упоминания подчищены. Два его старших племянника Юрий Никитич (он же Юрий Вигунд Иероним после перехода на службу Сигизмунду) и Дмитрий Тимофеевич (будущий вождь ополчения) были с 1607 года последовательными сторонниками Дмитрия Угличского (Лжедмитрия II). По очереди были конюшими непризнанного царя.
В 1618 году назван одним из осадных воевод в Москве. Умер после 1620.
Боярин четвертый. Андрей Васильевич Голицын.
Сын Василия Голицына (Гедиминович) и загадочной Ксении, за которой (моя гипотеза) спрятана одна из дочерей князя Мстиславского. Но даже по канонической версии – он ее племянник (Ирина Ивановна – жена дяди князя Ивана Юрьевича Голицына), а значит родственник князя Мстиславского (племянник или двоюродный племянник) и Ивана III (прапраправнук, если не обсчитался, канонически двоюродный).
Его брат Василий претендовал на трон в августе 1610 и в 1613, а другой брат Иван долгое время будет московским наместником при царе Михаиле.
Пожалован в бояре в 1597. В 1603-05 Тобольский воевода. В ходе смуты отличился в битве при Восме (1607) и Ходынке (1608). Без оглядки бежал вместе с авангардом в ходе битвы при Клушино (1610). Подозревался в сношениях с Дмитрием Угличским в 1609 и 1610. Арестован в 1611 по приказу Александра Гонсевского (тогдашнего коменданта Москвы) вместе с Воротынским и князем Александром Засекиным. Убит вместе с окольничим Засекиным в день московского восстания 19 марта 1611.
Боярин пятый. Борис Лыков-Оболенский.
Отец погиб рано (1579) в ходе осады польской армией крепости Сокол. Потомок Черниговских Рюриковичей и удельных князей Оболенских. Предки традиционно служили младшим братьям великих князей со времен Ивана III.
Женат на тетке царя Михаила Анастасии Никитишне Романовой.
Появляется на службе в 1590-е и уже тогда местничает с Дмитрием Пожарским. В правление Годунова в опале (вместе с родственниками Татевыми, от которых ниточки тянутся к Шуйским). Переходит на сторону Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I) еще в 1604 в должности воеводы приграничного Белгорода. Великий кравчий молодого царя (1605) и боярин (апрель 1606). Активный участник боев в 1606-09 на стороне Шуйского. Герой сражений при Восме (1607), у Медвежьего брода (1608) и Ходынке (1609). Впрочем, есть сведения и о симпатиях к Дмитрию Угличскому.
В правление Семибоярщины никак себя не проявляет, а вот в правление племянника – на высочайших чинах. Местничает не только с Пожарским (успешно), но и дядей царя Михаила Иваном (неуспешно) и кандидатом в цари Дмитрием Черкасским (с переменным успехом, но скорее тоже неуспешно). Руководил разгромом восстания Баловня (1615) и русской армией под Можайском и Москвой в 1618. Конюший молодого царя. Сохранял влияние до самой смерти, был рязанским, тверским, сибирским и казанским наместником, руководил приказами. Умер в 1646, похоронен в Пафнутьево-Боровском монастыре.
Боярин шестой. Иван Никитич Романов-Каша.
Родной дядя царя Михаила и младший брат Филарета. По маме – Горбатов-Шуйский. В 1601 году вместе с братом Василием сослан в Пелым (ныне север Свердловской области). В 1602 году переведен в Москву транзитом через Нижний Новгород. Путешествие пережил тяжело.
Боярин с 1605. В списках Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I) – в третьем десятке бояр. В ходе войны 1606-09 периодически возглавлял войска Шуйского. Ярый враг ополченцев, сохранились его грамоты в Кострому и Ярославль с требованием не поддерживать Трубецкого и Заруцкого, а прислать выборных с повинной боярам и Ходкевичу.
Участвовал в выборах и коронации племянника, хотя и не поддерживал публично его кандидатуру. Женат на литовской княжне Литвиной-Мосальской. Конфликтовал с царем Михаилом, конюшим Лыковым и старшим братом-патриархом, оставаясь очень богатым и влиятельным человеком. Его дочь стала женой сына князя Воротынского. Сын Никита активно участвовал в внутримосковских разборках 1640-х и 50-х. Был ярым последовательным западником.
Боярин седьмой. Федор Иванович Шереметьев.
Рано осиротел. Отец Иван Шереметьев-Меньшой, погиб при осаде Таллина (Ревеля, Колывани) в 1577, мать – Домна Троекурова - умерла в 1583. Долгое время воспитывался при дворе старшей сестры Елены – вдовы Ивана Ивановича, старшего сына Ивана Грозного и Анастасии Захарьиной. Одна из его жен – Ирина Черкасская, двоюродная сестра Михаила Романова. Он боярин Романовского круга, но не из ближайших родственников (как там называют сына двоюродного брата мужа старшей сестры?).
В 1601 в связи с участием в заговоре Романовых отправлен воеводой в Тобольск. Воевал с Дмитрием Симеоновичем (Лжедмитрием I) в крошечных чинах, перешел к нему на службу после смерти Бориса Годунова (вместе со вверенным Орлом). Считается участником заговора, приведшего к убийству молодого царя.
В 1607-08 году возглавил поход армии Шуйского в Поволжье. Брал Астрахань (не взял), Царицын и Касимов (успешно). Около года простоял со своей армией в окрестностях Владимира, не предпринимая попыток освободить Москву от осады Тушинским Вором. В начале 1610 соединился со Скопиным и принял участие в разгроме Сапеги.
Первоначально в 1610 планировался с Филаретом в посольство под Смоленск, но сумел остаться в Москве. После освобождения Москвы возглавлял приказы в совете Всей земли и пользовался уважением ополченцев. Так, ему сразу передали в собственность бывший двор Дмитрия Годунова (и Михаила Скопина), второе по статусу место в Москве.
Фактический руководитель Думы и правитель государства в 1613-19 и 1633-45. Заключил Деулинское (1619) и Поляновское (1634) перемирия с Литвой. В 1615 году возглавлял русскую армию, шедшую освобождать Псков от осады, потерпел тяжелое поражение от Лисовского и едва не погиб. В 1646 отошел от дел, но перед этим посадил на престол Алексея Романова. Консерватор, ладил с церковниками. Всегда легитимизировал свои решения через Земские соборы. А вот с Филаретом дружба с годами растаяла. К 1630 дальние родственники сильно расходились в актуальных вопросах. Порой публично.
Такая вот семерка национальных предателей. Не все дожили до освобождения Москвы. Многие посидели за приставами, фактически под домашним арестом за симпатии к ополченцам. Убежденных ультразападников типа того же Салтыкова – раз-два и обчелся. Большинство переживших осаду сохранились во власти на высочайших чинах при первых Романовых. Т.е. у победителей к ним претензий и не было. Ну или это и были победители смутной гражданской.
Ну и краткие пояснения, если они кому-то нужны.
Семибоярщина – детище боярина Мстиславского, а это фамилия людей с очень понятной политической программой. Это программа «посполитизации» России, если уж искать одно слово. Западники (а тогда западом была именно Речь Посполитая) предлагали превратить Россию в классическую республику магнатов. Этот проект противостоял клерикальному проекту (условно новгородскому, где царь – министр обороны на побегушках у митрополита/патриарха) и светскому (условно византийскому, где царь – еще и глава и защитник церкви) собственно московским. И объективно мог взлететь только в режиме жесточайшего кризиса государственности, когда опоры первого проекта (церковь) и второго (дворянство) расшатаны донельзя.
Программа западников – замена ставленников церкви Даниловичей на более родовитых правителей, имеющих право на власть просто по праву рождения. В кризисы 1534, 1575 и 1605 клан делал ставку на ордынских родственников, но к 1610 их практически вырубили, как и их потенциальную опору – ногайцев. Поэтому в 1610 Мстиславский вспомнил о своих литовских корнях и стал лоббировать на трон Владислава Васу.
Истории 1575 и 1610 на самом деле очень похожи по своей сути. В 1575 Иван Мстиславский с Симеоном Бекбулатовичем влез в затянувшуюся безобразную разборку за власть между Иваном Грозным и его сыном. А сам Грозный угрожал этим еще в 1570-м, когда роль Симеона отыгрывал незадачливый Магнус Датский. Борьба военной партии, стоявшей за Ивана-отца и клерикальной, стоявшей за Ивана-сына, едва не закончилась отстранением династии от власти. Точнее отстранение случилось, но отец с сыном сумели помириться и вернуть власть. Отчасти. Вообще, несмотря на порой летящие на дворы то митрополита, то Мстиславского головы сторонников, нужно отметить, что участники тогда старались договариваться и искать компромиссы. Это сохранило страну от полномасштабной гражданской, хотя в 1580-х было жарко. И именно в эту жару ради общего блага было пролито слишком много невинной крови, превратившей участников разборок в кровников с заведомо неразрешимыми противоречиями.
Второй круг противостояния в 1600-х чудовищен. Массовые расправы с противником, расчеловечивающая политических врагов пропаганда, страна, фактически оставленная без профессиональной армии и надежды. На этом фоне приглашение иностранного принца без личных симпатий, но способного остановить войну на западе (как Симеон остановил войну на юге и востоке в 1570-х) – это прямо фирменный почерк Мстиславских.
Во внутренней политике республика магнатов предполагала максимальную автономию регионов (четей), в которых полновластными господами становились магнаты, церковные и светские. Внутри пресловутой семибоярщины ведь нет случайных людей. Романов должен был гарантировать лояльность ярославских, Голицын – рязанских, Лыков – нижегородских, Трубецкой – северских, Воротынский – казанских, Шереметьев – новгородцев. Это и правда республика магнатов, где с одной стороны выбраны люди влиятельные (чаще всего – старшие в своем роду), с другой - относительно лояльные по родству или идейно.
Голицын и Воротынский – родственники главы правительства, Трубецкой – служилый князь, ностальгирующий по временам, когда предки были владетельными, Романов под каблуком у княжны Литвиной стал чуть не большим западником, чем сам Мстиславский. Лыков и Шереметьев в свое время одними из первых присягнули Дмитрию Симеоновичу (Лжедмитрию I) и именно от того получили боярство, должны помнить и защищать.
Ну и Гермоген, который предпочел католика Владислава православному Дмитрию, трясясь над своим авторитетом и тарханами. Тарханов Мстиславскому было объективно не жалко, лишь бы слушался.
Что может пойти не так?
Да всё. И очень быстро.
И Владислав с папой окажется куда менее договороспособен, чем Симеон. Даже креститься откажется, не то, что княжну Мстиславскую в жены брать. И Гермоген вспомнит, что он в первую очередь пастырь и фанатик, а уж потом Шуйский и хозяйственник. Ну или товарищи по церкви напомнят и подскажут.
Предатели Голицыны предадут в очередной раз очередного поверившего им правителя. А многочисленные дяди будущего царя Миши, глядя на паралич власти, куда охотнее передоговорятся с отцами церкви, чем с постаревшим и потерявшим хватку Мстиславским. Их (особенно Воротынского и Шереметьева) уши торчат в истории с ярославским ополчением ничуть не меньше, чем церковные. Ну хорошо, поменьше, но тоже видны, стоит только присмотреться.
В 1615-18 вернувшийся к власти Мстиславский и его последователи зайдут на последний круг. В этот раз им с литовскими друзьями удастся парализовать церковь, подчиненную почти униату Ионе, рассорить молодого царя с рязанцами и новгородцами и даже дотащить по-настоящему сильную армию Владислава до стен Москвы и Троицы. Где руководить осажденными и стоять насмерть будут в том числе бывшие члены семибоярщины Воротынский, Лыков, Шереметьев и Трубецкой.
Такая вот история.
Такие вот национальные предатели.