Нюрнбергский процесс / Judgment at Nuremberg. США, 1961. Режиссер Стэнли Креймер. Сценарист Эбби Манн. Актеры: Спенсер Трейси, Бёрт Ланкастер, Максимилиан Шелл, Марлен Дитрих, Ричард Уидмарк, Джуди Гарланд, Монтгомери Клифт и др. Прокат в СССР – с 15 ноября 1965: 15,3 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссёр Стэнли Креймер (1913-2001) был поистине любимцем советского кинопроката: «Скованные одной цепью», «Пожнешь бурю», «Нюрнбергский процесс», «Это безумный, безумный, безумный, безумный мир», «Благослови зверей и детей», «Оклахома, как она есть», «Принцип домино»… Какие еще американские режиссеры могли похвастаться таким количеством своих фильмов на экранах СССР?
А всё это потому, что С. Креймер официально считался прогрессивным зарубежным кинематографистом, обличающим пороки буржуазного общества и другом советских кинематографистов…
… 1948 год, Нюрнберг, суд над бывшими гитлеровскими юристами... Судья Хейвуд требует для них пожизненного заключения…
Киновед Татьяна Бачелис (1918-1999) посвятила фильму «Нюрнбергский процесс» объемную рецензию, в которой она высоко оценила эту работу, «снятую без всяких режиссерских или операторских эффектов, с реализмом спокойным, трезвым и жестким»:
«Сперва кажется, что все очень просто: те, которые сидят сейчас на скамье подсудимых,— кровавые палачи, они повинны в казнях множества честных, чистых, прекрасных людей, они истребляли противников нацизма, и, значит, они должны быть сурово наказаны.
Так смотрит на вещи прокурор полковник Лоусон, которого играет Ричард Уидмарк, играет великолепно. Скажем, кстати, что игра актеров в фильме Стенли Креймера вообще безупречна. В каждой роли ощущается властное и вдохновенное движение к истине. Правдивость возведена в закон и доведена до магии документальности. И Марлен Дитрих, и Спенсер Трэси, и Берт Ланкастер, и Максимилиан Шелл так самозабвенно берут на себя весь груз чужих идей, характеров и судеб, что мы просто-напросто забываем об актерах, об их напряженной работе и блистательном мастерстве. Такая мера актерского самозабвения возможна, однако только при одном условии: когда каждая роль прочно поставлена на фундамент вполне определенной жизненной позиции. Когда актер не просто предъявляет зрителям ту или иную, более или менее колоритную человеческую фигуру, но и систему взглядов, обоснованную целой жизнью, целой выстраданной биографией, всей судьбой. В диалогах фильма спорят не просто слова — спорят судьбы, каждая фраза этого диспута о виновности по-новому освещает драматизм проблемы. …
Известно, что фашизм опирается на обывательскую среду, используя для своей демагогии обыденные житейские потребности и интересы масс. Новизна фильма «Нюрнбергский процесс» — в исследовании природы фашизма, его психологии, в утверждении, что фашизм эксплуатировал не только низменные и грязные, но подчас и высокие побуждения людей, опирался не только на обывательские инстинкты, но и спекулировал на таких понятиях, как патриотический долг и закон. Он, этот «обыкновенный фашизм», прячется в каждом атоме несправедливости; он гнездится везде, где люди обманывают себя мыслью, будто политическая цель оправдывает средства. Такое напоминание более чем своевременно, и оно-то отзывается волнением, захватывающим интересом, с которым мы смотрим фильм «Нюрнбергский процесс» (Бачелис, 1966: 16-17).
Ценность и значимость «Нюрнбергского процесса» отмечают и зрители XXI века:
«В нашем прокате фильм шёл скорее всего из-за явного и в принципе справедливого намёка на то, что после победы в Германии (и, кстати, не только там) вновь стал поднимать голову фашизм…. Трейси как впрочем и Ланкастер восхитительны - мало слов, но как всё понятно… Шелл велик и страшен… А как хороши в своём трагизме Клифт и Гарланд. Ну и наконец Марлен Дитрих тоже в очень важной, даже смыслообразующей роли» (И. Ивлев).
«Фильм сделан отлично. Великолепно показана «спасительная» позиция немцев «мы ничего не знали, нам не говорили». Но всё же автор слишком очевидно демонстрирует свои симпатии. … Но фильм всё равно добротный» (А.К.).