Петр наконец то достроил собственный дом, перевез туда семью и Маша впервые почувствовала настоящей хозяйкой. Она с удовольствием обустраивала новое жилье, работала в огороде, ухаживала за домашней скотиной, а еще работала в поле, как и другие деревенские женщины.
По утрам, выгнав корову в стадо, Маша заходила в дом и босиком проходила по дощатому полу и все не могла поверить, что это теперь ее дом, в котором живет ее семья, что она в этом доме единственная хозяйка и не нужно больше никому угождать, кроме мужа и собственных детей.
Все радовало Машу в доме, но особенно ей нравились часы с кукушкой, висевшие на стене, которые купил Петр, когда ездил в райцентр за запчастями к трактору.
Она всегда с восхищением наблюдала, как маленькая птичка выскакивает на пружинке из окошечка и произносить свое «ку-ку». Когда кукушка «куковала» пять раз, Маша знала, что пора растапливать печь и готовить завтрак, скоро проснется муж, а значит все должно быть готово.
- Часов что ли никогда не видела, - подсмеивался над женой Петр, заметив, что она снова с любопытством смотрит на кукушку,- Эка невидаль.
- Таких, Петенька, не видела,- ласково отвечала Маша,- Как же они так устроены, что птичка знает сейчас час и ведь никогда не ошибается.
- Ты все равно не поймешь,- махал рукой Петр,- Меха с помощью подъемных валиков взаимодействуют элементом со звездочкой. Это и приводит в движению кукушку. И вообще,- заметив непонимающий взгляд жены,- Занимайся своими бабскими делами. Нашла о чем заботу иметь.
И Маша старалась. В доме всегда было чисто, полы она мыла каждый день и выбивала во дворе самотканые половики. Скотина была ухожена, в огороде летом росли овощи и не было ни одной лишней травинки, а Настена с Анюткой хвастались новыми платишками, сшитыми Машей из дешевого ситца.
Жить бы и радоваться, строить планы на будущее,но, как говорится : «Человек полагает, а Бог располагает».
Маша работала в поле с остальными женщинами, когда туда прибежал соседский мальчишка Васька Захаров и весело прокричал : «Война! Война!»
- Замолчи, охальник,- проворчала тетка Лукерья,- Еще и вправду беду накличешь.
Но Васька не унимался:
- Председатель сам по радио слышал. Немцы на нас напали.
- А батюшки, - запричитали женщины, обступив Ваську,- Давай рассказывай дальше.
Но Васька больше ничего не знал, поэтому побежал дальше по пыльной дороге, снова крича во весь голос : «Война! Война!». Для него это было весело, словно какое то приключение.
Женщины бросили работу и побежали в деревню, у сельсовета уже собралась большая толпа народа от мала до велика. Все недоуменно смотрели друг на друга с тревогой на лице. «Война? Не может быть.» «Когда?». «Да мы их...»,- слышались мужские голоса.
- Тихо!- на крыльцо вышел председатель, подняв руку,- Тихо!- повторил он,- Сегодня, в четыре часа утра, без объявления войны фашистская Германия напала на нашу Родину,- он немного помолчал,- Враг будет разбит! Победа будет за нами!
Все затихли, до конца не веря в услышанное. Послышалось всхлипывание одной женщины, затем зарыдала другая. Глядя на матерей, заплакали ребятишки. Только мужики стояли с хмурыми лицами, тихо переговариваясь между собой.
Через день в дома стали приходить повестки и снова слышались душераздирающие крики матерей, жен, который провожали своих мужчин на фронт. В каждом доме поселился страх и чувство надежды, а вдруг война сегодня завтра уже закончится и не нужно будет расставаться с близкими людьми.
Машиного отца и свекра забрали на войну сразу, на второй день. Она прижалась к отцу, провожая его возле сельсовета и заплакала. Отец погладил дочь по голове и тихо произнес:
- Не плачь, дочка. Мы быстро разобьем этих проклятых фашистов и через месяц уже вернусь домой, ну... максимум через два. Береги мать.
Маша всхлипнула и улыбнулась, тогда она еще не знала, что видит отца в последний раз. Рядом свекровь и золовка провожали своего мужа и отца. Он ворчал, мол «нечего меня оплакивать раньше времени», но и свекр не мог знать своей дальнейшей судьбы.
Через час на телегах мужчин увезли в райцентр, чтобы оттуда отправить на фронт. Деревня словно опустела и стало очень тихо.
Маша надеялась, что из-за хромоты Петра не призовут на фронт, но тот сам, через несколько дней объявил ей, что записался добровольцем и завтра утром, с оставшимися парнями и мужчинами отправляется на войну.
- Но как же так?- охнула Маша, опустившись на скамью,- Ты же можешь не воевать по состоянию здоровья и никто тебе слова не скажет. И так мужиков в деревне не осталось, кроме древних стариков, да Пашки- дурака.
- Я не могу оставаться дома подле бабской юбки, когда по нашей стране шагает враг,- повысил голос Петр,- Отец мой ушел на фронт, друзья, соседи. А я что, должен рядом с тобой отсиживаться?
- Петенька...,- заплакала Маша, но тот перебил ее.
- Я вернусь,- пообещал он,- Обязательно вернусь. А чтобы ты знала, что со мной все в порядке, то прислушивайся к кукушке на часах. Если я жив, то она будет куковать время, как и прежде, а если со мной что-то случится, то часы остановятся.
Это Петр сам выдумал, но ему как то надо было успокоить жену, которая плакала не переставая.
- Хорошо, - Маша послушно кивнула головой,- Только ты возвращайся быстрее, а мы с дочками станем тебя ждать.
На проводах Петра она не плакала, а лишь прижималась к мужу, вдыхая запах его тела. Настена с Анюткой тоже жались к отцу, а свекровь рыдала во весь голос и цеплялась за сына, не в силах его отпустить. А через месяц, после проводов Петра, Маша узнала, что ждет третьего ребенка.
Теперь в деревне и вовсе не осталось мужиков, лишь дед Архип, старик 80 лет, Пашка юродивый, который ходил с вечной улыбкой на лице, да еще один старик — дед Захар, который и вовсе не мог подняться с топчана и все ждал своего смертного часа.
Женщины взяли на себя всю мужскую работу, а у ребятишек разом закончилось детство и они трудились наравне со взрослыми, другого выбора у них не было.
Машу назначили бригадиром полеводческой бригады и, не смотря на беременность, она трудилась наравне со всеми.
Известия с фронта приходили в деревню запоздало, только через районную газету. А вот похоронки почтальонка тетя Глаша стала приносить в дома уже через три месяца после начала войны. Это было общим горем для всей деревни и каждая женщина с замиранием сердца ждала прихода тети Глаши.
В начале марта 1942 года Маша родила сына, которого назвала Матвейкой, а еще через месяц принесли похоронку на ее отца. От горя у нее едва не пропало молоко, а еще Маша боялась, что мать наложит на себя руки.
Едва отошли от этого горя, пришло другое — в августе погиб свекор. Теперь Маше пришлось утешать свекровь, которая плакала целыми днями, кляня фашистов и свою судьбу.
С замиранием сердца Маша всегда смотрела на тетю Глашу, которая подходила к ее дому. И облегченно вздыхала, когда та ей протягивала солдатский треугольник- письмо от Петра. Он был немногословен, мало писал о себе, в основном расспрашивал, как поживают дочки и долгожданный сынок Матвейка. Маша писала ему подробные ответные письма,описывая деревенские новости и никогда не жаловалась, как ей тяжело управляться на работе и по дому.
Чтобы сэкономить дрова, Маша перевезла к себе мать, а родительский дом стоял, заколоченный досками. Даша тоже переехала их соседней деревни жить к матери, муж ее воевали и раз в месяц от него приходило письмо, с которым Даша сразу бежала к Маше и они несколько раз его перечитывали, а потом обе плакали, мечтая, что война скоро закончится и их мужчины вернутся домой.
В начале 1943 года в деревню вернулся Веркин муж Михаил, на костылях, без одной ноги, но живой. Женщины, обступив его, наперебой спрашивали не видел ли он их сына или мужа. Михаил мотал головой, мол «не довелось встретиться, фронт то большой», но те продолжали его расспрашивать, надеясь услышать хоть какую нибудь информацию. Михаила назначили председателем и Верка теперь ходила по деревне гордая и счастливая, а остальные бабы ей завидовали.
Маша вошла в дом с охапкой дров, отряхнув на крыльце снег с валенок. В доме вкусно пахло щами, Настена за столом делала уроки, Анютка сидела рядом и что то с увлечением рисовала, а Матвейку бабушка усадила на кровать и дала ему для игры пустые шпульки от ниток.
- Нет письма?- с надеждой спросила мать, глядя на Машу.
- Нет, - она покачала головой,- Полгода уже не получала никакой весточки. Только сейчас у соседнего дома встретила нашу почтальоншу, но та лишь развела руками. Говорит, что похоронку несет, а у самой руки дрожат.
- Кому на этот раз?- вздохнула мать,- В чью семью пришло горе?
- Говорит, что к Потаповым,- Маша сняла с головы теплый платок и повесила его на спинку кровати,- Уже вторая похоронка в их доме.
- А, батюшки,- всплеснула руками мать,- да когда же эта проклятая война закончится то? Конца и края нет. Уже столько людей погибло. И наш отец уже никогда не вернется домой,- она утерла набежавшую слезу уголком платка.
- Председатель говорит, что мы идем в наступление по всем фронтам,- Маша подошла к сыну и поцеловала его в макушку,- Может скоро война и закончится.
- Дай то Бог, - перекрестилась мать,- Дай то Бог, повторила она и продолжила штопать носки.
В начале весны, когда Маша была на работе, а в доме находилась лишь ее мать, присматривающая за Матвейкой, к ним заглянула почтальонша .
- Письмо Машеньке принесла?- обрадовалась мать и тут же испугалась, увидев хмурое Глашино лицо, которая потянула ей официальное извещение.
- Господи, как я дочери то об этом сообщу?- мать держала в руках небольшой листок бумаги,- Горе то какое.
- Это еще не горе,- качнула головой тетя Глаша,- Хоть какая то надежда есть. А вот мои два сына уже никогда не возвратятся к родимой матери,- она заплакала и вышла на крыльцо.
В это время Маша вернулась домой и, увидев заплаканное лицо почтальонки, остановилась, не в силах вымолвить ни слова. Тетя Глаша тоже молча прошла мимо нее, не поднимая глаз, а Маша не могла зайти в дом и стояла посреди двора. Наконец, набравшись смелости, она все же поднялась на крыльцо, зашла в переднюю и увидела мать, сидевшую за столом, а перед ней лежал листок казенной бумаги.
- Похоронка на Петеньку?- одними губами спросила Маша, у нее подкосились ноги и она без сил опустилась на табуретку.
Мать молча протянула ей извещение, которое Маша взяла дрожащими руками и стала читать: «Ваш муж Макаров Петр Степанович, 19 ...года рождения пропал без вести...». Маша уронила листок и закрыла лицо руками.
- Пропал без вести,- повторила она и вдруг подняла голову, услышав, как кукушка выскочила из часов и прокуковала свое «ку-ку»,- Жив мой Петенька, жив,- выдохнула Маша,- Так что рано его оплакивать. Пропал без вести, это не убит.
Мать покачала головой и тяжело вздохнула, глядя на дочь. Она знала, что даже получив похоронку, женщины продолжали надеяться, что их сын или муж обязательно вернется домой.