- Счастливая ты, Машка,- вздохнула Вера, завистливо глядя на подругу,- Замуж выходишь, да еще за кого, за Петьку Макарова. Я помню, что ты еще со школы по нему сохла, только он на тебя никакого внимания не обращал, а ухаживал за Дашкой Шелуховой.
- Я и сама не ожидала, что он сватов к нам зашлет,- счастливо вздохнула Маша,- Петр сказал, что это его батька велел на мне жениться. Мол из меня работящая жена выйдет. А мне что? Я работы никакой не боюсь, с малых лет приучена и за скотиной смотреть и в огороде управляться.
- Тебя не смущает, что муж будет хромой?- усмехнулась Верка,- Дашка из за этого и не стала с Петькой встречаться, а вышла замуж за другого.
- Ну, не такой уж он и хромой,- обиделась Маша,- Петя не виноват, что в детстве упал с лошади, сломал ногу, которая неправильно срослась. Из-за этого его и в армию не взяли. Как говорит моя мама : «С лица воду не пить». А Петя парень хозяйственный, вон они с отцом какой дом отгрохали без посторонней помощи и нашей семье там места хватит.
- Ладно, не дуйся,- Верка подсела поближе к подруге, - Расскажи лучше, как сватовство у вас происходило, страсть, как интересно. Может и мой Мишка скоро ко мне сватов зашлет. Хотя тятька не разрешит за него замуж выходить. Сама знаешь, что Мишка гол, как сокол, но люблю я его, черта. А уж как поцелует меня горячо, так я и вовсе голову теряю. Если родители не захотят, чтобы я вышла замуж за Мишку, то сбежим с ним в соседнюю деревню, там и распишемся.
- Да ты что?- ужаснулась Маша,- Без родительского благословения замуж выходить? Это же грех. Я бы так не смогла. Когда меня сватали я сидела ни жива, ни мертва, все ждала, о чем сговорятся сваты с моим отцом. А они знай свое талдычат: «У вас товар, у нас купец». А я и знать не знала, кто сватов ко мне заслал. Родители меня в соседнюю комнату отправили, а я ухо к двери приложила и подслушиваю. А сваты только и твердят : « У вас девица ,у нас — молодец, у нас шмель — у вас цветок, наш поднос — а ваша кружка» и еще что то в этом роде. А я вся горю от нетерпения, кто же жених.
Наконец позвали жениха со двора, я как увидела, что это Петя, так у меня чуть сердце не остановилось. А тут мать за мной пришла, мол, «выходи и садись рядышком с будущим женихом. Если сговоримся, то быть свадебке.»
Стали они о чем то договариваться, а я и не слышу ничего от волнения. Петя меня в бок толкает и спрашивает: «согласна ли я выйти за него замуж». А я слова вымолвить не могу. Еле-еле произнесла «да» и покраснела от смущения.
Тут мать стала на стол накрывать и начались деловые разговоры, о дате свадьбы, о месте, о расходах. Но это я уже и вовсе не слушала, сердце так сильно билось, что готово было выпрыгнуть наружу. Неужели я и правда скоро выйду замуж за Петра Макарова?
- Ну а дальше то, дальше то что?- нетерпеливо спросила Верка.
- Больше ничего особого и не было,- пожала плечами Маша,- Нашу свадьбу
решили играть летом, во дворе у Макаровых накроют большой стол. У нас то, сама знаешь, разместиться особо негде.
- Вот здорово,- снова вздохнула Верка,- Столько девчонок у нас в деревне, а Петькин отец выбрал именно тебя в жены для своего сына.
- Как говорила моя бабушка: «Невесту нужно искать не в хороводе, а за работой в огороде», вот дядька Степан и оценил мое трудолюбие, - Маша поднялась с завалинки,- Мне пора домой, а то мамка заругается, что солому свежую корове не постелила.
Накануне свадьбы был устроен девичник. Подружки усадили Машу посреди комнаты, расплели ей косу и стали расчесывать волосы, напевая:
«И плавала утица по росе,
И плавала серая по росе.
И плакала девица по косе
И плакала красна по косе."
Маша, по старинной традиции, причитала, прощаясь с отцом- матерью, с родным домом, со своим девичеством. Считалось, что невеста, перед замужеством, обязательно должна горько рыдать: «Не наревешься за столом, наплачешься за углом», как говорили в старину. Машина мать тоже сидела на скамейке и плакала, утирая слезы кончиком платка.
Затем началось чаепитие, девичьи игры и веселье, а после, подружки со смешками и прибаутками пошли в дом жениха, чтобы застелить молодоженам брачное ложе бельем из приданного невесты.
В день свадьбы, к дому, в котором жила Маша подъехали несколько запряженных и украшенных лентами повозок лошадей. Петр вместе со своим дружкой Василием хотел пройти в дом, но его не пустили Машины подружки, требуя выкуп. Жених, в основном, отмалчивался, а вот дружке пришлось нелегко от каверзных вопросов подружек невесты. Наконец, получив сладости, те разрешили жениху войти в дом, но и тут его ждало испытание. На скамье сидели три женщины, накрытые белыми простынями и Петру нужно было из них выбрать свою суженую. Первый раз он ошибся, скинул простыню, под которой оказалась сморщенная старушка, бабка Аглая. Раздался дружный смех и Петр засмущался. Тут он увидел, какое то шевеление под другой простыней и понял, что Маша подает ему знак. В этот раз ошибки никакой не было.
Петр вывел Машу во двор, усадил в повозку, лихо запрыгнул сам и все поехали в Сельсовет на роспись. На свадьбу была приглашена почти вся деревня. Столы накрыли во дворе, на которые выставили угощение : винегрет, холодец, отварное мясо, картошку,пироги, куриные яйца и бутыли с самогоном.
По деревенскому обычаю, Маша одарила новых родственников подарками: свекру преподнесла рубаху, свекрови — отрез на платье, а золовке — вышитое полотенце. Гости и родные тоже не скупились на подарки новобрачным, даря домашних животных, кухонную утварь, инструменты, посуду, подушки и даже пуховую перину.
Поднимали тосты за «здоровье молодых», за «скорейшее пополнение в семье», за «достаток в доме.» А потом начались песни и пляски под гармонь. Уж тут то подвыпивший народ и вовсе разгулялся. А уж когда начали петь частушки, то можно было закрывать уши, настолько они были неприличными. Но никого это не смущало, свадьба все таки. Петр и Маша сидели во главе стола и вставали лишь когда гости кричали «Горько». Маша краснела и отворачивала голову, поэтому Петр целовал ее то в висок, то в лоб.
В спальню Петра и Машу провожали друзья, которые вели себя очень весело. Они давали новобрачным советы, шутили и снова пели неприличные частушки. Это тоже была часть деревенской традиции, чтобы помочь молодым преодолеть смущение, раскрепоститься и настроиться на нужный лад. Затем они снова вернулись к свадебному столу и продолжили веселье, а Петр и Мария остались наедине друг с другом.
Ровно через девять месяцев у них родилась дочка Настена, а еще через два года на свет появилась Анютка. После рождения младшей дочери, Петр стал упрекать жену, что та до сих пор не могла родить ему наследника, продолжателя рода Макаровых. Маша виновато смотрела на мужа, ничего не отвечая, а потом жаловалась своей подруге Верке:
- Если бы я родила Пете сына, может быть тогда бы он меня полюбил.
- Что ты такое говоришь?- хмурилась Верка,- Вон Петька у тебя какой заботливый. Стал бы он дом новый строить для вашей семьи, если бы не любил тебя?
- Так то оно так,- вздыхала Маша,- Только ведь не приголубит он меня лишний раз , слова ласкового не скажет. Уж я и так к нему, и сяк, по ночам стараюсь покрепче прижаться. А Петр сделает свое мужское дело и поворачивается ко мне спиной, а я потом полночи не сплю, все плачу в подушку.
- А мой Мишка не такой,- счастливо закатывала глаза Верка,- Проходу мне не дает дома, все старается обнять и поцеловать. Перед свекровью прямо порой неудобно. А твоя то свекруха тебя не обижает?
Маша задумалась.
Еще с первых дней своего замужества Маша старалась во всем угодить матушке, как она сразу стала называть свекровь, но видела, что та часто поджимает губы, значит была чем то недовольна невесткой. От своей свекрови Маша тоже никогда не слышала ласковых слов или одобрений, а вот с золовкой Дашей, которая была младше ее на четыре года, сразу нашла общий язык. Даша любила нянчиться с племянницами и мечтала, что когда нибудь и у нее будут свои детки.
Она первой рассказала Маше, что к ней сватается Иван Арютин, только она пока раздумывает, соглашаться или нет выходить за него замуж. Но через полгода она все же стала женой Ивана и уехала из родительского дома в соседнее село.