Морской бриз играл с листьями кокосовых пальм, пока солнце тонуло в океане, раскрашивая небо всеми оттенками заката. На песчаном берегу сидел Маву — рыбак лет двадцати, глядя туда, где волны с грохотом разбивались о рифы. Эти острые коралловые образования веками защищали его народ от чужаков. Маву и подумать не мог, что именно благодаря этим рифам его народ смог сохранить свою самобытность в мире, который давно сошёл с ума от денег, войн и бесконечной гонки за призрачным счастьем.
Открытие затерянного рая
Как-то раз, в далеком 1793 году, французский парусник чуть не налетел на эти рифы. Капитан, чертыхнувшись, приказал держаться мористее и лишь отметил острова на карте. Назвал он их, кстати, не в свою честь, как было принято, а в честь первого лейтенанта Дени де Тробриана. Может, капитан был не тщеславен, а может, просто решил, что эти крошечные клочки земли не стоят его имени.
Маву, как и все его соплеменники, даже не догадывался, что какие-то бледнолицые чужаки уже нарекли его народ "тробрианцами". Для них эти двадцать восемь островков были просто домом — местом, где их деды и прадеды ловили рыбу, выращивали ямс и радовались жизни.
Смешно, но больше века после этой "встречи" никто особо не тревожил покой островитян. Парусники и пароходы обходили опасные рифы десятой дорогой, словно сама природа поставила эти кораллы как щит, оберегающий уникальный мир от "цивилизации".
Жизнь без будильников и дедлайнов
Знаете, как начинается утро в мире тробрианцев? Без звона будильника и суматошного сбора на работу. Просто первые лучи солнца касаются лица, и ты просыпаешься. Женщины собираются у источника с кувшинами, пересмеиваются, обсуждают свои женские секреты. Мужчины готовят сети или идут в сады, где растёт их главное сокровище — ямс.
— Гляди-ка, Маву, — старый Тобува держал в руках гигантский клубень. — В этом году духи расщедрились! Метр, не меньше! Лала точно обратит на тебя внимание на празднике урожая.
Ямс у тробрианцев — это всё. И еда, и деньги, и показатель статуса. Представьте себе наш мир, где самые уважаемые люди — не те, у кого дорогой айфон или машина, а те, кто выращивает самую большую картошку. Забавно, правда? Но в этом есть что-то настоящее, честное.
Рядом с ямсовыми огородами — манговые деревья, банановые рощи, хлебные деревья. А кокосовые пальмы растут сами по себе, как у нас где-нибудь в Подмосковье берёзы. И никто не считает их своими — хочешь пить кокосовый сок, залезай и пей.
Общество без денег и чиновников
— Вот ты говоришь "деньги, деньги"... А что с ними делать-то? — Маву смотрел на заезжего торговца как на умалишённого. — Их нельзя съесть, из них не сплетёшь циновку, крышу ими не покроешь... Зачем они?
Тробрианцы и правда не понимали концепцию денег. У них всё просто: нужна рыба — иди к рыбакам, предложи им ямс или банановые листья. Богатых и бедных тут нет. Есть просто люди, которым духи благоволят больше или меньше.
В 1888 году англичане, эти неутомимые коллекционеры чужих земель, формально объявили острова своими. Но знаете что? Ни один бритиш не удосужился приехать и сказать об этом самим тробрианцам. Жизнь островитян текла своим чередом, как река, не замечающая шума большого города вдалеке.
А когда в 1975 году острова отошли к Папуа — Новой Гвинее, тробрианцы продолжали жить по своим законам. Ни губернаторов, ни налоговых инспекторов, ни полицейских у них так и не появилось. Всеми делами заправляли вожди и садовые маги, должность которых, между прочим, передавалась по женской линии. Феминизм? Нет, просто здравый смысл — женщины тут всегда знали, чего хотят.
Любовь без штампов в паспорте
К вечеру воздух на острове напитался запахами цветов и соли. В центре деревни стоял небольшой домик — место для встреч влюблённых. Лала, девушка с глазами цвета спелого манго, сидела неподалёку, плетя венок и украдкой поглядывая на Маву.
Вы бы удивились, узнав, насколько свободны отношения между мужчинами и женщинами у этого народа. С малых лет — лет с восьми — дети уже знают о физической любви всё. При этом девочек рано учат методам контрацепции. Никакого культа девственности, никаких двойных стандартов.
А как они женятся, спросите вы? Проще некуда. Понравилась девушка парню, понравился парень девушке — идут вместе в домик свиданий. Остались там до утра — всё, считай, расписались. Никаких загсов, свидетелей и тортов с фигурками молодожёнов.
И даже после этого они не становятся друг для друга тюремщиками. Если возникла симпатия к кому-то ещё — не проблема. Никто не будет бить посуду и кричать о предательстве. Но не подумайте, что всё совсем уж просто и бездумно. Рамки приличия у тробрианцев есть, просто они другие.
Каждый год, когда созревает ямс, проводится особый праздник. В эту ночь девушкам разрешается завлечь парня из другой деревни в укромное место. И если после такой встречи девушка понесёт — значит, следующий год будет урожайным. Суеверие? Может быть. Но в нём есть своя мудрость — свежая кровь всегда на пользу роду.
Чистота как основа привлекательности
— Знаешь, что меня покорило в Лале? — задумчиво говорил Маву другу, глядя на закат. — То, как она пахнет после купания. Словно все цветы острова собрались на её коже.
Тробрианцы помешаны на чистоте тела. Особенно женщины. Они купаются по нескольку раз в день, натирают кожу маслами и цветочными экстрактами. Представьте наш мир, где главное при выборе партнёра — не деньги, не статус, а то, как человек пахнет. Уверен, производители дезодорантов были бы счастливы.
В семье у тробрианцев все равны. Просто у каждого свои обязанности: мужчины охотятся и ловят рыбу, женщины хозяйничают и ухаживают за садом. И фамилия передаётся по матери, а не по отцу. Попробуйте объяснить это нашим записным патриархам!
Свобода от чужих стандартов
Когда католические миссионеры пытались обратить тробрианцев в свою веру, те просто улыбались и кивали, продолжая почитать своих духов. Это не грубость — просто зачем менять то, что работает веками?
В начале XX века на островах жило около 8 тысяч тробрианцев. К концу века — уже 20 тысяч. Вымирающий народ? Как бы не так! Они живут и процветают, не теряя своей самобытности.
Маву и Лала сидели на берегу, наблюдая, как последние отблески солнца исчезают за горизонтом. Их дети играли рядом, строя замки из песка и ракушек.
— Как думаешь, — спросил вдруг Маву, — большой мир когда-нибудь доберётся до нас?
Лала пожала плечами:
— А какая разница? Мы будем жить так, как считаем правильным.
И в этом вся суть тробрианцев — народа, который ни на кого не оглядывается и ни перед кем не оправдывается. Живут, как душа велит, и счастливы. Может, в этом есть урок для всех нас?