На самом деле свекровь у меня хорошая, мне с ней повезло. Правда. Она не контролирует каждый шаг, не звонит двадцать раз в день и не заявляется без предупреждения. Живёт далеко, в другом городе, и приезжает к нам редко — пару раз в год, не больше. Мы даже как-то по-своему дружим.
Но есть одна особенность, которая каждый раз выводит меня из равновесия. Моя свекровь... как бы это сказать... она очень любит помогать. И очень любопытная.
Сначала мне казалось, что это мило. Приедет, приготовит что-нибудь вкусненькое, уберётся. Я работаю много, времени на домашние дела часто не хватает. И вроде бы должна радоваться такой помощи, да? Только вот эта помощь иногда заходит слишком далеко.
Как-то раз прихожу с работы, а на кухне вся моя посуда в шкафу переставлена. Чашки теперь отдельно от блюдец, хотя я всегда складывала их вместе. Специи перебраны и расставлены в алфавитном порядке. Это было... странно. Но я не придала этому значения. Мало ли как кому удобнее.
Потом стала замечать, что вещи в прихожей тоже меняют своё место. То зонты окажутся в другом углу, то шарфы перевешаны. Мелочи, конечно. Просто привыкла, что у меня всё по-своему разложено, а тут надо перестраиваться.
И вот однажды — это было прошлой зимой — захожу в спальню, открываю ящик комода, где лежит моё бельё, и застываю на месте. Всё аккуратно разложено по цветам: от светлого к тёмному. Низ отдельно, верх отдельно. Всё красиво, всё чётко. Только это не я складывала.
Знаете это чувство, когда внутри что-то обрывается? Будто в самое личное пространство кто-то вторгся. В тот момент у меня даже дыхание перехватило. Я постояла несколько минут, глядя на этот идеальный порядок, и аккуратно закрыла ящик.
За ужином свекровь улыбалась и спрашивала, как дела на работе. А я смотрела на неё и думала: «Вы перебирали моё нижнее бельё. Серьёзно?»
Но сказать вслух не могла. Потому что свекровь действительно хороший человек. Она просто... не понимает границ. И я не хотела её обидеть. Да и муж не поймет. Мама старается, помогает, а жена вдруг недовольна. Не хотелось создавать напряжение.
Неделя прошла, свекровь уехала. Я всё перестирала и сложила по-своему. И постаралась забыть.
Только через полгода история повторилась. Свекровь приехала на праздники. И пока мы с мужем были на работе, опять навела свой порядок. На этот раз она добралась до шкафа, где хранятся мои вещи для особых случаев. Знаете, те самые. Которые не для всех глаз.
Когда я увидела свои чулки и корсеты, аккуратно развешанные по плечикам (раньше они лежали в коробке на верхней полке), меня просто затрясло. Это уже было слишком.
Вечером я пыталась намекнуть. Сказала что-то вроде: «У меня своя система в шкафах, я привыкла». Свекровь покивала, но, кажется, не поняла. Или сделала вид.
Муж заметил моё настроение, спросил, что случилось. Но как объяснить? «Твоя мама перебирает моё бельё, и мне это неприятно». Прозвучит как придирка к хорошему человеку, который просто хочет помочь.
Я долго думала, как решить эту проблему. Не устраивать же скандал. Не запирать шкафы на ключ. И тут меня осенило. План созрел неожиданно, и был одновременно простым и немного дерзким.
Я представила, как свекровь открывает ящик с моим бельём и видит там... нечто такое, после чего желание копаться в чужих вещах пропадёт напрочь.
В фотографии я разбираюсь неплохо — это часть моей работы. Иногда делаю рекламные съёмки для небольших компаний. Профессиональной камеры дома нет, но на телефоне вполне приличная. И вот, однажды вечером решила обсудить свою идею с мужем.
— Послушай, у меня есть к тебе необычная просьба, — сказала я, когда мы уже лежали в постели.
Муж повернулся ко мне, приподнявшись на локте: — Что-то случилось?
— Нет, просто... как бы ты отнёсся к небольшому эксперименту? — я замялась, подбирая слова. — Давай устроим фотосессию. Для нас двоих.
— Фотосессию? — он удивлённо приподнял бровь. — Какую?
— Ну… такую, — выдохнула я и подмигнула. Игриво.
Его глаза округлились, но через мгновение он рассмеялся. — Вот это новости! А зачем?
— Просто хочу, — уклончиво ответила я. — Для нас. Чтобы было.
Муж согласился, хотя, конечно, смущался поначалу. Мы выбрали вечер, когда оба были в настроении. Я установила телефон на штатив, настроила освещение. Мне было важно, чтобы фотографии получились красивыми, со вкусом, но при этом однозначно интимными.
На третий заход получилось то, что надо. Я в красивая, в изящных позах. Достаточно ну вы понимаете, чтобы смутить случайного зрителя, но достаточно со вкусом, чтобы не выглядеть вульгарно.
Сначала просматривали результаты вместе, смеялись, удаляли неудачные. В итоге отобрали десяток самых эффектных снимков. Красивых, чувственных. Ничего вульгарного, но и недвусмысленных.
— Зачем нам эти фото? — спросил муж, когда мы закончили. — Будем пересматривать в старости?
— Вроде того, — ответила я уклончиво.
Он, конечно, не знал о моём плане. И рассказывать не стала. Некоторые вещи лучше решать между женщинами, по-тихому.
Дальше — дело техники. Распечатала в ближайшем фотосалоне (на лице продавца не дрогнул ни один мускул, видимо, навидался всякого). Фотографии получились отличного качества. Глянцевые, яркие.
И перед приездом свекрови началась операция «Раскладка». Я тщательно продумала, куда именно поместить каждое фото. Несколько — в ящик с нижним бельём, самые эффектные — между футболками, где свекровь точно будет наводить порядок. Пару снимков положила в ящик с косметикой. И на всякий случай — ещё один в шкаф на кухне, где хранятся кружки. Ну мало ли.
Сделала всё тихо, муж даже не заподозрил. Вообще ему решила не рассказывать — ни к чему лишние разговоры. Это между мной и свекровью. Наше маленькое женское дело.
Дальше оставалось только ждать. Свекровь должна была приехать через неделю, в начале мая. Я то и дело ловила себя на мысли: а не слишком ли я? Может, стоило просто поговорить? Но каждый раз вспоминала свое разложенное по цветам, и решимость возвращалась.
И вот наконец свекровь приехала. Всё как обычно: обнимашки, расспросы, гостинцы из дома. Я улыбалась, угощала чаем, а внутри подрагивало лёгкое напряжение. В какой-то момент свекровь спросила: «Анечка, ты завтра на работу? Я бы прибралась немного, пока ты там».
— Конечно, Нина Васильевна, — ответила я максимально невинным голосом. — Делайте всё, что считаете нужным.
Вечером предупредила мужа, что задержусь после работы — встреча с клиентом. На самом деле никакой встречи не было, но мне хотелось дать свекрови достаточно времени, чтобы обнаружить мои сюрпризы. И вернуться к моменту, когда первое впечатление уже пройдёт.
День на работе тянулся бесконечно. Я то и дело представляла, как свекровь открывает ящик с бельём, видит фотографии... Что она подумает? Не слишком ли я жестока? Но потом вспоминала про свои личные вещи, которые она перебирала без спроса, и сомнения отступали.
После работы я нарочно зашла в супермаркет, купила продукты, которые на самом деле не очень и нужны были. Потом ещё погуляла по парку. В общем, домой вернулась почти в восемь вечера.
Открыла дверь своим ключом, разулась в прихожей. В квартире пахло пирожками — свекровь всегда печёт их, когда приезжает. Из кухни доносилось негромкое звяканье посуды.
— Я дома! — крикнула я и пошла на кухню.
Свекровь стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав мои шаги, она повернулась. И я сразу заметила — что-то изменилось. Она была какая-то... не такая, как обычно. Щёки розовые (и не от жара плиты), глаза смотрят куда-то мимо меня. Руки слегка подрагивают.
— Анечка, ты вернулась, — голос у неё был чуть выше обычного. — Проголодалась? Я тут борщ сварила. И пирожки есть.
— Спасибо, Нина Васильевна, — я улыбнулась, делая вид, что ничего не замечаю. — Как у вас день прошёл? Чем занимались?
Свекровь отвернулась к плите, словно там требовалось что-то срочное.
— Да так... телевизор смотрела... немного прибралась...
Последние слова она произнесла почти шёпотом. И я поняла — нашла. Увидела. Всё получилось.
— Прибрались? — спросила я невинно. — Как хорошо!
Свекровь издала какой-то неопределённый звук, похожий на кашель.
— Да так... посуду помыла... ничего особенного.
И тут я заметила, что дверца шкафчика с кружками приоткрыта. И фотографии там нет. Значит, и до других добралась.
Мы выпили чай в странной атмосфере. Свекровь была непривычно молчалива, больше спрашивала про работу, почти не глядя мне в глаза. Словно между нами появилась какая-то тайна, о которой обе знаем, но никогда не скажем вслух.
После ужина я пошла в спальню. Открыла ящик с бельём — всё нетронуто. Лежит как я оставила, хаотично. Никакой сортировки по цветам. Фотографий, конечно, уже нет.
Когда муж вернулся с работы, атмосфера стала ещё более напряжённой. Свекровь смотрела на сына как-то по-новому. Словно увидела то, чего никогда не должна была видеть. Он, конечно, ничего не замечал — ел пирожки, рассказывал про день, спрашивал у мамы про родственников.
А я наблюдала за этим семейным ужином и еле сдерживала улыбку. Не злорадную, нет. Просто мне было немного смешно. И немного неловко. И очень легко.
После ужина, когда муж ушёл в душ, я прошлась по квартире, проверяя свои шкафы и ящики. Всё нетронуто. Лежит как я оставила, хаотично. Никакой сортировки по цветам. Фотографий, конечно, уже нет.
Свекровь их куда-то убрала или выбросила. Но главное — ни в одном шкафу больше не было признаков её «организаторского таланта». Всё осталось так, как я оставила. Миссия выполнена.
На следующий день, за завтраком, свекровь как бы между прочим сказала: — Я, наверное, сегодня уеду. Вспомнила, что у меня там дела остались. Цветы полить надо.
Муж удивился: — Что так рано? Ты же говорила, на неделю приедешь.
— Да я... — свекровь замялась, — лучше в следующий раз подольше погощу.
Он ещё пытался её удержать, но она была непреклонна. Я не вмешивалась, только предложила помочь собрать вещи. Свекровь благодарно кивнула.
Когда мы остались наедине в её комнате, я думала, что сейчас будет какой-то разговор. Но она молчала, складывая вещи в чемодан очень сосредоточенно, словно это требовало всего её внимания.
Я вызвалась проводить свекровь до вокзала. По дороге мы почти не разговаривали. Так, о погоде, о том, что билеты дорожают, что яблони в этом году рано зацвели.
Но когда я уже помогла ей занести чемодан в вагон и собиралась уходить, свекровь вдруг положила руку мне на плечо.
— Анечка...
Я обернулась. Она смотрела прямо на меня — впервые за эти два дня.
— Да, Нина Васильевна?
— Ты... — она запнулась, явно подбирая слова. — Ты хорошая жена Серёже. И... извини, если я где-то... перешла границы.
В её глазах было смущение, но и что-то ещё. Может, уважение? Я только улыбнулась и обняла её.
— Всё хорошо, Нина Васильевна. Приезжайте ещё.
Она кивнула. Мы попрощались. И когда я уже стояла на перроне, провожая поезд, то поняла, что между нами теперь действительно всё хорошо. Даже лучше, чем было. Потому что появилось взаимопонимание. И уважение границ.
Вечером муж спросил, куда делись наши фотографии с той фотосессии. — Не могу найти их в телефоне, — сказал он.
— Я удалила, — ответила я. — Мало ли, вдруг кто увидит.
— Жаль, — он улыбнулся. — Они были классные.
Я только плечами пожала. Не рассказывать же ему, что его мама, возможно, видела его в самых неожиданных ракурсах.
С тех пор прошло уже полгода. Свекровь приезжала дважды. Всё так же готовит борщи и печёт пирожки. Иногда помогает с уборкой. Но в шкафы мои — ни-ни. Только на кухне, и то не везде. А я больше не перестирываю вещи после её визитов.
Мы никогда не говорим о тех фотографиях. И о том, что случилось. Это наша маленькая женская тайна. Которая помогла расставить всё по местам без скандалов и обид.
Иногда, оставаясь одна, я смотрю на закрытые ящики комода и думаю: как мало иногда нужно, чтобы в доме воцарился порядок... и уважение к личному пространству.
Новый рассказ:
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации!