Россию подняли с колен – крылья
Восхождение в России политической звезды по фамилии Романов произвело на планете эффект весеннего ледохода. Вечная мерзлота геополитического насилия кучки бездушных абьюзеров над половиной мира треснула и потекла! И повсеместно пошёл гудёж! И понеслись бурные ручьи пробуждения.
Униженные народы очнулись от беспросвета и стали с надеждой вглядываться туда, где в дымке угадывались очертания загадочного царства-государства под названием Россия!
Новый руководитель самой большой в мире державы в течение короткого времени произвёл бескровную генеральную зачистку в своей стране, отмыв её до блеска от всякого деструктива и гнилья. Он ввёл в обиход совершенно новую и в то же время старую, как мир, извечную идеологию, ставшую национальной идеей, которая звучала коротко и ясно: путь к Богу.
В стране была введена и узаконена кастовость. Класс трудящихся и производственников составил мощный фундамент. Для него были созданы все условия для счастливой, сытой и спокойной жизни с бесплатными образованием, медициной, досугом и жильём для молодых и многодетных семей.
Задачей надстройки в виде профессиональных служителей церкви, военных, учёных и деятелей культуры стала забота о безопасности своей и народа, который эту надстройку кормит и содержит, а также всестороннее попечение о его духовно-душевном, психологическом и физическом здоровье.
А класс управленцев взвалил на себя сложную задачу обеспечения грамотного функционирования этого обширного живого организма, именуемого населением страны.
Банковская система была навеки упразднена. Её заменила разветвлённая финансовая соорганизованность, названная Кассой взаимопомощи. Ростовщичество в любой форме было объявлено тяжким преступлением, каравшимся полной конфискацией имущества и депортацией за пределы страны. Колоссальные прибыли перестали утекать за пределы России.
Сельское хозяйство перешло в управление специально подготовленным молодым аграриям – исследователям и практикам. Что показательно, при том, что плодородных земель в России не так много, урожайность тем не менее из года в года стала повышаться за счёт внедрения новаторских и древних методов землепользования и почвосберегающих технологий.
Как следствие, полки магазинов очистились от суррогатов, население стало питаться исключительно биологически натуральными продуктами. Поэтому смертность упала, а кривая оздоровления населения стала неуклонно расти вверх.
Промышленность была национализирована, её управление было отдано директорам-патриотам, которые создали сообщество оперативной взаимопомощи, не требующей нудных и выматывающих бюрократических проволочек.
Премьер-министр Андрей Огнев, гений аналитики, по отмашке президента упразднил три четверти министерств и ведомств, которые раковой опухолью опутывали тело экономики, и сосредоточил все управленческие нити в своих руках. Высвободились колоссальные деньги, а народное хозяйство с места в карьер рвануло в гору и достигло небывалого расцвета.
Как грибы выросли новые поселения с прекрасной инфраструктурой, заблестели на солнце новые дороги с отличным покрытием, были переоснащены заводы и фабрики, открылись современные базы внутреннего туризма всюду, где было красиво, зелено и душевно.
Дети, обучающиеся по новым программам и учебникам, в которых во главу угла были поставлены любовь к Богу, к ближним и к миру, незаметно выросли в благородных и деятельных взрослых.
Тюрьмы опустели. Преступников бросались перевоспитывать многочисленные группы энергичных боголюбов-психологов, инженеров человеческих душ, которые разбирали на запчасти их биографии, находили повреждённую шестерёнку и устраняли поломку. Такой шестерёнкой обычно была либо абсолютная недолюбленность, или чрезмерная залюбленность оступившегося человека.
Больницы превратились в центры превентивной медицины, откуда даже самые запущенные больные выходили здоровыми и счастливыми, а врачи стали получать зарплату за полное и необратимое излечение пациентов, а не за пускание их по кругу.
Союз композиторов России, возглавленный светоносным Севой Арбениным, с научными выкладками на руках доказал Романову и Огневу, что российским музыкантам необходима настройка на гармоничную, тёплую, чистую и оздоравливающую частоту А=432 герц вместо внедрённого фашистами стандарта 440 Гц, делающего людей управляемым стадом и приводящего к массовым психическим и физическим отклонениям.
Мало-помалу одна за другой засияли целые плеяды блистательных талантов в экономике, науках, технологиях, педагогике, искусствах. Божий мир не уставал снаряжать в Россию десанты гениев, которые, едва встав на ноги, начинали выдавать блестящие идеи по улучшению окружающего мира.
Поколения гениев-вестников стали духовно и эстетически обогащать российские поэзию, литературу, кинематограф, архитектуру, информационную сферу, прорывные науки, новую философию.
Случился целый фейерверк изобретений: тысячи открытий продвинули российскую экономику далеко вперёд и сделали её максимально функциональной. Цепная реакция не прекращалась, и жизнь граждан на глазах менялась на всех уровнях. И, само собой, на политическом.
Иностранные лидеры выстроились в длинную очередь для дружественного визита к российскому коллеге. Романов принимал одну делегацию за другой и обстоятельно с каждой беседовал.
Его уникальный интуитивный интеллект умел ухватывать в хаотичной мозаике разрозненных фактов главные элементы и выстраивать целостную картину, на основе которой легко находилось решение любой проблемы.
Романова невозможно было запутать, обхитрить или обмануть. Он мыслил шахматными ходами и всегда видел финал. Его эффектная внешность, маскулинность, его проницательный взгляд, опыт и искренняя сердечность, и в особенности его знание большинства языков мира внушали трепет, уважение и пиетет. О нём говорили: правитель от Бога.
Он никогда не выказывал своего превосходства. Общался со всеми ровно и почтительно. В просьбах не отказывал, не тянул резину, а моментально вызывал нужного решалу и по пунктам диктовал, что и в какой срок нужно сделать.
Все, кто приезжали в Москву за помощью, получали её в полном объёме. Руководители государств возвращались домой счастливыми и обалдевшими! Перепаханными, переформатированными! И каждому отныне хотелось походить на Романова, подражать ему, следовать его примеру во всём – в манере говорить, смотреть, жестикулировать, одеваться. Копировали его походку, осанку, улыбку. В него влюблялись. Его боготворили
Старая Европа к этому времени окончательно схлопнулась и деградировала. Тамошние политики выродились в ходячие карикатуры и пустышки. Народы и производства завязли в рецессиях, инфляциях и нищании.
Миллионы западных христиан переехали в Россию и стали охотно осваивать заброшенные земли за МКАДом. Выросли целые ожерелья новеньких, чистеньких посёлков и ферм, производящих экологические продукты питания. Переселенцам давалось три года на адаптацию, а затем необходимо было ассимилироваться в российское общество, приобщиться к автохтонному российскому самосознанию. И благодарные экс-иностранцы охотно это делали, нередко становясь более яростными патриотами России, чем иные коренные.
Джозеф Смитсон летал в Россию по несколько раз в год. Он страстно полюбил эту страну и особенно Романовых, тем более, что его светлячок Анастейшн стала частью этого клана и уже родила деду внуков. Его зять Тихон сделал Настеньку счастливой женщиной.
Джозеф мечтал, выйдя в отставку, навсегда переселиться в Россию вместе со всей своей многочисленной роднёй. Но и Америку он любил самозабвенно и, опираясь на советы толковых кремлёвских аналитиков, мечтал её изменить к лучшему.
Однако метастазы чересчур глубоко вросли в организм этого государства. Слишком уж отягощенной оказалась её карма. Страна трещала по швам, штаты держались на нитке, и лишь проповеднический талант Смитсона и его дар убеждения удерживал анклав от полного распада.
Он прекрасно понимал, что выздоровление нации и спасение страны возможны лишь при условии возвращения их к Богу и делал всё возможное для этого. И очень надеялся на могучее плечо России.
Он много разговаривал на эту тему со Святославом Владимировичем и Ваней: надо ли дать полусгнившему фрукту упасть и унавозить почву или всё-таки попытаться реанимировать его, вырезать гниль и регенерировать его ткани.
Вот и в то Рождество Христово по православному календарю Смитсоны в полном составе прилетели в Москву с частным визитом. Вместе с Романовыми большой нарядной толпой отстояли они всенощную в поселковом храме. По свежевыпавшему снежку шумной гурьбой двинулись в «Сосны».
Алабаи ошалелыми белыми медвежатами мотались от Романова к Марье, обегали кругом процессию и заливисто лаяли. Молодёжь не упустила возможность налепить снежков и покидаться ими друг в друга. Попали и в Марью. Она подхватилась и давай осыпать снегом всех подряд, а те в ответ принялись нападать, уворачиваться и обороняться.
Завязалась снежная баталия! В итоге все набегались, наорались, вывалялись в снегу, раскраснелись, запыхались и насмеялись до колик в животе. И у русских, и у американцев снега оказалось полным полно и за шиворотом, и за пазухой. Ёжась от холода, бойцы помчались наперегонки домой.
В гостиной накрытый стол уже ломился от царских блюд. Недавно поженившиеся Арнольдо и Броня постарались на славу, наперёд наготовив знатных яств.
Зая и Антоныч привезли на тележке гору подарков с приклеенными бумажками, чтобы не перепутать, что кому. Шум поднялся невообразимый: каждому хотелось побыстрее узнать, что достанется ему или ей.
Романов хлопнул в ладоши, и мигом стало тихо. Все молча расселись каждый по своим местам.
Святослав Владимирович восседал во главе стола. Место справа от него было навсегда определено Ивану-царевичу, слева посадили Джозефа. Марья находилась на противоположном конце стола как раз напротив мужа. К ней был придвинут высокий стул с полуторагодовалой Любушкой – их со Святом последышем. Ребёнок привлекал всеобщее внимание вдумчивым взглядом и необычной для младенцев смиренностью. Кроха не егозила, а внимательно слушала всё, о чём говорилось, и мысленно комментировала услышанное, а Марья транслировала эти потешки ко всеобщей радости.
Романов прочёл короткое благословение, поздравил семейство с великим праздником и весело скомандовал: «Что ж, милые, налетайте!» Застучали ложки и вилки, зазвенели бокалы с безалкогольным шампанским и морсом. Маленькая Любаша одновременно со всеми налегла на тёплую кашку с изюмом и бананом.
К ней подошла пума с выразительными глазами серны, положила лапу на ножку девочки и в такой позе благоговейно замерла. Между этим двумя существами установилась незримая связь. Марья вынула из кармана передника вкусняшку и протянула её Доре. Пума интеллигентно слизала лакомство и взглядом поблагодарила.
В это время для спича поднялся Джозеф. Он уже довольно сносно знал по-русски и поэтому высказался так:
– Дорогие мои братья и сёстры во Христе. Я счастлив находиться среди вас, моих христолюбивых новых родственников! Я приезжаю сюда всегда как к себе домой. Когда покидаю вас, то оставляю тут часть своего сердца, поэтому в самолёте плачу. Благодарю Тебя, Боже, за счастье общения с моими дорогими Романовыми!
Все дружно сказали «Спасибо» и «Тэнк» и пир продолжился.
Потом встал Иван. Невозможно было им не залюбоваться. И хотя вся романовская тусовка состояла сплошь из людей один краше другого, Ваня среди них выделялся какой-то особой, нездешней, неземной красой. Его шелковистые, вьющиеся, тёмно-русые волосы обрамляли лицо светящейся белизны. Тем, кому посчастливилось заглянуть в большие его, васильковые, лучистые глаза, видели, что они мерцали. Как и его мать, Ваня никогда ни на кого не смотрел. Но всякого, с кем общался, видел рентгеновски насквозь.
За столом стало тихо. Ваня чуть улыбнулся, повернулся к отцу и спросил:
– Папа, можно я поблагодарю от имени всех нас маму?
– Конечно.
– Мам, наш отец изначально – Свят. И ты дана ему под стать. Мы все знаем, что ты – святая. Храни тебя Господь, мамочка любимая.
Он отодвинул стул, подошёл к матери, обнял её и расцеловал в обе щеки. И тут же остальные дети повскакивали и побежали целовать мать.
Когда все вернулись на свои места, Любаша вдруг басисто разревелась. Иван тут же подбежал к маленькой сестре, приподнял её и поднёс к матери. Малышка обвила мамину шею ручками и звонко чмокнула её в подбородок. Справедливость была восстановлена, и празднующие продолжили трапезу.
А потом пошли традиционные романовские забавы: песнопения, игры, хороводы, танцы. Под утро все устали и начали расходиться.
Тихон и Настя в сопровождении алабаев отвели Смитсонов в специально для них отведённый, жарко натопленный дом, побыли с ними недолго и пошли к себе по иллюминированной улочке.
– Смотри, Тиша, что это? – вскрикнула Настя.
На звёздном куполе чётко просматривалось громадное, во всё небо изображение. Это был прекрасный лик Спасителя, красками для которого послужили искусно подсвеченные перистые, лентикулярные и кучевые облака.
Оба зрителя немедленно бросились звонить. Романовы, Радовы и Смитсоны повыскакивали на мороз, схватив шапки и шубы. Марья прибежала, вгляделась и заплакала.
Все стали молиться, глотая слёзы. Космогоническое зрелище продержалось минут десять и понемногу истаяло. Но навсегда осталось на смартфонах. Христов лик увидели только они. Это был знак свыше Божьей десантуре, что Господь всегда с ними.
Когда Марья управилась на кухне, в окнах уже предрассветно забрезжило. Она ног под собой не чуяла. Вошла в спальню, прилегла, не раздеваясь. Перед глазами по-прежнему сиял небесный лик.
Романов проснулся, зевнул, притянул её к себе.
– Пчёлка моя трудолюбивая, ненаглядная. Всю посуду перемыла? В тебе погибла профессиональная посудомойка! В любом кафе могла бы устроиться!
– Ну что мне делать-то? Нравится мне это занятие, и всё тут! Когда я была маленькой, бабушка во время каждой кормёжки повторяла одну и ту же фразу, будто мантру: «Посуда любит чистоту!» Это чтобы я всё доела и вылизала тарелку. С финансами были трудности, продукты нельзя было зазря переводить. Вот этот императив и впечатался в мою ДНК.
– А я что, против? Муж подождёт! Помучается и подождёт!
– Но муж успел вздремнуть.
– Сон просто помог скоротать ожидание. Моё долготерпение достойно чего?
– Чего?
– Награды, радость моя. Вознагради мужа. Иди ко мне, тёплышко моё, согрей мою озябшую в астральном путешествии душу. А я согрею тебя. Пощупай – температура подскочила!
– Романов, тебе пора стихи писать.
– А я что делаю? Ты и есть моё стихотворение. Я каждую ночь тебя пишу и декламирую, соблюдаю рифмы и особенно ритм. Нравится тебе этот процесс стихотворчества?
– Очень нравится! Как всегда, ты на самой высокой высоте, мой поэт!
– А то! Стараюсь, чтобы моё златокудрое вдохновение больше от меня не сбегало!
...Когда их поэтический вихрь улёгся, Марья, немного вздремнув, вдруг что-то вспомнила и резко села.
– Желаешь повторения? – подал сонный голос муж.
– Спи, любимый.
– Нет уж. Тебя что-то беспокоит?
– Есть немного.
Романов встряхнулся, потянул её к себе.
– Я слушаю, ягодка.
– У меня не выходит из головы некое видение. Тебе Джозеф ничего приватно не говорил? Я закопалась вчера в развлечения и пропустила ваш с ним разговор.
– Джозеф действительно сказал мне кое-что важное. Смитсону донесли, что его готовятся сместить. Но есть вероятность, что и физически устранить. А затем под корень вырубить всю его семью. Возможно, начнутся тотальные репрессии в отношении общины. Джозеф в этот раз прилетел на тяжёлом военно-транспорте самолёте и вернул нам в золотых слитках все наши активы, которые прежнее руководство заморозило. Взамен попросил помощи.
– Спасти его детей?
– И не только его. Всех христиан Америки. Он предложил в течение года за счёт его государства возвести на заброшенных землях Средней полосы России пару городков со всей инфраструктурой. Его собратья по вере работают быстро и качественно. И туда перевезти женщин общины с детьми. Потому что в случае победы амерских ястребов-сатанистов, которые жаждут реванша, мужчин общины истребят, а вдовам грозит разлука с детьми, которых отдадут извращенцам и педофилам.
– Этот армагеддон тамошнего разлива основан на предчувствиях Смитсона или на подтверждённых фактах?
– И на тех и на этих.
– И что ты решил?
– Я дал добро. Но с парочкой условий.
– И я даже догадываюсь, каких.
– Так. Излагай свои догадки.
– Одну точно: ты хочешь проконсультироваться с православным клиром.
– Да, через пару дней прилетит якобы на конференцию группа пастырей для знакомства и предметного разговора с нашими митрополитами и архиепископами. Вопросы веры надо согласовывать. Всё должно быть по-людски. А хорошие, трудолюбивые люди нам очень нужны! Пусть выращивают зерновые и овощи, строят заводики по переработке сельхозпродукции и кормят себя и страну. Они это умеют делать хорошо.
– Свят, а сам Джо?
– Совесть не позволит ему бросить верующих на растерзание. Он останется с ними до конца.
Марья загрустила.
Муж заплёл её косу, притянул к себе и сказал:
– Вот ты уже и нос повесила. Слушай, птичка моя, мы ж не можем взять на себя все скорби мира. Это не по Христу. Это Он взял. Наоборот, Он всё время призывал нас радоваться.
– Я очень люблю эту тему. А теперь вопрос на засыпку. Сколько раз в Библии звучит призыв радоваться? А? Блесни познаниями, президент христианского государства.
Он наморщил лоб.
– Дай вспомнить. По разным оценкам, вроде от ста и даже двухсот до трёхсот с чем-то. Сам не считал. Кстати, Евангелие переводится как Радостная – Благая – весть. Так?
Марья тут же закудахтала:
– Ты же мой светоч знаний! Кладезь мудрости! Горжусь тобой! Ты мой пастырь!
– А ты моя овца. Прости, агнец.
– У овцы бывает баран.
– Я баран? Тогда ты соловушка.
– А ты не соловей, нет! Ты бояка.
– Кого я боюсь?
– Не кого, а чего?
– И чего?
– Щекотки!
Марья кинулась его щекотать, он взревел, откатился и бросился наутёк. Она догнала, ухватила его за край футболки, залезла холодной лапкой под мышку и давай перебирать пальцами. В итоге он связал ей руки полотенцем и уложил на постель.
– Маруня, это подло! Как мне теперь к тебе подкатывать? Ты ж в любую минуту можешь защекотать и превратить мужика в визгливого пацанёнка!
Она ехидно хихикнула и показала глазами на путы. Он предупредил:
– Развяжу, если не будешь подличать!
– Не буду.
Он снял с неё оковы. Подождал, скашивая глаза. Марья вела себя безукоризненно, но подозрительно подхихикивала. Он улёгся, отвернулся. Спросил обиженно:
– Нашла способ мужа отшить?
Она поскреблась о его спину и сказала:
– Святик, тук-тук, можно к тебе под мышечку. Там так тёпленько и так приятно пахнет.
– Чем заплатишь?
– А чем скажешь.
– Только натурой.
– Я согласна.
– Ну иди уже ко мне, бабёнка моя озорная! Кстати, давно тебя хотел спросить. Тебе за сорок, а на вид – старшеклассница. У тебя припрятан флакон с элексиром молодости?
– Зуши мне подарил вечное восемнадцатилетие.
– Вона что... А мне?
– Вечное сорокалетие.
– Прикольно. А Огневу?
– Вечное тридцатилетие.
– А ещё что кому?
– Больше никому ничего.
Он долго молчал. Марья уже заснула, когда он рывком навалился на неё и сказал, учащённо дыша:
– Так! Хочу огненный цветок и ещё кого-нибудь зачать. Готова?
Она засмеялась.
– Как будто моё мнение будет учтено. Не смеши мои тапки! Ты ж у нас меч разящий. А я всего лишь смиренно принимающий сосуд.
Продолжение Глава 84.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская.