Одной из трех главных ливерпульских бит-групп были The Swinging Blue Jeans. В репертуаре которых одной из трех главных песен был "Старый Моуз". Причем, кому-то он нравился больше двух других...
Ну а две другие, конечно же, Hippy Hippy Shake и You're No Good - воплощение экстатичной и лирической граней мерси-бита.
В этом году "Моисею" стукнет девяносто.
Авторство и первое исполнение принадлежат Луи Армстронгу, чей колоссальный шарм передается и подчас весьма гротескным персонажам его песен-зарисовок.
У меня тоже была такая штучка - играла песенку про аравийского шейха, голосом Юрского говорит Бельмондо лысому мафиози в "Игре в четыре руки", имея в виду старинный фокстрот Sheik of Araby, разученный битлами для аккомпанемента танцовщицам стриптизного заведения.
Внушительное количество шлягеров грамофонной эпохи оказалось адаптировано для более экспрессивных танцев молодежного типа. Примерно треть песен в репертуаре Everly Brothers была хорошо знакома старшему поколению.
Литтл Ричард перемежал радикальные рок-н-роллы шансонетками тридцатилетней давности.
На первой пластинке в целом безупречных The Merseybeats бьет по нервам откровенно босяцкий кавер Hello, Young Lovers в галлопирующем темпе киношных песенок Элвиса.
В сборнике записей Битлз и Тони Шеридана подозрительно много "нафталина", в котором тем не менее, перефразируя Аркадия, тоже горит огонёк, правда не одесский, а ливерпульский:
In Liverpool she even dare
To critize the Beatles' hair!
Первым номером на этом диске идёт Ain't She Sweet (ну разве она не милашка) вещь чертовски токсичная, из серии "достаточно одной капли". Причем, в любом исполнении.
Считанные секунды звучит она в великой комедии "Утиный суп" (58. 10.) сопровождая пикантную и очень смешную сценку. Однако их достаточно, чтобы вздрогнул юный битломан: Это же та самая, что поют "Битлы в Гамбурге"! Гамбургская уже завораживает гремучей смесью агонии и экстаза в голосе Леннона. Классический пример успешного омоложения старой ведьмы.
И картина-то совсем допотопная. Ровесница "Веселых ребят" Александрова, который был явно знаком с творчеством братьев Маркс.
Таков и "Моисей" Армстронга. Чудом раздобыв запись "Блуджинс", я прослушал первый трек дюжину раз, нимало не чувствуя себя маньяком, который сам себя пытается убедить, что это в самом деле хорошо. Есть вещи, к которым подходят тропой бескорыстной любви. Например, Promise You'll Tell Her у тех же "свингов", такая же светлая, как It Isn't There, восхитительный би-сайд "Моисея", диаметрально противоположный ему по теме и настроению. Ей написал Клифт Бэллрад мл. один из моих любимейших композиторов бита и соула, о котором мы обязательно поговорим подробно в ближайшее время.
Дядюшка Луи рассказал анекдот, способный гальванизировать слушателя даже когда тот окажется в положении героя этой макаберной хохмы.
"Моисея" забыть невозможно. От него невозможно избавиться.
Раймонд Чандлер - "Сестренка":
Френч строго посмотрел на Мэглашена. Тот покачал головой, но Френч в упор уставился на него. Бейфус начал что-то насвистывать себе под нос.
Френч обернулся ко мне и медленно произнес:
— Мы всё осмотрели внимательно, но никакого ножа не было найдено возле трупа.
В русском переводе почему-то пропущена важная деталь:
Beifus began to whistle under his breath. I couldn’t make out the tune at first, and then I could. It was “Old Man Mose is Dead.”
Учитывая время действия этой истории, детектив Бейфус мог заразиться "Моисеем", услышав его исполнении восхитительной Джорджии Гиббс. По радио в патрульной машине, пропахшей дымом дешевых сигар...
Помимо Эллы и Луи, "Моисеем" занимались Тереза Бруэр и Конни Френсис. Как было сказано чуть выше, испортить эту песню невозможно. Самое дурацкое исполнение будет как минимум интересно послушать, сравнить, проанализировать. Не говоря про подлинные шедевры с сюрпризом.
В некоторых точках искаженного мира "май вэи" Элвиса и Сида Вишеса звучат примерно одинаково, подобно голосам сирен, птеродактилей и городских ворон.
Но ливерпульские "cвинги" сделали с ней то же самое, что получлось у Роллингов в случае Route 66. Нечто абсолютно новое, в равной мере далекое от погони за модой и от ностальгических иллюзий .
Даже почвенник Солженицын уделяет чуточку внимания, говоря языком того же Аркадия, современным ритмам:
Диктор с подоконника пообещал через полминуты «Дневник социалистического соревнования».
Глеб за эти полминуты рассчитанно-медленно донёс руку до приёмника и, не дав диктору хрипнуть, как бы скручивая ему шею, повернул ручку выключателя. Недавно оживлённое лицо его было усталое, сероватое.
А Прянчикова захватила новая проблема. Подсчитывая, какой поставить каскад усиления, он громко беззаботно напевал:
«Хьюги-Буги, Хьюги-Буги, Самба! Самба!»
Правда, памятуя про "Матренин двор", сюда уместнее будет поставить не Ol' Man Mose, а сельскохозяственное Boogie In The Barnyard.