Городскому жителю, редко бывавшему в деревне, порой приходится нелегко, оказавшись вдруг один на один с природой, как бы ни были красивы окрестности. Вот и Владимир Беляев, художник и сугубо городской житель, попал в нелегкую ситуацию. Он попросту заблудился в лесу, не найдя обратной дороги на автобусную остановку.
Пробродив по лесу до самого вечера, он изрядно измотался со своим этюдником, в котором хранились вполне себе неплохие эскизы для будущих картин. Он решил принять участие в выставке, организатором которой был его хороший друг.
– Володя, выставка тематическая, что-то типа «Русская природа во всей ее красе». Твои натюрморты выше всяких похвал, ты и сам это знаешь. Но они не подойдут, просто будут смотреться инородным телом. Не хочешь себя попробовать в другом жанре, а? Дерзни?
Все эти словесные манипуляции друг Игорь Лакшин проделал не случайно. Ему хотелось встряхнуть Беляева после нашумевшего на весь город развода. Его жена мало того, что опозорила его на весь город своим недостойным поведением, так еще и развелась с громким скандалом.
Владимир долго приходил в себя, не писал, не посещал городских мероприятий. Даже в Москву, куда его любезно пригласили с его картинами, ехать не хотел, сославшись на плохое самочувствие. Нужно было что-то срочно предпринять, чтобы встряхнуть мужчину, протянуть дружескую руку помощи.
– На природу тебе надо! Лес, озера, луга, рассветы и закаты…
– Лошади и коровы, трактора и гуси…, - невесело продолжил Беляев, но взгляд все же загорелся, Игорь это заметил.
Поубеждал его еще с полчаса, и наконец Владимир поддался на его уговоры. Игорь воодушевился:
– Поезжай в Лешуконское, там у меня знакомые живут. У них остановишься на недельку.
Но Лешуконское оказалось не деревней, а большим селом, да и леса вокруг как такого не было. Знакомые посоветовали на автобусе проехать пару-тройку остановок, там места красивые, лес, озеро, да и деревушки поблизости, чудом выжившие, очень живописны.
Накормили его завтраком с утра, и он отправился «на пленэр», прихватив свой этюдник. Природа действительно была красивая, но в голову все равно просачивались слова поэта: «Ох, лето красное, любил бы я тебя, когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи…». Правда, пыли и зноя особого не было, а вот мошкара донимала изрядно. И откуда она только бралась!
И тут он вдруг понял: где-то недалеко болото. Этого ему еще только не хватало. Шел осторожно, чтобы нечаянно не угодить в болотистую местность. Обходил места, где деревья не росли, стороной. И наконец заблудился. С ориентированием на местности у него тоже было не очень.
И все же он сделал несколько приличных эскизов, зарисовок. Лес был красив, что ни говори. Но к вечеру стал волноваться, особенно когда дорогу назад найти не мог. Небо, виднеющееся сквозь листву и днём окрашенное светлой лазурью, к вечеру стало насыщаться бархатистой синевой, солнце садилось, отчего в его душу заползла тревога.
Но он упорно шел вперед, уже не замечая красот и аромата окружающей природы. Наконец, к великой радости, Владимир вышел совсем к другой деревушке, не к той, у которой сошел с автобуса. Вздохнул облегченно и почувствовал неимоверную жажду. Его запасы воды давно иссякли.
Присев на камень у красивого озерца, он стал наблюдать за картиной, открывшейся перед его взором. Окинув взглядом окружающее, он только и успел подумать: «Этот пейзаж так хорош, что просится на полотно».
И тут неожиданно перед ним, неизвестно откуда, возникла белоснежная козочка, а вслед за ней девочка лет семи.
Они вместе приблизились к нему и девочка спросила:
– Дяденька, вы кто такой? Я вас не знаю.
– Я художник, заблудился в лесу, - ответил он.
– Настоящий? – спросил ребенок, глазки которого округлились от удивления.
– Ага, - ответил он, усмехнувшись. – Где мне можно воды попить, не подскажешь?
– У нас дома. Пойдемте, мама вас напоит.
И они все втроем вместе с козочкой двинулись в сторону деревни. Она оказалась совсем рядом, а двор, куда забежала девчушка, оставив козу на его попечение, был самым крайним к лесу. Уже смеркалось, и он не представлял, как будет добираться обратно.
Но тут на крыльце дома показалась женщина и посмотрела в его сторону. Девчушка что-то сказала ей, та вынесла ковшик. Девочка взяла его двумя руками и радостно направилась к нему, спасительница! Когда Владимир осушил ковшик до дна, испив какой-то необыкновенно вкусной, словно родниковой воды, девочка сказала:
– Мама говорит, что если заблудились, то можете… ой, не знаю, у нее сами спросите. Пойдемте.
Она взяла его за мизинец и повела к дому, козочка послушно шла рядом. Дойдя до калитки, он остановился, а женщина уже направлялась к нему. Владимир вкратце обрисовал ситуацию и спросил, как ему до автобуса добраться.
– Так опоздали вы уж, автобус теперь только завтра будет, и идти в окружную далековато, а через леса снова заблудитесь.
– Вот как… А до утра можно где-то прикорнуть? – немного подстраиваясь под ее тон, спросил Владимир.
– Ну… на сеновале можно.
И он радостно закивал! Будет что рассказать Игорю, такое приключение! И тут услышал:
– Есть хотите?
Уже через пять минут, умытый и с чистыми руками он сидел за большим дубовым столом, а перед ним стояла миска с картошкой и хорошо прожаренной золотистой рыбешкой. Салат из свежей зелени и кусок ржаного хлеба в придачу сделали его ужин божественным!
А потом его препроводили на сеновал мама с дочкой, имени которых он в этот вечер так и не узнал.
Проснулся Владимир с петухами. Сладко потянулся, удивившись, что ни комары, ни мошки его не донимали. И тут он увидел во дворе ее, хозяйку. Она управлялась в огороде так, что он невольно залюбовался как художник-профессионал.
Яркие лучи утреннего солнца освещали ее фигуру в деревенском платьице. Женщина была босиком, и он отметил про себя, что сложена она безукоризненно, будто пропорции её тела были соблюдены природой с особой тщательностью.
Наконец она заметила его и посмотрела в упор. Светло-голубые глаза деревенской красавицы казались бездонными. Лицо залил румянцем, и она наконец отвернулась, ловко одернув подол своего платья. Владимир уловил её неловкость, быстро соскользнул вниз и сказал:
– Давайте я вам помогу.
– Не надо, я сама. Идите в дом, я приготовила вам завтрак.
Произнося эти слова, она пристально взглянула на мужчину и встретила его изучающий взгляд. Тут она смутилась и опустила глаза. Заметив это, Владимир удалился.
Плотно позавтракав, он снова вышел во двор, чтобы поблагодарить хозяйку, и тут увидел ее. Она сидела в небольшой круглой беседке и, закрывши лицо руками, похоже, плакала.
Мужчина подошел и присел рядом. Помолчав немного, все же спросил:
– У вас какое-то горе?
Но женщина не ответила, быстро поднялась и ушла, оставив его одного в некотором замешательстве. Однако, ему было пора уходить и нужно было спросить, как добраться до автобуса. Женщина уже работала на грядке, он подошел, протянул ей купюру и сказал:
– Вот, возьмите, это за ночлег и пансион. Вы очень добры…
Она снова поднялась во весь рост, глянул на деньги и произнесла:
– Уберите. За гостеприимство плату не берут.
И стала рассказывать, как добраться до остановки, хотя он еще и не спросил.
Владимир смотрел на нее и не мог понять, что с ним происходит. Эта женщина, какая-то неземная, воздушная, естественная в своей красоте поражала его. Будто ожившая статуя маститого скульптора, она стояла перед ним и говорила что-то, показывая своей изящной рукой, куда ему следовало идти.
А ему хотелось одного, остаться…
– Мамочка! – вдруг послышался звонкий девичий голосок, который привел мужчину в чувство. – Нас пораньше из кружка отпустили, можно я пойду с Милой погуляю? Здравствуйте, дяденька!
Владимир улыбнулся и кивнул в ответ.
– Меня Владимиром зовут. А вас как?
– Меня Дашей, а маму Ариной, - беззастенчиво выпалил ребенок.
– Так, иди переоденься, покушай, а потом уже гулять. Мила подождет, я ее покормила уже.
И, взглянув на Владимира, добавила:
– Это наша козочка, они с Дашей подружки, – и улыбнулась, да так, что у мужчины сердце ёкнуло.
Таких естественных чувств он уже давно не испытывал. Думал, что это теперь навсегда. Женщины перестали для него существовать. И вдруг…
– Так вы поняли, как вам добраться, Володя?
Он еще раз поблагодарил приветливую хозяйку, взял свой этюдник и ушел, попрощавшись. На крыльцо выбежала Даша и махала ему вслед.
Прибыв в Лешуконское, Владимир успокоил знакомых Игоря, объяснил, что с ним произошло. В подробностях описал, у кого переночевал и невзначай так спросил их, не знают ли они, что за деревня в трех остановках автобуса.
– А-а-а, так это ты в Зуевку попал, должно быть. А крайний дом от леса – это Арины Ласкиной. Вдова она, с дочуркой живет. Учительница русского языка в местной школе, - сказала сердобольная хозяйка.
Но Владимир не стал расспрашивать подробности, чтобы не показаться назойливым и досужим. Все, что нужно, он уже узнал, а дальше… дальше пока было неясно. Хотя, что тут думать? Вернется домой, окунется в свою работу, будет творить, писать полотна для выставки. Не зря же он съездил сюда, в эти Богом забытые места!
И действительно не зря. Всю следующую ночь ему не спалось. Образ Арины мешал уснуть, он стоял перед глазами как живой. Точнее, будто она была здесь, рядом. До нее хотелось дотронуться, погладить по красивым волосам, взять за руку. Наваждение какое-то!
Вернувшись в город, Владимир действительно вдохновенно ушел в работу. Одно полотно за другим, свежо, зелено солнечно! Но чего-то не хватало, не хватало его душе в этих двух, на первый взгляд, великолепных картинах. И он, наконец, понял чего: не хватало ее, Арины.
Но портретистом он не был, хотя всегда мечтал написать чей-то портрет, только вот вдохновения не было. А тут… И вот перед ним белый холст, на котором вскоре появилось ее лицо. Рисовал он будто душой, получилось все само собой. Просто набросок, выплеск эмоций! Оживили его только чуть тронутые голубизной глаза и цветом розовых лепестков губы.
Владимир любовался своим творением, понимая, что оно далеко от совершенства. Но это была она, Арина! И ему на ум пришла шальная мысль: «Я не оставлю этот портрет себе. Отправлю его ей!». И он создал панно.
Взял картину, именно тот пейзаж у озера, где его повстречала Даша. На нем был и тот камень, на котором он отдыхал, и солнечный закат. Настроение его в тот момент было передано в этой живописи очень точно.
И рядом в рамке поместил портрет Арины. Получилось своеобразно, даже красиво. Этакий диптих.
Упаковал по-хорошему и отправил посылкой, предварительно попросив Игоря узнать у своих знакомых точный адрес этой Зуевки, который оказался на удивление простым. Его обратный адрес был тоже указан, как положено.
– На что ты рассчитываешь, дружище? – спросил его Лакшин. – И вообще, я не понимаю, ты что, влюбился в эту деревенскую Мадонну? Лучше бы картину на выставку отправил!
– Хватит там и одного моего «шедевра», - небрежно ответил он. – А на что я рассчитываю? Да сам не знаю, если честно.
Прошло пару недель с тех пор, как он отправил свое творение в Зуевку. Ждал ли он чего-то в ответ на свой порыв? Наверное, но больших надежд не питал. А возвратившись из Москвы, где на выставке была продана его вторая картина, он ощутил какую-то пустоту. Будто то приключение произошло не с ним.
Постепенно Владимир стал забывать о нем, погрузившись в работу с головой. Художественная школа, в которой он преподавал, тоже спасала от ненужных дум, тоски и бесплодных надежд. И когда образ женщины, так внезапно растревожившей его душу, стал постепенно угасать в его памяти, он получил письмо.
«Здравствуйте, Владимир. Все не решалась написать, но считаю это невежливым не поблагодарить Вас за подарок. Я получила портрет и картину. Спасибо. Но вы слишком приукрасили меня, я не такая. Хотя Даша сказала мне, что такая и есть, красивая и грустная.
Три года назад у меня на охоте погиб муж. Но я до сих пор не могу его забыть. Это очень тяжелое испытание, но я поклялась на его могиле, что буду всегда ему верна.
Я видела, Володя, как вы смотрели на меня тогда. Я чувствовала сердцем вашу мужскую симпатию, но оно молчало в ответ. Молчит и сейчас. Но я очень рада, что мы встретились с Вами с легкой Дашиной руки. А на память о нашей встрече на стене висит ваша очень красивая картина и портрет чуть-чуть знакомой мне женщины. И он великолепен.
Желаю Вам успехов в творчестве и удачи в личной жизни. Прощайте.
Арина Ласкина»
***
И еще долгие месяцы после этого письма Владимира мучила какая-то неудовлетворенность, как будто он что-то упустил в этой жизни, потерял самое важное. Почему одни женщины верны даже навсегда ушедшим мужчинам, а другие… И он тоже поклялся себе, что пока не встретит такую, как Арина, ни к одной больше близко не подойдет.
Задача не из простых, и пока он с ней справлялся. Его душа и помыслы чисты, как то солнечное озеро на картине. А судьбе виднее, даровать ему эту встречу или нет. Главное, не ошибиться, но этого Владимир уже не боялся.
Он четко знал, какой должна быть женщина рядом. Или такая, портрет которой он все же решился написать, или никакой.
Похожий рассказ:
- Буду благодарна за отзывы и комментарии!