С моей точки зрения, гуманистические принципы, заложенные в основание многих психотерапевтических подходов, на данный момент подвергаются большому испытанию на прочность и подлинность. Происходит проверка того, насколько те или иные ранее так уверенно декларируемые ценности покажут себя истинно жизнеспособными на фоне глобального экзистенциального кризиса, с которым мы все сейчас столкнулись.
В данной статье я буду рассматривать данную проблематику с точки зрения практики групповой терапии в рамках экзистенциально-феноменологического подхода, как я его понимаю.
В последнее время я обратил внимание, что многие терапевты стремятся более внимательно контролировать состав своих терапевтических групп, опасаясь конфликтов на политическую тему или не имея ясного представления, как работать в группе с учетом подчас непримиримой вражды со стороны людей с различными политическими взглядами. Кто-то и вовсе публично декларирует свой отказ работать с людьми других мировоззрений и политических взглядов, тем самым, на мой взгляд, полностью предавая основополагающие принципы экзистенциально-гуманистического подхода.
Хочется напомнить, что гуманисты, помимо прочего, ставили своей целью нивелировать разделение людей по национальности, конфессиональной принадлежности и политическим взглядам. Методы же групповой терапии с начала своего зарождения использовались скорее для сплочения людей и их объединения, и точно не для поддержания вражды и розни.
Данную статью я хочу посвятить как раз рассмотрению данной проблемы и поиску некоторого возможного ее решения, каким оно мне представляется в рамках терапевтической практики.
Начну с обращения к процессу, так или иначе известному во всех направлениях групповой терапии.
Принцип зеркальных процессов.
На уровне групповой работы важно понимать, что вступающие в противоборство, в конфликт, участники, зачастую, находятся в зеркальных процессах. Каждый из них испытывает симметричную боль, страх, гнев и другие чувства. Человек может видеть отражение того, что он не принимает в себе, в другом. Это могут быть определенные «табуированные» или вытесняемые чувства, желания, стили поведения. Всё, что не совпадает с идеальным представлением о себе, но при этом сохраняется для человека как нечто привлекательное. Ведущему необходимо вовремя заметить эти процессы и помочь присвоить отвергаемые части себя.
Несмотря на совершенно разные ситуации, оппоненты могут, например, одинаковым образом ощущать свое бессилие перед определенными жизненными обстоятельствами. В таком случае в перспективе они могут вместе бороться за свою свободу, пытаясь разобраться в том, как они пришли к переживанию своего бессилия и что оно означает для них обоих.
Политический оппонент — легальная мишень для различного рода проекций, и терапевту в такой ситуации необходимо не разбираться в тонкостях той или иной политической позиции участников, а постараться показать им, что то, что они переживают по отношению друг к другу, — абсолютно зеркальные чувства и мысли, за которыми стоит что-то одинаково болезненное для них обоих. С этого «параллелирования» начинается самое первое наведение мостов между участниками.
Вторым шагом является исследование того, какие более ранние переживания могут стоять за сильными чувствами.
Стремление терапевта увидеть за теми или иными чувствами более глубокие, неосознаваемые переживания — важная часть любой терапии. Ведущий группы не останавливается только на первоначально озвученных участником чувствах. Важно помнить, что за гневом могут скрываться: боль, грусть, страх, обида, вина, стыд. Чувства, которые могут быть связаны с какой-то глубокой личной драмой. Такие переживания могут иметь очень раннюю и не всегда до конца осознаваемую природу.
Например, для кого-то за гневом на одногруппника, занимающего другую политическую позицию, при более пристальном рассмотрении, может скрываться легальная возможность направить гнев на какую-то иную значимую фигуру. Фигуру, которая отвергала данного человека, регулярно навязывая ему свое видение и обесценивая его субъективный опыт и чувства.
Предпринятые первые два шага могут не изменить ситуацию, если окажется, что разногласия участников действительно заключаются в том, что они продолжают считать друг друга причиной своих проблем.
Тогда необходимо будет предпринять третий шаг. Герменевтико-феноменологическое восприятие друг друга.
Ведущему необходимо поделиться своей точкой зрения относительно того, что на самом деле ни наши религиозные убеждения, ни наши политические взгляды в полной мере не говорят о том, что мы за люди.
Терапевт спрашивает, хотят ли оппоненты на самом деле понять друг друга. При этом он должен добавить, «что для этого вам придется очень хорошо узнать друг друга, а это займет определенное время и определенное количество встреч. Вам необходимо будет стать внимательными друг к другу, чтобы помочь каждому выразить себя на группе без страха осуждения. Для этого вам придется выявить и исследовать все свои предрассудки и убеждения в отношении людей с иными политическими или религиозными взглядами и постараться развить в себе определенный способ восприятия другого».
Ведущий предлагает очень внимательно исследовать, каким образом мы воспринимаем другого человека и что именно в нашем опыте способно искажать это восприятие. Ведущий обучает «феноменологическому схватыванию» душевного состояния собеседника. Методу, основанному на многогранном и очень внимательном вчувствовании в человека, в попытке увидеть и почувствовать его субъективный душевный настрой, предварительно и параллельно выявляя у себя все имеющиеся предустановки, которые могут «загрязнить» чистоту восприятия.
Феноменологическое восприятие сконцентрировано на «здесь и сейчас» и направлено не только на резонанс с чувствами другого, но и реализует стремление уловить сущность того, что человек говорит и раскрывает о себе, с одновременным отслеживанием своих чувств, мыслей, образов и желаний, возникающих как отклик на его переживания.
Следует отметить, что феноменологическое восприятие — это сложное понятие, которое имеет различные трактовки, но для нас первоначальный интерес имеет его применение для развития у участников навыка чувствовать то, что происходит с ними в присутствии других людей, и для развития доверия к своим чувствам, которые могут сказать не меньше, чем наши рациональные умозаключения. В рамках феноменологии мы исходим из того, что смысл происходящего с другим человеком и происходящего между нами можно уловить и ощутить на телесном и чувственном уровне.
Мы, конечно же, не можем (да и зачем?) отключить процессы мышления и рациональной оценки воспринимаемого на уровне чувств, и постепенно на основании различных интуитивно-чувственно постигаемых феноменов мы все равно формируем какое-то рациональное представление о человеке, о его особенностях и характере. Таким образом, мы используем герменевтико-феноменологический метод восприятия и познания. Феноменологическое восприятие собирает чувственно-созерцательный опыт, а герменевтический анализ и синтез помогают структурировать эти переживания через понимание истории жизни человека, его установок, убеждений и т. п., раскрывая, какой смысл, например, сам человек придает тому, что он переживает. Одна из основных задач такого восприятия — научиться отказываться от быстрых выводов, заменяя их интересом к наблюдению за другим человеком с целью более полного понимания его внутреннего мира в контексте всей его жизненной ситуации.
Мы тренируемся отслеживать, как наш предыдущий опыт влияет на восприятие другого, где и как он помогает нам устанавливать диалог, а где искажает наше восприятие другого и препятствует установлению контакта. Нам становится необходимо как можно более подробно изучить, всё, что влияет на наше негативное или положительное восприятие другого.
Феноменологическое восприятие помогает развивать чувство эмпатии через глубокое понимание субъективного опыта других людей. Ведущий предлагает сконцентрироваться на том, как каждый будет проявлять себя в отношении друг друга прямо на группе, вынося, насколько это возможно, опыт жизни за границами группы «за скобки». Контекст «внегрупповой» жизни, естественно, будет проявляться, и он очень важен для терапии, но также важно, чтобы участники научились воспринимать друг друга на уровне того, что происходит между ними в отношениях «здесь и сейчас».
Конечно, для того чтобы участники смогли полностью доверять друг другу, необходимо, чтобы близость произошла не только на уровне чувств, но и на уровне поступков. И для этого на экзистенциальной терапевтической группе создаются определенные условия, чтобы впоследствии все смогли раскрыть себя через свои поступки по отношению друг к другу.
Ответственность каждого за всю группу.
Любая человеческая группа склонна перекладывать ответственность за существующие в ней фундаментальные проблемы, разногласия и трудно разрешимые противоречия на конкретных людей или на какого-то одного человека. Рамки данной статьи не позволяют мне более подробно развернуть тему «козла отпущения», поэтому я ограничусь только очень общим описанием этой проблемы. Рассмотрение данного феномена указывает нам на то, что с «убийством» (в кавычках и без) «козла отпущения» действительные человеческие дилеммы и фундаментальные проблемы существования, такие, например, как существование зла в мире, полностью никогда не исчезают из нашей жизни. Кого бы мы ни приговорили к смерти или к изгнанию, мир во всем мире онтологически невозможен. Даже уничтожив всех «злых» людей на земле, мы вряд ли придем ко всеобщему благоденствию, хотя бы потому, что по пути очень ожесточимся сами. Более продуктивным для развития терапевтической группы и преодоления разногласий непримиримых сторон я считаю принятие ответственности за жизнь группы каждым из её участников. В больших коллективах и группах это сделать намного сложнее или невозможно, для небольшой же группы это вполне достижимо.
Хочу заметить, что, безусловно, есть люди, которые по-настоящему деструктивны и действительно их нахождение на группе угрожает существованию всей группе, но все-таки в большинстве случаев мы имеем дело не со столь деструктивными людьми. Исключение из группы «неугодного» участника дарует группе временный мир, но в целом никак не решает её более фундаментальных противоречий. Зачастую же как раз «неугодный» участник является тем, кто указывает на самые существенные противоречия в жизни группы. Другое дело, что и этот участник, и все другие должны взять на себя ответственность за то, какого рода вклад они вносят в жизнь группы и насколько этот вклад созидателен для каждого из них.
Следующей задачей, равноценной с остальными по значимости, является рефлексия ведущим своих действий и действий других участников с точки зрения нашей зависимости от определенных социальных групп.
Ведущему необходимо проговорить на группе о нашей всеобщей зависимости от различных социальных групп, к которым мы принадлежим. Сами того не осознавая, мы с самого рождения постепенно «врастаем» в определенные общности, часть из которых мы не выбираем, так же как, например, и родителей. Терапевт должен открыто признать, что так же, как и все присутствующие, он подвержен влиянию на себя взглядов определенных групп и находится в определенной зависимости от оценки данных групп.
Если говорить коротко, то меняя свои взгляды, на те, которые не совпадают со взглядами значимой для нас социальной группы, мы рискуем своей жизнью. По крайней мере так это может переживаться психологически. Отвержение со стороны значимой социальной группы во все времена являлось самым страшным наказанием.
Даже если нас и не отторгнут и не проклянут в буквальном смысле, идти против своих нам чрезвычайно тяжело. Это переживается, как нечто несущее в себе смертельную опасность, потому что мы фундаментальным образом встроены в определенные группы и отказаться от силы и поддержки этих групп является для нас практически невозможным. Все это важно понимать и не считать себя одиноким и независимым айсбергом в океане. Иллюзия, которая, на мой взгляд, долгое время поддерживалась и в части психотерапевтической среды. Неверно понятое понятие «опоры на себя» и авторства своей жизни интерпретировалось многими как полная независимость от влияния других людей, что, на мой взгляд, полностью противоречит как различным научным данным, так и экзистенциальным представлениям, в частности.
Грубой ошибкой, способной полностью заблокировать терапевтический процесс в группе, будет если ведущий, не признавая свою зависимость от определенных групп, будет рационализировать свое искаженное отношение к другим участникам вместо того, чтобы признать свои ограничения и наметить для себя ближайшую зону личностного развития.
Выход на гуманистический смысловой уровень и нравственная оценка другого.
Для того, чтобы охарактеризовать ближайшую зону развития для ведущего и других участников группы, мне необходимо обратиться к концепции профессора МГУ Б. С. Братуся. Его концепция заключается в том, что он выделяет несколько уровней личностного развития или уровней смысловой сферы личности. Это следующие уровни:
Эгоцентрический;
Группоцентрический;
Просоциальный или гуманистический;
Духовный.
Ближайшей зоной развития для ведущего и других конфликтующих между собой на почве политических или религиозных убеждений, будет стремление выйти на гуманистический смысловой уровень.
Гуманистический смысловой уровень подразумевает восприятие других людей как принципиально равных в правах, свободах и обязанностях. «Подлинно просоциальный уровень характеризуется внутренней смысловой устремленностью на достижение таких результатов (продуктов труда, деятельности, общения, познания), которые принесут равное благо другим, лично незнакомым, «чужим», «дальним» людям, обществу, человечеству в целом». (Б. Братусь, 2019 г.)
Также важно заметить, что уровень присвоенности, «генерализованности» того или иного смыслового содержания бывает различным. Поэтому можно «говорить о неустойчивых, ситуативных смысловых содержаниях, характеризующихся эпизодичностью, зависимостью от внешних обстоятельств; об устойчивых, личностно присвоенных смысловых содержаниях, вошедших, вплетенных в общую структуру смысловой сферы и занявших в ней определенное место; и наконец, о личностных ценностях, которые мы уже определили выше как осознанные и принятые человеком наиболее общие, генерализованные смыслы его жизни». (Б. Братусь, 2019).
Осознавание и принятие гуманистических идеалов, как смысложизненных ценностей может никогда и не произойти, а движение к такому уровню развития может занять всю жизнь. И, естественно оно выходит за рамки психотерапевтических отношений, включая их, но далеко не ограничиваясь ими. Человек может и не успеть дорасти до смысложизненной ориентированности на гуманистические ценности, видя смысл жизни в чем-то ином. Движение к максимальной присвоенности гуманистического смыслового содержания может оказаться в любой момент прерванным, в том числе и потому, что требует от человека действительно трудоемкой душевной работы.
Выходу на гуманистический уровень, по моему мнению, предшествует обязательная маргинализация человека и переживание опыта отвержения его «своими». Столкновение с тем, что человека могут отвергать и предавать те, кто идентифицируются им как свои, а заботу по отношению к нему проявлять совсем «чужие» люди, меняет представление о мире. Ситуации, которые дают понять, что в кругу своих есть «ненастоящие пчелы», заставляют переоценить критерии, по которым определяются ближние, и перестать так яростно всех «не своих» записывать в плохих людей.
Мне, как и Б. С. Братусю, очень нравится библейская притча о милосердном Самарянине, который единственный помог незнакомцу, которого ограбили и избили разбойники. Мимо страдающего человека прошел его соплеменник и не оказал ему помощь. Затем, торопясь на службу, мимо прошел представитель духовенства, и только чужак-язычник не прошел мимо. Таким образом, нравственную оценку человека возможно сделать, только оценивая его конкретные поступки, а не делая окончательные выводы по его принадлежности к той или иной социальной группе.
Формирование ценностно-смысловой сферы с ориентацией на гуманистические принципы происходит через переживание различных, в том числе и экзистенциальных кризисов. Очень важной является решимость человека к действительно подлинному, без каких-либо приукрашиваний взгляду на себя и свою личность. Это очень болезненный путь, и пройти по нему может далеко не каждый человек, но тот, кто мужественно и бескомпромиссно посмотрел в темную часть своей души, имеет намного больше шансов выйти на гуманистический личностный уровень, где базовые гуманистические ценности из декларируемых превращаются в действительные.
Конечно, действительная встреча на этом уровне возможна только у людей с одинаково бескомпромиссным взглядом на себя. Взглядом, в котором прежде раскрытия светлых сторон души обнажаются достаточно нелицеприятные стороны человека.
Таким образом, терапевт предстает перед очень трудной задачей, выполнение которой может занять много времени и потребует много душевных усилий. Но реализация данной цели, а именно встреча участников группы на глубоко личностном и гуманистическом (человечном) уровне общения, стоит потраченных усилий, потому что открывает красоту человеческой души и делает наш общий мир, действительно лучше.
Любой терапевт способен допускать ошибки, поддаваясь влиянию либо самой терапевтической группы, либо какой-либо другой значимой для него группы. Будь-то собственная семья терапевта, профессиональная, политическая, этническая и т. п. группы, включенным в которые он является и тем самым зависит от их негласного одобрения.
Таким образом, несмотря на то что особенно значительным терапевтическим фактором в групповой терапии выступает фактор сплоченности, который можно отнести к группоцентрическому смысловому уровню развития личности, использование всего потенциала терапевтической группы будет невозможным, если терапевт не будет осознавать свою собственную включенность в различные социальные группы и их влияние на себя и не будет стремиться выйти на гуманистический уровень развития.
Если терапевт не будет стремиться помогать движению каждого участника на гуманистический уровень развития, который подразумевает некоторый отход от группоцентрического переживания себя, группа с участниками, имеющими различные политические или религиозные взгляды, окажется просто нежизнеспособна и причинит большинству участников больше вреда, чем пользы.
Закончить данную статью мне хотелось бы метафорой, которую я использую для того, чтобы напомнить себе о той ситуации, в которой я нахожусь, и о тех ценностях, которые для меня являются ведущими в моей работе.
Метафорой терапевтического кабинета во время войны для меня стала история двух солдат — русского и украинца, которые, будучи оба ранеными и находясь в «серой» зоне, на «ничьей» территории, которая уже через мгновение могла стать «чьей-то», помогали друг другу на протяжении нескольких дней. Украинец умер, а русскому удалось добраться до своих и выжить. Эта история стала для меня метафорой человеческой встречи, которая возможна между самыми непримиримыми врагами. На краю смерти, в пограничной ситуации, понимая, что только они смогут помочь сейчас друг другу, бывшие враги смогли разглядеть друг в друге людей. В эти несколько дней они жили на гуманистическом (а возможно, и духовном) смысловом уровне. Я, естественно, ничего не знаю о личностях этих бойцов, но их поступок говорит сам за себя. Конечно, если бы они выжили, то для того, чтобы сохранить этот взгляд друг на друга, им пришлось бы много всего между собой обсудить и решить, и, возможно, они наткнулись бы на непримиримые противоречия, которые опять развели бы их на противоположные стороны баррикад. Но тогда, находясь эти несколько дней в «серой зоне», осознавая, что единственный человек, который может как-то мне помочь или разделить со мной последние часы моей жизни — это мой враг, они выбрали поддержать друг друга. Вероятно, что если бы они вновь встретились на поле боя, то, вернувшись каждый к своей роли солдата и защитника собственной правды, они вновь открыли бы друг по другу огонь. Я не знаю, что было бы. Но у них было несколько дней, когда они увидели друг в друге кого-то еще, кроме врагов. Так и пространство кабинета, и пространство групповой терапии, в моем понимании, дает такую возможность увидеть в своем оппоненте кого-то еще, а не только чужака. Воспользуемся ли мы этой возможностью или нет, зависит от каждого из нас.
Ситуация глобального экзистенциального кризиса, в котором мы все оказались, требует присвоенности гуманистического смыслового уровня до степени устойчивых личностных ценностей. Следующим после гуманистического смыслового уровня является уровень духовный. Рассмотрению данного измерения в групповой психотерапии я намереваюсь посвятить отдельную статью.
(с) Владимир Цин, 2025 г.
Автор: Цин Владимир Сергеевич
Психолог, Консультант
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru