Я смотрела на себя в зеркало, и категорически себе не нравилась. 15 килограмм, набранных за беременность, не прошли даром. Лишнего осталось немного, но вот внешний вид… это что-то!
Растяжки, какие-то складки непонятные. Целлюлит на бедрах, когда-то девичья упругая грудь слегка обвисла. Живот был похож на перепаханное поле. Ужас!
Была девушка, стала - тетка! И это мне еще только будет 22. Как жить дальше?
В июле мне предстоит получать диплом. Потом мой день рождения. В августе юбилей у партнера по бизнесу, Миши. Будет шикарный праздник аж на два дня в загородном отеле. Точнее, все будут праздновать два дня, а мы поедем только на банкет, до вечера. Потому что у нас Марк совсем маленький. Отдыхать с младенцем то еще удовольствие.
И мне надо было приводить себя в порядок. Поменьше есть, начать заниматься спортом. Хоть как-то двигаться, кроме прогулок с коляской. Мне нужно было немного времени для себя и катастрофически требовалась помощь.
Эд помогал конечно. Он стал меньше работать, старался вечером быть всегда дома. Но мне так хотелось и с ним вдвоем побыть, и выйти хоть куда-то дальше сквера у дома. Оставить ненадолго мелкого, хоть пройтись одной, а не с коляской.
Мама очень рвалась поначалу помогать с внуком, но как и ожидалось, из этого ничего хорошего не вышло. Во-первых она работала, поэтому помогать могла только в удобное ей время. А во-вторых, она была и оставалась моей мамой. Даже вселенская любовь к Марку и бесконечное уважение к Эду ее не сильно изменили. По-прежнему долго взаимодействовать на одной территории с ней было сложно. Да что там, сложно, невозможно просто!
Мне приходилось в каждый её приезд выслушивать, что я все неправильно делаю. Не так кормлю, не так одеваю, не так купаю собственного ребенка. Что у меня нет ни мозгов, ни опыта, ни ответственности. Что надо слушать старших, которые плохого не желают, непременно надевать шапочки и носки, гладить все со всех сторон. И выкинуть подгузники! Марля гораздо полезнее для здоровья.
За мое, такое простое, желание оставить спящего Марка на часок бабушке, и просто выйти одной из дома, мне прилетало, будь здоров. По мнению моей матери, с рождением ребенка у меня должна была закончиться собственная жизнь, и теперь я обязана была принадлежать целиком и полностью только своему сыну. Как будто я и так не принадлежу ему без остатка.
Про такие «жуткие» вольности, как посещение спортивного клуба или ужина с мужем вне дома вдвоем я уже не рискнула при ней заикаться. Примерно представляла, что именно услышу в ответ.
В чем тогда был смысл этой «помощи» бабушки с внуком, я откровенно не понимала. Ну не в том же, чтобы донести до меня единственную истину - я самая плохая в мире мать?
Марк, впрочем, мнение своей бабушки не разделял. Как и его отец - мнение тещи. В отсутствии нашей «помощницы», и пока Эд был на работе, один на один с сыном, я справлялась вполне сносно. Смогла выстроить какой-никакой режим: мы кушали, спали и гуляли примерно в одно и то же время. Сын в основном спал, а когда не спал, был достаточно бодр и весел. Закатил, конечно, пару раз мне неприятные сцены. Но я справилась! Смогла сама его успокоить, и даже не разреветься самой.
Считаю, это уже успех. Особенно, если учесть, что прежде настолько крошечных младенцев я видела разве что отдаленно. У меня не было младших братьев и сестер, даже двоюродных. Никаких племянников не было тоже. Я училась по книжкам, журналам для родителей и полагаясь на свою интуицию. И у меня получалось. Как я думала. И пока не приезжала моя мама. Тут-то и выяснилось, что я все делаю не так. Издеваюсь над ребенком. Куда только его отец смотрит, в самом деле?
Эда, конечно, мама не трогала. Во-первых, они почти не виделись - она не любила приезжать, когда зять был дома. Во-вторых, это я была ее дочерью, а не Эд. Ей он даже по возрасту в сыновья не годился - всего на 12 лет младше. Видимо, она опасалась что-либо ему обо мне говорить. Догадывалась, наверное, что после этого он точно выставит тещу вон из своего дома. А портить отношения с зятем мама точно не хотела.
Зато меня моей матери стесняться было нечего. Родную дочь можно было учить жизни сколько душе угодно. Впрочем, это было не совсем так. Я тоже маме спуску не давала. Ругались мы с ней страшно. Совсем как в моей прежней, досемейной жизни. Вспомнила, называется, молодость. Надо было сына родить, чтобы к этому вернуться?
После того, как мы в очередной раз поссорились с мамой, я попросила ее больше не приезжать. Мама обиделась, и громко хлопнула дверью. Сказала «разбирайтесь тогда сами! И больше меня ни о чем не проси», и отчалила домой.
Эд, застав меня после этой сцены в весьма мрачном расположении духа, предложил прекратить мучиться, и нанять няню.