Исканян Жорж
Как то прилетели в Хабаровск. Лето. Из-за разницы часовых поясов гостиница не спала, хотя была ночь. Все общались. Летом из Домодедово в Хабаровск ежедневно вылетало по 10 - 15 рейсов, поэтому в гостинице бортпроводников постояльцев было много. Светились раскрытые настежь окна и из доносились возбужденные громкие голоса, музыка и смех.
Я уже знал, что передо мной прилетел Славка Монеткин, мой дружбан, поэтому мне не составило труда, зная фамилию их командира, найти номера комнат, в которые заселились проводники. Глянув в журнале дежурной по гостинице, в каком номере его девчонки, во главе с бригадиром, Харлашкиной (или просто Харланей), я, уверенный, что Славик там, направился к ним.
Встретили они меня радушно (мы все были отлично знакомы), а так как девочки собирались на ужин, в профилакторий, то для настроения и снятия стресса, пили коньяк. Славки не было.
Странно, - подумал я, - как такое мероприятие могло проходить без него. Нинон ( так Славка называл Нинку Харлашкину), развеяла мои сомнения, сказав, что Славик, выпив "дозу" , пошел в гости к Пукову, в 34 номер и, зная, что я его буду искать, просил сообщить мне об этом.
Между тем, девчонки, разлив коньяк по стаканам, предложили выпить за то, чтобы количество взлетов равнялось количеству посадок, традиционный тост в авиации. Я с удовольствием выпил с ними, закусив лимончиком с сахаром и, потрепавшись для приличия немного, извинившись, пошел искать друга.
За дверью 34 номера был слышен смех Монеткина.
Постучал.
- Да! Кто там?
Я открыл дверь и вошел. Номер был двухместный, обычный. Сразу у входа, слева, стоял двухстворчатый раздолбанный светло коричневый шкаф, для верхней одежды и вещей. Между двух кроватей, у каждой стены, слева и справа, такая же, как и шкаф, раздолбанная тумбочка, стоящая у окна. Еще имелся один стул, обшарпанный, но крепкий. На одной из кроватей сидел Валентин Пуков, пожилой, с лысиной и суховатым лицом бортпроводник ветеран. Напротив него, тоже на кровати, сидел Монеткин по кличке Рублев (кличка прилепилась еще с Полярки, потому что при сбрасывании на выпить, закусить, Монеткин всегда отвечал: У меня только рубль), с неизменным Беломором в зубах.
- А-а-а, мой юный друг! - обрадовался Славка, - как там мои шкурки? (он так называл своих девчонок, любя). Жрать пошли?
Я кивнул головой.
- А мы, вот, с Валентином про Мишку Радильсона вспоминаем (Славка опять рассмеялся). Да, забавный мужичок!
Пуков тоже посмеивался. Он был весьма общительным и с чувством юмора.
Была у него одна привычка, часто повторяемая к месту и не к месту Монеткиным. Он любил слово "Муде" и всегда, в процессе разговора, наровил его вставить. Но произносил он его по своему, меняя букву "е" на букву "э". Получалось очень забавно, особенно когда его передразнивал Славка. Стоило мне что нибудь рассказать ему или в чем-то посоветоваться, как он, выдержав небольшую паузу и изображая умное, с полузакрытыми глазами, лицо, с зажатой в зубах папиросой, глубокомысленно произносил:
- Это все, мой юный друг, мудэ́...- и начинал заразительно смеяться.
Я сел рядом со Славкой, готовый присоединиться к их веселой беседе, когда в дверь постучали и сразу после этого, в приоткрытую дверь просунулась лохматая голова моего пятого номера, Сашки Репина, чудного и забавного парня: - Апполоныч, можно тебя на минутку?
Я вышел из номера. Мужики так были увлечены беседой, что не обратили никакого внимания на мой уход.
Увидев испуганное чем то лицо Сашки, я спросил: - Что случилось?
И он мне поведал: - Ты представляешь? Я ходил сейчас в туалет, по малой нужде, и вижу, все мое "хозяйство" покрыто сыпью, как дерево рябиной...
- Половые контакты были? - резко спросил я.
Сашка, смутившись, ответил: - Нет, вроде.
Но увидев, что я многозначительно посмотрел на его руку, покраснел. Глядя на его растерянный вид, я чуть не прыснул от смеха, но сдержался и продолжил:
- В баню ходил?
- Ходил, неделю назад, с мамашкой, - промямлил он, - что это может быть? Может венерическое? Мне через две недели ВЛЭК проходить.
В моей голове уже созрел план:
- Шура, вам очень повезло, - хлопнул я его по плечу, - сейчас Славка Монеткин общается с Пуковым Валентином. А Валентин, до работы проводником, работал врачем- урологом. Я сейчас пойду, объясню ситуацию и попробую его уговорить, вместе со Славкой, произвести визуальный осмотр твоего "хозяйства", а ты быстро беги за бутылкой. Промедление смерти подобно! Похоже, ты испанку подхватил, - брякнул я, что первое пришло на ум.
Репин понесся за бутылкой (он возил на продажу в самолете), а я вернулся в номер Пукова, где мужики продолжали мирно болтать, ни о чем не подозревая.
Через какое то время в дверь робко постучали. Я вышел. У двери стоял кожно венерический больной с бутылкой водки.
- Вообще, я обо всем договорился, - сказал я тихо. - Потихоньку зайдешь и жди. Когда я скажу или дам знак, достанешь свое "хозяйство", подойдешь и покажешь Пукову. Он осмотрит и скажет, что и как и почему. Кстати, Монеткин, оказывается, тоже разбирается в этих заболеваниях, опыт то у него ого-го.. Так что покажешь и ему, до кучи, для него это будет тоже весьма интересно! Зайдешь через минуты две, после меня. Все понял?
Сашка кивнул, а я, взяв у него бутылку, вернулся в номер.
Увидев пузырь, мужики обрадовались. Пуков, достав из портфеля закуску, разлил по стаканам огнива. Так как стакана было два, они выпили первыми, затем дошла очередь и до меня. Стало хорошо и разговор продолжился с новой силой.
Дверь тихонько открылась и в комнату, тихо тихо, как приведение, вошел Шура. На него не обратили внимания, продолжая болтать. Улучшив минуту, я громко спросил: - Ну что, коллеги, вы готовы к приему?
Коллеги к приему были готовы всегда, поэтому придвинув стаканы поближе, решительно и с энтузиазмом закивали: - Готовы, готовы...
Наливая водку в стаканы, я кивнул Сашке головой, давай, мол, действуй, все готово.
Сашка подошел вплотную к двум, сидевшим друг против друга, "специалистам" и начал расстегивать брючный ремень, а затем и сами брюки. Не обращая на него внимания ( мало ли, парень рубашку заправляет), коллеги взяли стаканы в одну руку, а закуску в другую. Они уже предвкушали получить очередную порцию удовольствия, гипнотизируя стакан, когда пациент, снял трусы и бережно выложив на ладонь свою шпикачку, густо обсыпанную красной сыпью, встал между "врачами". Валентин и Слава, уставившись на Сашкину ладонь, никак не могли въехать, отчего вдруг, прямо перед их лицами, нарисовался этот натюрморт. Все молчали, задумчиво уставившись на фаллос.
- Итак, коллеги, - нарушил я гробовую тишину, - каков ваш вердикт?
Наблюдая за физиономиями "урологов", я еле сдерживался от приступа смеха.
Монеткин, будучи матерым пройдохой и приколистом, все понял и въехал моментально, не поведя и бровью при этом: - Ну что же, коллега ( он обращался к онемевшему Пукину), мне все ясно! Весьма похоже на "блудорукус трипериус", как вы считаете?
Коллега стал, наконец, приходить в себя. Он медленно выпил, не закусывая, потеряв от увиденного аппетит.
- Тебя как зовут, юноша? - спросил он тихим голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
- Александр, - ответил Репин, ничего хорошего и не ожидавший и добавил, - можно просто Саня.
Валентин металлическим голосом обратился ко мне со Славкой: - У кого из вас есть нож?
Пациент побледнел и, заикаясь, промямлил:
- Зззачем нож?
Пукин, повышая громкость и выпучив глаза, заорал: - Сворачивай свой хобот нахрен, пока я тебе его не отчекрыжил, сифилитик долбаный и вали отсюда! Нашел, блин, Склифосовского!
Репин, на ходу заталкивая свое хозяйство опять в штаны, напуганный до смерти такой развязкой, рванул к двери, протягивая левую руку к ручке двери, чтобы открыть ее, но услышав истошный крик Пукова: - К ручке не прикасайся, гад! - остановился, парализованный.
Валентин подбежал к двери и резко открыв ее, вытолкнул Сашку в коридор, придав ему ускорение и крикнул, уже миролюбиво вслед:
- А вердикт мой тебе такой, чаще кокушки свои мыть нужно, тогда и потницы не будет!
Он подошел к тумбочке, плеснул водки в стакан и залпом выпил. Мы со Славкой поржали, а затем Славик, затянувшись беломориной и прищурив глаз от табачного дыма, сказал Валентину:
- Тебе нужно было не в кондукторы идти, а по этой части (он указал пальцем на ширинку). Я бы в жизни не допер, что у него за напасть, а ты в один момент определил - потница! Одним словом, талантище пропадает! Ты уж на нас с Апполонычем не обижайся за все это...
Пуков махнул рукой и, улыбнувшись, ответил: - Это все мудэ...
А Сашка, на следующий день, извинился и поблагодарил Валентина за утешительный диагноз: - А то я уже подумал, что венерическое заболевание...
----------------
PS Уважаемый читатель!
Для издания новой книги буду весьма признателен за любую помощь.
Карта N 2202 2036 59207973 Сбер. Мир.
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: