Бывают моменты, когда ты понимаешь — вот оно, то самое испытание на прочность. Не для отношений с мужем, нет. Для твоей собственной выдержки и умения не зашвырнуть чайник в стену.
Наша история началась довольно банально. Московская квартира, купленная ещё до замужества на деньги от продажи родительской дачи и кредит, который я гасила три долгих года. МОЯ квартира. В которую я вложила кучу сил, нервов и времени, чтобы превратить стандартную бетонную коробку в уютное гнёздышко.
С Димой мы познакомились через общих друзей. Роман закрутился стремительно — через полгода он переехал ко мне, а ещё через восемь месяцев мы расписались. Штамп в паспорте, скромное торжество, медовый месяц в Крыму... Обычная история счастливой пары.
И всё было ИДЕАЛЬНО, пока на горизонте не появилась она — Людмила Петровна, моя свекровь.
В тот день я как раз заканчивала готовить ужин. Борщ томился на плите, наполняя квартиру умопомрачительным ароматом, а я колдовала над салатом. Звонок в дверь застал меня врасплох.
— Людмила Петровна? — я удивлённо уставилась на женщину с идеальной укладкой и в костюме, больше подходящем для офиса, чем для вечернего визита к сыну. — А мы вас не ждали...
— Решила сделать сюрприз, — она прошла мимо меня, оставляя за собой шлейф тяжёлого парфюма. — Димочка дома?
— Нет, он задерживается на работе, обещал быть к восьми.
Свекровь поджала губы и бросила сумочку на диван:
— Ну ничего, я подожду. Чай есть?
Я кивнула и поплелась на кухню. Интуиция уже вопила благим матом: ЧТО-ТО ЗДЕСЬ НЕ ТАК!
Людмила Петровна прошлась по квартире, придирчиво осматривая каждый угол. Её взгляд скользил по стенам, мебели, занавескам, словно оценивая имущество перед продажей.
— Неплохо обустроились, — заметила она, присаживаясь за кухонный стол. — А сколько сейчас такая квартирка стоит?
Я чуть не выронила чашку. Серьёзно? Она пришла интересоваться ценой моей квартиры?
— Не знаю точно, — уклончиво ответила я, расставляя чайные принадлежности. — Не следила за рынком недвижимости после покупки.
— А зря! — свекровь назидательно подняла палец. — В наше время нужно всегда знать цену своему имуществу. Мало ли что...
Она отхлебнула чай и как бы между прочим добавила:
— А ведь у Димочки скоро день рождения.
— Да, я уже заказала столик в его любимом ресторане и...
— Нет-нет, — перебила она, — я не о празднике. Я о подарке. НАСТОЯЩЕМ подарке.
Я застыла с чашкой в руках. Что-то мне подсказывало, что сейчас начнётся самое интересное.
— Знаешь, Анечка, — она наклонилась вперёд, понизив голос, будто делилась величайшим секретом, — вы ведь уже два года женаты. ДВА ГОДА! А у Димочки до сих пор нет своего жилья.
— Но мы живём здесь, — растерянно пробормотала я.
— Живёте-то вы здесь, да... — она многозначительно покачала головой. — Но квартира-то записана только на тебя! Это неправильно, Анечка. Совсем неправильно.
Моё сердце пропустило удар. Я начала догадываться, к чему она клонит, но отказывалась верить.
— Вы же вместе за квартиру платите, — продолжала она, словно это было очевиднейшей истиной. — Почему бы не переписать половину на моего сына?
Повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и бульканьем борща на плите. Я смотрела на эту женщину и не могла поверить своим ушам.
— Людмила Петровна, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри уже закипала, — эта квартира куплена ДО нашего брака. На МОИ деньги. Дима никогда не вкладывался в её покупку.
— Но он же муж! — воскликнула она так, будто это всё объясняло. — А муж и жена — одна сатана, как говорится. Имущество должно быть общим!
Я глубоко вдохнула. А потом ещё раз. И ещё. Не помогало.
— Кроме того, — не унималась свекровь, — Димочка постоянно что-то покупает в дом, чинит, ремонтирует. Это тоже вложения!
— Да, как и я, — заметила я, чувствуя, как закипаю сильнее борща. — Это называется «вести домашнее хозяйство», а не «инвестировать в недвижимость».
Людмила Петровна поджала губы:
— Тебе что, жалко для родного мужа? Это же формальность! Просто бумажка!
— Если просто бумажка, зачем тогда вообще что-то переписывать? — поинтересовалась я, и тут меня осенило. — А давайте так, Людмила Петровна. У вас ведь есть дача в Подмосковье? Участок с домиком?
Она напряглась, явно не понимая, куда я клоню:
— Есть, конечно. И что?
— Ну вот! — я улыбнулась своей самой сладкой улыбкой. — Давайте вы перепишете половину дачи на меня! Ведь мы с Димой — одна семья, как вы только что сказали. А имущество должно быть общим!
Я даже не ожидала такой реакции. Лицо свекрови побагровело, глаза сузились, ноздри раздулись. Казалось, она сейчас взорвётся.
— Ты... ты!.. — она задыхалась от возмущения. — Да как ты смеешь?! Это СОВСЕМ другое дело! Дача — это СЕМЕЙНОЕ наследие! Она досталась нам от бабушки Димы!
— А моя квартира — результат моего многолетнего труда и кредита, который я выплачивала до знакомства с вашим сыном, — парировала я, уже не скрывая раздражения. — Чем это отличается?
В этот момент в замке повернулся ключ. Дима вернулся с работы, но мы с Людмилой Петровной были слишком увлечены перепалкой, чтобы обратить на это внимание.
— Значит так, — зловеще прошипела свекровь, — я вижу, что ты совершенно не ценишь моего сына! Ты просто используешь его!
— Использую?! — я уже не сдерживалась. — Для чего, интересно? Для мытья посуды? Или чтобы менять лампочки?
— Мама? Аня? — недоумевающий голос Димы прервал наш «милый диалог». — Что происходит?
Людмила Петровна моментально преобразилась. Глаза наполнились слезами, плечи поникли:
— Ох, сынок... Я просто хотела как лучше... Предложила Анечке оформить на тебя долю в квартире, а она... она...
— Предложила ей переписать на меня долю в дачном участке в ответ, — закончила я за неё. — По принципу справедливости.
Дима переводил недоумённый взгляд с меня на мать и обратно:
— Подождите... о чём вообще речь? Зачем что-то переписывать?
— Затем, что я беспокоюсь о твоём будущем! — воскликнула Людмила Петровна. — Ты должен иметь какую-то собственность! А то мало ли что...
— Мало ли ЧТО? — теперь уже Дима нахмурился. — Ты на что намекаешь, мам?
Повисла неловкая пауза. Свекровь явно не ожидала, что сын не бросится тут же её поддерживать.
— Я просто... просто забочусь о тебе, — пробормотала она. — Ты же мой единственный сыночек...
Дима тяжело вздохнул:
— Мама, эта квартира принадлежит Ане. Точка. Я никогда не претендовал на неё и не собираюсь.
Людмила Петровна побледнела:
— То есть ты позволяешь ей помыкать тобой? Держать тебя за... за приживалу?!
— Мама! — теперь уже Дима повысил голос. — Никто никем не помыкает! Мы семья! Я люблю Аню, она любит меня. Какая разница, на кого записана недвижимость?
— Большая! — не сдавалась свекровь. — А вдруг она тебя бросит? Куда ты пойдёшь?
— Если она меня бросит, то не из-за квартиры, — отрезал Дима. — И точно не потому, что кто-то лезет в наши отношения с советами о переделе имущества!
Кажется, Людмила Петровна не ожидала такого отпора. Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, не находя слов.
— Знаешь что, — наконец выдавила она, вставая из-за стола, — я вижу, что здесь мне не рады. И что ты полностью под каблуком у этой... этой...
— Мама, — голос Димы стал ледяным, — не заканчивай это предложение. Пожалуйста.
Свекровь схватила сумочку:
— Я всё поняла! И видеть вас больше не желаю! Неблагодарные!
Она стремительно направилась к выходу, но у двери обернулась:
— А на день рождения можешь не приходить! И не звонить тоже! Раз уж выбрал...
Дверь с грохотом захлопнулась, оборвав последнюю фразу.
Мы с Димой остались стоять посреди кухни, ошеломлённые произошедшим. Наконец я решилась нарушить тишину:
— Прости... Я не хотела устраивать скандал с твоей мамой, но...
Дима притянул меня к себе и крепко обнял:
— Это ты меня прости. Я и не подозревал, что она может такое устроить.
— Думаешь, она серьёзно? Насчёт того, чтобы не общаться? — тихо спросила я, уткнувшись ему в плечо.
Он усмехнулся:
— Дай ей неделю. Максимум две. Потом позвонит как ни в чём не бывало и пригласит на пироги.
Я подняла глаза:
— А ты... ты правда не считаешь, что должен иметь долю в этой квартире?
Дима посмотрел на меня с удивлением:
— Ань, ты серьёзно? Мне плевать на документы. Это НАШ дом, потому что здесь живём МЫ. А бумажки... да какая разница?
В этот момент я поняла, что вытянула счастливый билет. Потому что настоящая семья — это не про деление имущества. Это про доверие, уважение и умение отличать главное от второстепенного.
А борщ, кстати, не убежал. Наверное, это был знак, что у нас всё будет хорошо.
P.S. Людмила Петровна позвонила через десять дней. Как и предсказывал Дима. Но это уже совсем другая история.