С той встречи Верки со Степаном прошёл месяц. Парень основательно свалился в синюю яму и, похоже, выбираться из неё не собирался, тем более что сердобольные односельчане поддерживали самогоном и с сочувствием слушали Стёпкины рассказы про армию и ту злополучную аварию, которая оставила его без ноги, перечеркнув все планы на будущее.
- Очнулся в палате. Лежу один-одинёшенек. Смотрю, за окном весна, солнце яркое, небо голубое. Чувствую себя хорошо, ощущаю обе ноги. Они болят. А врач говорил, что одну ногу соберёт, а вторую будет ампутировать. Ну, думаю, хирурги спасли всё-таки. Сестричка заглянула в палату. Я ей, мол, так и так, хочу врача поблагодарить за спасённую ногу. Она как глянет на меня большими глазищами, а из них слёзы градом покатились... - рассказывал Степан забредшему в гости бывшему дружку-однокласснику Михаилу.
На столе возле полупустой бутылки самогона лежала начатая пачка папирос "Беломорканал", а рядом две полные гранёные стопки, тарелка квашеной капусты, шмоток сала, солёные огурцы и несколько кусков ржаного хлеба. Стёпка замолчал, перевёл взгляд на бутылку, потом на стопку и поднял её.
- Давай, Мишка, выпьем за дружбу! Что мы без друзей? Что я без вас? - спросил он, громко выдохнул, опрокинул самогон в себя и продолжил:
- Говорю сестричке: "Чего ревёшь? Ногу-то спасли. От радости, что ли?" А она хлопает ресницами и отвечает: "Я лучше сейчас врача приглашу..." Следом заходит врач - мужик, что меня оперировал, и отчитывается: "Операция прошла успешно. Культю, конечно, будем ещё рихтовать, укорачивать под протез, но через несколько месяцев домой отправишься..." Смотрю на хирурга, а понять не могу, о чём он. Ноги-то на месте... Чувствую, как болят... И тут меня осенило посмотреть на них. Приподнимаюсь на локтях и понимаю, что ногу всё-таки отрезали... Рухнул обратно на подушку. Врач что-то ещё говорил, но я его уже не слышал. Так себя жалко стало... Что делать? Куда с одной ногой? Я же водитель... Мысли дурные закрутились: может, застрелиться или повеситься? Меня в состоянии понять только тот, кто был в моём положении. Слышал раньше много историй, как во время войны в госпиталях вешались от безысходности и солдаты, и офицеры. Не все готовы принять себя калекой...
Гость, впечатлившись горькой историей одноклассника, налил ещё по одной. Чокнулись, Степан тотчас выпил и заплакал...
- С машиной-то, что произошло? Почему авария случилась? - сдавленно прохрипел Мишка, вытаращился на приятеля, рука дрогнула, но всё же выпил до дна, привычно понюхал рукав, однако вовремя спохватился и хрустнул огурцом.
- Гнал я на высокой скорости по заданию. Карданный вал на ходу вышел из строя и повредил тормозной шланг. Без тормозов грузовик стал неуправляемым. Остановить его в этой ситуации было крайне тяжело, да и к тому же дорога шла с горки. От этого машина ещё больше набирала скорость, а дальше город... Останавливаться надо, но как? Тогда я направил машину со всей дури в дерево. Хотел выпрыгнуть, но не успел... Объясни, Мишка, вот почему так? Жил себе, работал, на танцы бегал, планы строил и что теперь? Невеста от меня быстро сбежала к другому... Понять, конечно, можно... Кому такой урод нужен, когда вокруг много здоровых парней?
- Ты, Стёпа, брось так про себя говорить! Подумаешь, ноги нет, всё остальное же на месте? Будет у тебя и жена хорошая, и дети... - успокоил его Михаил.
- Кстати, о детях... - неожиданно вспомнил Степан и потянулся налить ещё по одной. - Ты, скорее всего, не знаешь, что у меня уже есть сынишка...
- Да ну? И где он? - вытаращил удивлённые глаза одноклассник. - Почему я об этом не знаю?
- Перед армией была у меня любовь с одной кралей... - начал рассказывать Степан и прервался на принятие очередной порции самогона. Положил кусочек сала на чёрный хлеб, смачно понюхал, выпил и следом закусил. Мишка последовал его примеру, быстро отставил пустую стопку в сторону и вопросительно посмотрел на Стёпку. - Только между нами... Чтоб никому!
- Вот тебе крест! Могила... Молчать буду... - пообещал гость и приготовился слушать продолжение.
- Помнишь, я до армии работал при сельпо на грузовике? Верку за товаром в район возил? Вот с ней мы каждую дорогу в тайне от всех на бережок заезжали. Ох, и горячая баба! Она мне науку любви преподавала вплоть до проводов. Возвращаюсь, а до меня слушок дошёл, будто у Верки малец кудрявый родился, только светленький. Если посчитать, то зачали его в аккурат перед проводами... - не успел закончить мысль Степан, как его перебил Михаил.
- Как знать? Ворончиха - баба замужняя... Поди и мужика своего в постели ублажала...
- Не спорю, но Николай кудрей не имеет, Верка тоже кудри сама крутит... Откуда у сына им взяться?
- Может, и твой... Да, кто ж его знает? Вот взять, к примеру, меня. Не похож ни на отца, ни на мать, но зато точной копией матери отцовой получился. Бабка всегда во мне души не чаяла. Сыночком называла...
- Сам увижу, тогда и пойму, чей пацан... Пойду к Верке, истребую, чтоб малого показала...
- Нет, так нельзя! А если малец не твой? Зачем разлад в семью вносить? Сначала удостоверься, а уж только потом действуй... Хотя, что тебе это даст? Есть сын и есть. Дитё, как ни крути, при матери жить должно. Пусть растёт в семье, в достатке, коль так случилось...
- Ванечка - мой единственный свет в окне! Пусть живёт, но зачем она мне, инвалиду, врёт с...ка? Может, у меня радости в жизни только и осталось... - зарыдал Степан от жалости к себе, растирая в руке кусок хлеба. - Все счастливы, один я никому не нужен...
- Не плачь, мужик! И твоя жизнь настроится... Друзья у тебя есть. Мы всегда подсобим, если понадобится. Давай-ка выпьем ещё по одной... - доверительно положил ладонь ему на руку товарищ.
- Давай выпьем... Опосля пойду до Верки поговорить... Скоро она лавку на обед закроет. Самое время для беседы...
Мать с утра ушла на ферму, остановить сына было некому. В приличном подпитии, сопровождая каждый шаг матерками, Степан отправился в сельпо.
Природа уже безмолвствовала в ожидании зимы. Небо застилали угрюмые тучи, придававшие тоскливый вид природе. Осень сбрасывала с деревьев остатки листьев. Голые деревья, жухлая трава и палая листва ждали волшебного прикосновения зимы, когда она заботливо укутает их тёплым снежным покрывалом.
Холодный ветер на удачу выгнал местных кумушек со скамейки. Это спасло Ворончиху от лишних ушей.
Магазин был уже закрыт на обед, когда Степан громко принялся колотить, а потом практически ввалился через порог.
- Опять принесла нелёгкая... Степан, долго ещё будешь меня мучить? - спросила Верка, закрывая дверь на засов.
- Сын мой? - заплетающимся языком спросил он, покачнулся и, чтобы не упасть, опёрся одной рукой о стену.
- Чего ты к моему ребёнку прицепился? Это наш с Николаем сын. Я же замужняя женщина, если помнишь. Как тебе ещё объяснить, чтобы понял? Стёпа, ты хороший парень! Давай договоримся раз и навсегда. Ты к нашему ребёнку отношения не имеешь, потому что я замужем, - уговаривала непрошенного гостя Верка. - У меня прекрасная семья! У тебя тоже будет семья и свои дети...
- Выпить есть? - громко икнул Степан и мутными глазами посмотрел на бывшую любовницу.
- Найду... - обрадовалась Верка. - Есть у меня водка. Сейчас дам... Только ты бери и сразу иди домой... Там выпьешь...
Ворончиха достала из стола припасённую бутылку, протянула Степану и вытолкала его за дверь. - Иди и больше не приходи! - голос её сорвался от волнения. - Очень прошу! Забудь сюда дорогу...
Верка закрыла дверь и зарыдала.
- Будь ты проклят! - простонала она.
Ужас какой-то! С момента возвращения Степана жизнь её превратилась в сущий кошмар. Если сначала Ворончиха страдала по поводу увечья любимого, то теперь жила в постоянном страхе разоблачения. Сумасшедшие молоточки до тошноты били в виски и никак не успокаивались. Ведь всё до сих пор было хорошо: семья, дети, работа, большое хозяйство. Односельчане знали её как порядочную женщину... Сейчас она чувствовала, как почва уходила из-под ног - всё могло быстро измениться из-за вечно пьющего Степана. Нужно срочно что-то предпринять, но вот что? Одно неожиданное решение закралось в голову. Для этого дела требовался надёжный исполнитель. Слава Богу, его даже искать не пришлось. Баба Фима пожаловала в сельпо собственной персоной, да ещё в сопровождении "языкастой" подруги Агафьи.
- Ой, Веруня, на тебе совсем лица нет... - с порога запричитала Фима.
- Случилось что? - поддакивала её Агафья.
Верка зло посмотрела в сторону одинокого покупателя, что зашёл купить дратвы, быстро обслужила его, проводила до порога и предупредительно закрыла дверь на засов.
- Случилось... И сил терпеть больше нет...
Обе старухи переглянулись и уставились на Ворончиху. Та для пущей убедительности взяла каждую за руку и взмолилась:
- Не знаю, что делать... Степан совсем умом тронулся... Который раз приходит сюда и требует выпивку. Я ему раз отказала, два отказала, а сегодня бутылку дать пришлось...
- Дала, что ли? - не сдержалась баба Фима.
- А что мне оставалось делать? - запричитала Верка. - Он сказал, что по селу распустит слух, мол Ванятка его сын... Представляете, что удумал? И ведь не стыдно вовсе... Я честно работаю столько лет, чтобы какой-то сопляк опорочил моё честное имя? Говорит, что мой Ванятка кудрявый и он тоже... мол, люди легко поверят в сплетню. Требует выпивку в обмен на молчание...
- Да, мать со Степаном уже согрешила, не справляется... Жаль, отца в живых нет... Она даже бражку ставить перестала, чтобы сын не пил... - на удачу поддержала идею Агафья.
- Коль дома выпить нечего, он вот что удумал... - заохала Фима.
- Я уж как только его не уговаривала. Семья же у меня, дети... Как жить? Хоть вешайся! - всхлипнула Верка, поглядывая за реакцией местных сплетниц. Похоже, начала работать ситуация, когда лучшая защита - это нападение.
- Ты чего, девка, удумала? Не бойся! Люди у нас с пониманием. Им, если правду рассказать, так они за правду горой...
- Моя честь под угрозой... И ведь за что зацепился? За кудри... Ванятка - вылитый Николай и мой дед... А если муж такое услышит, что ему скажу?
- Ну, до этого не дойдёт! Мы с Фимой сегодня же обежим всех и расскажем правду, - заверила Агафья. - Если без ноги вернулся, то можно на честную женщину нападать? Не бывать тому!
- Обежим, Вера! Только не плачь! - поддержала Фима, по традиции ожидая, чем задобрит их Ворончиха. Ждать долго не пришлось.
- Вы уж помогите, родимые! А я от всего сердца отблагодарю... Шапки кроличьи у меня припрятаны. Будете брать? - радостно сообщила Верка и достала из-под прилавка обещанное...