Вы наверняка не раз видели ролики в этих ваших энтернетах, где коты усердно трудятся разматывают туалетную бумагу. Ну, знаете: висит рулон на подставке, а котик его лапками брык-брык – в унитаз или на пол. Рулон раскручивается, котик радуется – красота! И весело! Особенно со стороны смотреть. И все так умиляются, да? Я умиляюсь, по крайней мере. Если вы нет – то и сердца у вас нет, вот!
Нда… а потом приходит человек по… делу. Сел, поразмышлял о смысле жизни и о мире во всем мире, хвать – а нет бумаги! Котик нарезвился, теперь отдыхает. И ты отдыхай, нечего тут бумагу изводить. Котик не виноват, что рулон так удобно висел. И нечего на него орать, новый повесишь.
Так я думала краем сознания, пока умилялась. А вторым краем поглядывала на Трикотаж и внутренне гордилась их воспитанностью: никто из них ни разу не покушался на дефицитный совковый продукт! А кто их так воспитал, кто молодец? Пра-а-а-вильно! Иди, Аня, съешь пирожок.
Но, как говорится, не плюй в колодец, как рыба об лёд. Ой, то есть… неважно. В общем, однажды приходим домой – а рулон бумаги до половины размотан. И край нижний изжёванный такой, фу.
Ну, неприятно удивились, побурчали, смотали обратно, изжёванный край смыли в унитаз.
Несколько дней всё было тихо. Потом опять приходим – снова рулон размотан. И нижний край в лоток уложен. Безобразие!
Поорали, конечно, не без того. Но так поорали, в пространство. Ведь не пойман – не вор, сами знаете. Троица смотрела на нас одинаковыми очень удивлёнными глазами с примесью разных чувств: презрения, ужаса и пофигизма. Сами догадайтесь, у кого что.
Но все трое явно были ни при чём. Делали вид, что не то что не знают, что такое туалетная бумага, а даже про туалет впервые слышат. Три дня ходили красиво, даже не гремели лотками.
Мы подумали, что воспитательный процесс прошёл успешно и налили себе по коньячку.
А надо было валерьянки! Ибо в один из очередных дней застали инсталляцию: туалет нараспашку, лоток выдвинут перед унитазом, а сверху белой красивой горой свалена вся туалетная бумага. На подставке сиротливо болталась картонная втулка.
Красиво.
- Какая скотина это сделала?! - орала я, осматривая троицу, которая сонно выползла меня встречать после трудового дня.
Трикотаж переглядывался, молчал и пожимал плечами: никто не видел скотину. Чай, не деревня...
Пуня смотрела с ленивым пренебрежением. Мотя издалека нюхал гору туалетной бумаги. Зёма нарезал вокруг лотка спиральные круги, вздрагивая всякий раз, когда бумага, шурша, оседала. А она оседала, потому что, оказывается, этой горой было прикрыто всё то, ради чего, собственно, лоток и посещался. Быстро стало понятно, что обратно наматывать нечего.
Вечером муж устроил показательную порку. Когда Трикотаж по уже сложившейся традиции стянулся в кухню на «вечерний чай», он отказался гладить Пуню, спихнул со стула Мотю и погрозил пальцем Зёме. Представляете жестокость ситуации?
После чего котам была прочитана нудная десятиминутная лекция о непозволительном поведении, о коллективной ответственности, о том, что такое лоток в целом и туалетная бумага в частности. Трикотаж от такого обращения офигел и молча слушал, время от времени синхронно моргая. Прониклись.
Но туалетная бумага с тех пор стояла на полочке, во избежание искуса, так сказать. И всё было хорошо.
А вчера я сидела за ноутом, старательно изображая бурную деятельность. И вдруг услышала шорох, грохот, приглушённый мявк (как будто кто-то начал испугался и начал орать, но поспешно заткнул себе рот маленьким пушистым кулачком, чтобы не спалиться. Но спалился).
Я рванула в туалет, из которого стремительным домкратом (с) вылетел Какангел и, гремя копытами, улетел в комнату. Вот кому не давала покою туалетная бумага…
Пока я разглядывала очередной перформанс, из спальни раздалось уверенное сюк-сюк-сюк и из-за косяка выглянул Зёма, зевая и потягиваясь: явно только проснулся.
Зёма прошагал мимо меня к лотку, искренне удивился валяющемуся рулону и с сочувствующим вздохом глянул на меня своими прекрасными голубыми глазами:
- Опять упал?! Ты ж посмотри, а! Какое безобразие! Ц-ц-ц…
После чего отодвинул рулон и старательно умостил свои мощи чётко в центр лотка, давая понять, что мне пора покинуть помещение: занято.
Ну и вот… новый рулон бумага задвинут глубоко на полку и прижат книгой. Я сейчас читаю «Солярис» Лема, а вы?