Я долго думал, как начать рассказ о человеке, изменившем судьбу целого города и, возможно, всей войны. Может быть, с его детства? Или с того момента, когда мир узнал его имя? Пожалуй, начну с того осеннего вечера 1942-го, когда решалась судьба Сталинграда.
Волга горела. Не метафорически – буквально. Выплеснувшаяся из разбомбленных нефтехранилищ тёмная тягучая жижа, превратила реку в огненную преграду. На западном берегу – город, превращенный в руины. Он напоминал открытую рану на теле страны. За несколько дней до этого немецкие танки прорвались к Волге в северной части города. Казалось, еще немного – и Сталинград падет.
Там, на восточном берегу, стоял невысокий коренастый человек
Его обветренное лицо было непроницаемо, но глаза выдавали тревогу. Александр Родимцев смотрел на горящий город, на тонкую ниточку переправы, по которой предстояло перебросить его дивизию.
– Да, мама, кажется, твой сын влип по-крупному, – пробормотал он.
Мало кто знал, что этот суровый командир до сих пор мысленно разговаривал с давно умершей матерью в самые трудные минуты. Детство его прошло в бедной крестьянской семье Оренбуржья. Он рано потерял отца. С малых лет узнал, что такое тяжелый крестьянский труд. Саша с завистью смотрел на деревенских ребят, которые ходили в школу. А сам батрачил, чтобы прокормиться.
"Эх, Сашка, за книжки бы тебе, а не за вилы..." – говорили ему соседи.
Судьба улыбнулась ему лишь в 1927-м, когда 22-летнего парня призвали в армию. По вечерам, когда другие бойцы отдыхали, Родимцев запоем читал книги, наверстывая упущенное.
Жизнь его сделала крутой поворот в 1936-м. Он, уже кадровый военный, отправился добровольцем в Испанию. "Капитан Павлито" – так звали его местные бойцы. Для республиканцев этот невысокий русский с пронзительным взглядом стал учителем и спасителем.
"Этот русский заставил пулемет петь оперную арию!" – с восхищением рассказывали испанцы, когда Родимцеву удавалось починить, казалось бы, безнадежно испорченное оружие.
А теперь он смотрел на горящий Сталинград. Город держался из последних сил. Родимцев знал – сутки, максимум двое, и ситуация станет непоправимой.
"Товарищ генерал, лодки готовы," – доложил адъютант.
Родимцев кивнул. Мысленно он уже прикинул – из трех полков дивизии после переправы в лучшем случае останется половина. Но другого выхода не было.
"Начинаем переправу," – произнес он.
Ночь с 14 на 15 сентября 1942 года. Эта дата не так известна, как 22 июня 1941-го или 9 мая 1945-го. Но именно тогда началась операция, которую потом назовут "Родимцевским спасением Сталинграда".
Лодки отчалили от восточного берега. Немецкие осветительные ракеты превращали ночь в день, пулеметы простреливали каждый метр реки. Многие лодки тонули, не достигнув берега. Но гвардейцы Родимцева, те, кому удалось преодолеть этот огненный рубеж, сразу вступали в бой.
"Передайте Родимцеву – до вокзала не дошли, завязли," – прохрипел в рацию командир первого батальона.
"Передайте первому – вокзал взять любой ценой," – ответил генерал.
Цена оказалась страшной. От батальона осталось чуть больше взвода. Но вокзал взяли. А потом был штурм Мамаева кургана – высоты, господствующей над городом. И снова – страшные потери. И снова – победа.
"Бей гадов, ребята! За Волгой для нас земли нет!" – кричал один из командиров рот, поднимая бойцов в атаку.
Эта фраза стала неофициальным девизом дивизии. Родимцев никогда не произносил ее публично, но именно он внушил своим бойцам это чувство – или выстоять, или умереть.
Потом был знаменитый дом Павлова – четырехэтажное здание, которое 26 гвардейцев превратили в неприступную крепость. 58 дней и ночей немцы пытались захватить этот дом, но безуспешно.
Позже подсчитали – защитники дома уничтожили больше немцев, чем погибло французов при сдаче Парижа.
Сто сорок дней дивизия Родимцева удерживала узкую полоску прибрежной территории Сталинграда. Сто сорок дней и ночей непрерывных боев. Бойцы шутили: "Нас так мало, что приходится воевать по очереди – днем живые, ночью мертвые встают."
Эта мрачная солдатская шутка имела под собой основание – потери были чудовищными. Дивизия несколько раз обновляла свой состав. Но держалась.
После Сталинграда был долгий путь к Берлину
Войну Александр Ильич закончил генерал-лейтенантом, дважды Героем Советского Союза. Но главная его награда – это Сталинград. Именно там, в кровавой мясорубке уличных боев, проявился его талант командира и человеческая сущность.
"Знаете, что самое трудное было в Сталинграде?" – спросил он как-то у журналиста уже после войны.
"Что, Александр Ильич?"
"Посылать людей на смерть, зная, что большинство не вернется. И при этом сохранять уверенность, что иначе нельзя."
Он говорил спокойно, без пафоса, как о чем-то обыденном. Только глаза выдавали – эта боль осталась с ним навсегда.
Умер Родимцев в Москве 13 апреля 1977 года.
Маршал Василий Чуйков, командующий 62-й армией в Сталинграде, сказал о нем так: "Родимцев был обыкновенный, как все, и чуточку необыкновенный. Добрый к друзьям, но непримиримый к врагам своего народа. Бесхитростный и смекалистый, вокруг пальца не обведешь. Простодушный, сердечный, но кремень, хоть огонь высекай. Покладистый и гордый, обидишь зря — не простит. Это был самородок народный!"
Пожалуй, лучше и не скажешь о человеке, который в самые трудные дни Сталинградской битвы сумел сделать невозможное. Который смог остановить победоносное шествие немецкой армии. Который своим примером вдохновлял тысячи бойцов на подвиг.
Крестьянский сын из оренбургских степей, мальчишка-батрак, мечтавший о книгах, стал одним из творцов великой победы, изменившей ход войны. И это, пожалуй, главный урок его жизни: никогда не сдаваться, какими бы ни были обстоятельства. Идти вперед, несмотря ни на что. В этом весь Родимцев – боец, командир, человек.