- «Самый лучший завтрашний день, не вернёт вчерашний. Самый лучший вол не заменит скаковую лошадь» (Исай Калашников).
Догорает небольшой костёр, разливается обжигающий и сладкий чай по кружкам. Бывают ли ещё минуты счастливее?
Мы вторую ли, третью неделю бродили тропами Алтая.
Первые числа марта 24-го. Примерно через месяц я улечу в Аргентину. Этого я ещё не знаю, но знаю, что Томки не стало. Мне сообщили об этом сегодня, буквально пару часов назад. Я сбегаю по широкой лестнице в подземный переход на Элеваторе, пробегаю глазами свалённую на прилавках мелочёвку: фонарики, батарейки, алюминиевая посуда, ножи всех мастей, тёплые носки... Ага, нашёл, что искал - всё делаешь будто механически, не задумываясь, не вникая. Через три часа поезд, мы сегодня уходим на Пик Черского, а где-то в далёком Ельце не стало Томки.
Как переживаются такие вещи?
Помню, первые числа июня 17-го. Примерно через месяц мы будем глубоко в горах, на Алтае - и я, и Тома, и ещё с десяток наших товарищей, знакомых, случайных попутчиков на каких-то отрезках пути. Я сбегаю по широкой лестнице в подземный переход на Элеваторе, пробегаю глазами свалённую на прилавках мелочёвку: фонарики, батарейки, алюминиевая посуда, ножи всех мастей, носки, не тёплые, обыкновенные, какие-нибудь хебе... Ага, нашёл, что искал - что-то делаешь, а сам уже в предчувствии приключения, путешествия, встреч с родными людьми.
Возможно ли без нежности и тоски вспоминать такие вещи?
...
Начинаясь ещё в Новосибирске, сквозь Барнаул и Бийск, в раскаленно-жёлтую Монголию убегает Чуйский тракт. Перевалы, хребты, реки – я глядел на это и понимал, что вернусь сюда еще не однажды. Вообще, как думаю – среди мест такого «уровня» нет таких, которыми можно «наестся» за один раз. Приехать, поглядеть и забыть. Ну а если и не забыть, то не захотеть вернуться. Алтай, Крым, Карелия – это как хорошие книги, классика. Достоевского или Камю я перечитывал не однажды, постоянно открывая нечто новое. Так и Алтай – я еще не уезжал, а уже знал, что вернусь.
Какое-то время, между маршрутами, пока мы жили в посёлке Чемал, удалось посмотреть посёлок, местные рынки, пообщаться с местными жителями. Меня и одного товарища, с которым мы отправились до магазина, однажды чуть не поколотили местные мужики. Причём, виноватым в начавшейся толкотне был мой товарищ, а убегать нам пришлось вдвоём. Так ничего и не купили, обидно. Надо было сделать вид, что я его не знаю...
А ночами мы ходили купаться на Катунь. Ледянющую, злую, бурную. "Катунь-Колотунь" называла её Томка. Вот точно.
...
В одну из ночей, уже в пути, когда мы ставили палатку, совсем недалеко от границы с Монголией, я погнул один колышек об то, что называется землей. Остальные пожалел, убрал обратно в чехол. Земля была выжжена, камениста и глядела на меня с абсолютным равнодушием. Ну, мучайся, мол… Еще были солнце и ветер, и тревожащий душу горизонт, где мерещилось всякое.
Потом солнце укатилось за горизонт, а вот ветер не просто не исчез – он перерос в небольшой шторм. По палаткам – вещи, рюкзаки, мы, заедающие усталость ужином, состряпанным на скорую руку. Вокруг палаток - голая степь, бушующий ветер, и над этим всем, сквозь пыльные и песчаные вихри, маячат звёзды. Так и уснули.
Проснулись мы от ощущения, что рядом кто-то ходит. Вокруг палатки кто-то наворачивал круги, совсем не таясь. Потом кто-то еще подошел. И еще. Мы очень напряглись. Ночь, степь…да, та еще ситуация. А за стенками палатки – шум стоит, кто-то сопит, кто-то кряхтит, кто-то дышит. И тут, оно раздается – ржание. Мы аж подскочили. Повыскакивали на улицу.
Огибая палатки команды, двигался табун. Как они нас еще не затоптали… А позади всех ехал потомок бесстрашных хунну. В халате. В каких-то чудных очках на пол-лица. И с кнутом у пояса. А пояс был длинный, вязанный. Живописно выглядел – хотелось стоять и глядеть, ведь когда еще такие чудеса увидишь? Хозяин табуна улыбнулся и сделал рукой приглашающий жест, показав на что-то, за нашими спинами. Мы оглянулись и передумали ложиться спать. Примерно, в километре от нас, цепью темнели юрты. Горели костры. Погонщики сгоняли лошадей. И над всеми ними висел месяц – не золотой, не белый, но рыжий. Одним концом почти касаясь степи.
Наверное, это и есть счастье - когда тебя наполняют такие вещи.
(Михаил Чебунин, август 17-го, сентябрь 25-го).
Ещё о путешествиях по России: