оглавление канала, часть 1-я
Причем, волнение мое относилось, скорее, не к моей дальнейшей судьбе, а к предстоящему разговору, который, наверняка, предстоял после еды. Ведь не для лицезрения же моими небесными чертами пригласил меня Сташевский, в конце-то концов! Наверняка, его интересовал ключ. Но вот его конечные цели мне были пока не ясны. То, что меня уже втянуло в какой-то водоворот под названием «пьеса жизни», я прекрасно понимала, только вот распределение ролей в этом представлении мне было пока не ясно. Другими словами, кто есть кто, я пока до конца не поняла. А самое главное, мне было непонятно, куда идем, товарищи? Хотим достать сокровище, которое тоже было для меня, как бы это помягче выразиться, слегка мифическим и больше похожим на страшную сказку? Почему страшную? Да потому что, даже еще не успев ничего толком понять, я уже испытывала страх от того, что происходило вокруг меня и Сеньки. Это напоминало мне хождение в густом тумане. Куда идти – непонятно. Вроде бы, временами звучат чьи-то голоса и мелькают смутные образы, но это, скорее, добавляет жути, чем вносит ясность. А потом, ведь кто-то же убил ту бабульку из церкви! И в этом я уже нисколько не сомневалась. Значит, появилась первая жертва. К тому же, у меня было нехорошее предчувствие, что жертва эта – не последняя. И я была как-то с этим всем связана! Вот же, угораздило!!!
Я сосредоточенно разглядывала оливку у себя на вилке, пытаясь определить для себя манеру поведения со Сташевским, если он начнет меня расспрашивать о ключе. Меня так поглотили всяческие мысли, что я чуть не подпрыгнула на стуле, когда услышала насмешливый голос Бронислава Сигизмундовича.
- Это – всего лишь оливка. И она совершенно не опасна… Можете смело есть.
Я смущенно улыбнулась и пробормотала:
- Простите… Задумалась…
Сташевский, продолжая улыбаться загадочно, словно Джоконда, продолжил:
- И о чем же задумалась красивая молодая женщина, сидя за таким прекрасным столом в таком чудесном месте? – И не дожидаясь ответа на свой вопрос, нарочито наигранно проговорил: - А… Я сейчас попытаюсь угадать. Наверное, вы думаете, для чего этот старый козел меня так обхаживает? Я прав?
Я хмыкнула. Хотите поиграть в открытую? Ну что ж, можно и так. Проговорила с некоторой долей иронии:
- Почти… Только ошиблись в одном: мое воспитание не позволяет думать о человеке, оказывающем мне трогательные знаки внимания, как о «старом козле». А в целом – вы правы. – Я чуть подалась вперед и спросила, глядя ему прямо в глаза: - Так, зачем же я вам понадобилась, что вы не жалеете своего времени, тратя его на такую особу, как я? Вести интеллектуальные споры о загадках истории с вашей-то квалификацией в этом вопросе? Вряд ли… Говорить о поэзии? Не думаю, что вам недостает собеседников по этой тематике. Итак…? Что вам от меня нужно?
Сташевский, чуть отодвинувшись от стола, аккуратно вытер салфеткой рот и тихонько засмеялся. Смех у него был… В общем, волосенки на затылке у меня немного зашевелились, а по коже пробежали шустрые мураши. А мой «собеседник», чуть прищурившись, с улыбкой проговорил, словно ни к кому не обращаясь:
- Храбрая девочка… Не думаю, что это глупость. Скорее всего, это храбрость. Но… Совершенно бесполезная, хотя и заслуживающая некоторого уважения. – А потом уже ко мне: - Вы правы… Мне действительно от вас кое-что нужно. Но сейчас не будем об этом говорить. Я бы хотел, чтобы вы ко мне относились, как к другу. Поэтому, ответьте мне на вопрос: что вы знаете о том предмете, что сейчас находится у вас под рубашкой? Я говорю о маленьком серебряном ключике очень старинной работы, который висит на вашей шее.
Юлить или прикидываться дурочкой, тараща в наигранном удивлении глаза, сейчас смысла не было. С таким человеком, как Сташевский, следовало играть с открытым забралом. И, поэтому, я ответила чистую правду.
- Я ничего о нем не знаю, кроме того, что это подарок.
Губы моего собеседника чуть искривились в усмешке.
- А хотите, я вам расскажу, что это за ключик? – Я молча чуть кивнула головой. А Казимир продолжил: - … Но, только тогда вы мне пообещаете…
Я невежливо его перебила:
- Тогда не хочу…
Не знаю, что на меня нашло! Тазик с цементом очень явственно замаячил в моем сознании. Но уже изменить я ничего не могла. Слово, как говорится, не воробей… Не зря мне сестрица всегда говорит, что моя откровенность когда-нибудь плохо кончится. Причем, не только для кого-нибудь, но в первую очередь для меня самой. В его водянистых глазах вспыхнул гнев. Губы сурово сжались, и он с легкой угрозой медленно проговорил:
- Но вы даже не услышали, что именно должны мне пообещать…
Мысленно махнув рукой на все сигнальные огни, которые отчаянно посылала мне та Дуська, что была поосторожнее, я легко пожала плечами и проговорила:
- Чтобы это ни было, я никогда и никому ничего не обещаю, если это касается сделки. Вы же мне хотели предложить сделку, не так ли? Вы мне информацию о ключе, а я вам… Ну и так далее. Так вот… При всем уважении, я не стану с вами заключать сделку. Вы слишком опасный человек, и у нас с вами разные весовые категории. А любая сделка с подобным противником (уж простите, но для друга у нас слишком разные взгляды на жизнь) – это всегда путь в один конец. Причем, очень короткий путь. А я маме обещала жить долго и счастливо. И у меня куча всяких планов на будущее, которые я бы хотела осуществить. Поэтому, большое спасибо за обед, за оказанное внимание, но мне пора идти…
Я поднялась, мысленно представляя тазик с бетоном и свои ноги в нем. Сташевский нахмурился. Охранники напряглись и медленно встали со своих мест, ожидая команды своего хозяина. Официантка, чуть не потеряв кокошник (так спешила), юркнула в двери, ведущие, вероятно, на кухню, и не показывалась оттуда. А Казимир очень жестко проговорил, отбросив светские условности:
- Сядь! – Голос его был холоден и сух.
Про обещание, данное мамуле (Царствие ей Небесное), я нисколько не врала и очень бы хотела его сдержать. Поэтому, помедлив несколько секунд, я опустилась обратно на стул и уставилась со всей серьезностью на Сташевского. Если честно, то мне показалось, что он как-то вздохнул от облегчения. Я прикинула, что было бы, если бы я не подчинилась и не села? Приказал своей «королевской рати» схватить меня? Четвертовать? Утопить? Но, насколько я разбиралась в психологии подобных типов, это означало бы «потерю лица», как говорят наши японские соседи. А для него это бы означало еще и потерю авторитета перед своими подчиненными. Кто я такая?! Глупая пустоголовая девчонка! А меня, и схватить, и утопить, и ноги в тазик с бетоном… Не слишком ли жирно? Если уж «схватить», то достойного противника, а не какую-то козявку. Львы, цари зверей, не воюют с козявками! Именно поэтому он и почувствовал облегчение, когда я уселась обратно на стул.
Пожевав губами и покрутив в руках салфетку, он тихо проговорил:
- Ты должна понять, ЧТО значит для меня этот ключ. А для тебя он что? Безделица, очередная побрякушка. Я могу многое, и не только в этом городе. И взамен я могу исполнить ЛЮБОЕ твое желание… Понимаешь, ЛЮБОЕ… - Я слушала его с вежливым безразличием (спасибо игре в покер). По всей вероятности, мое выражение лица его не особо обнадежило. И тогда он, чуть повысив голос, заговорил жестче: - Но я так же могу осложнить твою жизнь настолько, что…
Я улыбнулась. Он замолчал, нахмурив брови. Побуравил меня взглядом и проговорил, вроде бы строго, но в его голосе я уловила нотки легкого недоумения:
- Что? Думаешь, у тебя нет «болевых» точек? Твоя сестра, ее мать… Да мало ли еще у человека может быть слабостей…
Я, вздохнув, положила руки на стол и с улыбкой проговорила:
- Хотите, я вам сейчас все объясню? – Он, хмуро глянув на меня, коротко кивнул головой. И я начала: - Вот вы меня назвали «храброй». Но это вовсе не так. Храбрость нужна, когда необходимо преодолевать собственный страх. А у меня нет страха. И это не глупость. По крайней мере, я так думаю. Если верно то, что я о вас слышала, вы человек, достигший определенной власти и высоты непростым, мягко говоря, и весьма затейливым путем. Это говорит о вас как о сильной личности. Вы привыкли получать все, чего только пожелает ваша душа, и не привыкли слышать слово «нет». За последнее время вы попытались меня подкупить, - я кивнула на все еще лежавший на краю стола бархатный футляр с ожерельем, - предложили мне свою дружбу, затем предложили, словно волшебник из сказки, выполнить любое мое желание, а затем стали запугивать. Подобный стиль поведения при вашем-то характере говорит только об одном: вы напуганы. – Увидев, как он еще сильнее нахмурился, я поспешно продолжила, решив подсластить «пилюлю», - но напуганы не банально, как пугаются все смертные, а напуганы чем-то более серьезным, глобальным, если можно так выразиться. И вам, почему-то до зарезу нужен этот ключ. А главное, если бы вы могли отобрать его у меня силой, то он давно бы уже был в ваших руках. А он до сих пор висит на моей шее, а сама я сижу перед вами живая и здоровая. Возникает вопрос, почему? Даже не обладая никакой информацией об этой вещи, могу предположить, что силой взять его вы не можете. Причины я пока не знаю. Но это факт, который легко можно вывести путем логических рассуждений. Если вы хотите играть, то играйте честно. Даже в картах шулерство не приветствуется, мягко говоря. А помимо человеческой справедливости, существует еще такое понятие, как справедливость Вселенной. И что-то мне подсказывает, что вы об этом очень хорошо осведомлены.
Я закончила говорить. Если я ошиблась в своих выводах… В общем, я мысленно уже представляла этот чертов тазик с этим чертовым бетоном и моими ногами в нем! Дался же он мне!!!
Сташевский откинулся на спинку стула и смотрел на меня пристально, будто пытаясь что-то увидеть скрытое за моими словами. Не увидел. Нахмурился и едва сумел выдавить сквозь зубы:
- Ступай… И, если я в тебе не ошибся, то думаю, это не последняя наша встреча… Вскоре ты сама поймешь, что мы нужны друг другу…
Я поднялась со стула уже во второй раз и посмотрела на Сташевского задумчивым взглядом, а затем кивнула:
- Возможно, вы и правы. – И, уже окончательно собравшись покинуть это милое заведение, я вдруг брякнула: - И, пожалуйста, уберите от меня своих людей. Следить за мной очень глупо, вы не находите?
Он вскинул на меня удивленный взгляд, потом быстро перевел его на своих людей. Я краем глаза заметила, как один из здоровячков отрицательно мотнул своей круглой башкой. Казимир опять глянул на меня и настороженно спросил:
- А с чего ты взяла, что это мои люди следят за тобой?
Я растерянно пожала плечами.
- А кому еще надо? До момента, как вы появились у нас на выставке, никакой слежки я за собой не замечала…
Его настороженный и несколько недоуменный взгляд сказал мне о многом. Он коротко бросил:
- Я разберусь…
А я мысленно застонала. Черт возьми!!! Что же это происходит?! Кому же я еще умудрилась отдавить хвост?! А ведь я еще ничего даже сделать не успела!