моя библиотека
оглавление канала, часть 1-я
Каких сил мне стоило пройти легкой летящей походкой с милой полуулыбкой на устах к выходу, даже и рассказывать не буду. Все равно никто не поверит. Охрана смотрела на меня с нескрываемым изумлением. Они уж, поди, заразы, и тазик приготовили. Я с трудом удержалась, чтобы не показать им язык. Все остатки сил уходили на то, чтобы «держать спинку», как любила говаривать моя учительница хореографии в далеком детстве.
Усевшись в свою машину, я не стала тратить времени на то, чтобы окончательно прийти в себя. Завела двигатель и, лихо развернувшись, дала по газам. Очень уж хотелось убраться отсюда побыстрее и подальше. Дождик перестал моросить, и теперь ветер сильными порывами разгонял, невесть откуда забредшие в наши края тучи с небесного свода. Лес стонал под его напором, сгибая макушки упрямых сосен и гибких берез. Какая-то ненормальная ворона, решившая не ко времени поменять место своей дислокации, пыталась бороться с ветром, каркая на всю округу, то ли ругаясь, то ли моля о помощи. Я усмехнулась. Я сама себе сейчас напоминала эту самую ворону. Остановила машину на обочине дороги и вышла наружу. Нужно было прийти в себя после встречи с Казимиром. Ветер подхватил полы моей куртки и стал их рвать в разные стороны, словно собирался ее стащить с моих плеч. Я, подняв голову кверху, с удовольствием подставила разгоряченное лицо тугим струям прохладного воздуха. Ворона все еще продолжала каркать, пытаясь зацепиться лапами за тонкие березовые ветки. Но безжалостный ветер все время скидывал ее, стремясь закрутить в воздушном водовороте, сломать крылья и выбросить, словно рваную тряпку прочь, в назидание другим глупым особям. Мне стало вдруг жалко эту несчастную ворону, и я прокричала:
- С кем связалась, дурочка!!! К земле давай…
По понятным причинам ворона меня не услышала. А если бы даже и услышала, то вряд ли поняла. Вот и я, как та ворона, решила «полетать» совершенно не вовремя. Не говоря уже о том, что осознавать себя живой после подобной встречи было само по себе подарком судьбы, я наслаждалась буйством стихии, черпая из ее ярости энергию, которую буквально пила, как жаждущий человек пьет воду. Но тут, совершенно некстати, пробудилась первая Дуська, терпеливо молчавшая все последнее время. Весьма ворчливо она провозгласила:
- Вот эта ворона ты и есть! С кем связалась, ворона?! Ты с кем собралась играть, идиотка?! Да он тебя проглотит вместе с потрохами и костями, не подавится! Отдала бы ему ключ и дело с концом! Чего ты к нему прицепилась? На кой он тебе? Сокровище хочешь добыть? А голову потерять не хочешь?
Вторая Дуська обиделась на первую и тут же вступила в полемику:
- Сама дура! – начала она не очень затейливо. – На кой мне какое-то там сокровище?! Мне истину понять надо, разобраться, понимаешь?! Если ключ попал ко мне, значит, так и должно было быть! А бабулька-то за это своей жизнью заплатила, между прочим. Отдать ключ Казимиру – это все равно, что сдать осажденную крепость, за которую ее защитники жизни отдавали!
У первой Дуськи на это никаких внятных аргументов не нашлось, и, буркнув банальное «ну и дура», она замолчала. Коленки у меня уже почти перестали трястись, когда раздался телефонный звонок. Разумеется, звонила сестрица. Я поспешно села в машину и нажала кнопку ответа. В трубке сразу загремело:
- Дуська!! Так тебя растак!!! Тебя куда опять понесло?! Охранник сказал…
Я отстранила трубку телефона подальше от уха, давая возможность Сеньке выплеснуть все накопившееся негодование и волнение. Побушевав еще пару минут и не услышав ни одного словечка от меня в ответ, сестрица насторожилась. Орать перестала и вдруг спросила настороженно:
- Але, сестря… Ты где?
Я со вздохом ответила:
- Да, здесь я…
- Где это здесь? С тобой все нормально?
Я попыталась убедить Сеньку:
- Все нормально, еду на работу. Что у тебя? Случилось чего или так, просто, «для поговорить» звонишь?
Сенька опять начала набирать обороты, возмущенная моим «для поговорить». Выслушивать все по новому кругу про ее волнение мне не хотелось. Поэтому, быстро протараторив, что, мол, не могу говорить, я за рулем, дала отбой.
Пока ехала на работу, придумывала аргументы, которые я буду выдвигать на Сенькины претензии. Но, подъехав к нашей стоянке, «Мицубиси» сестры не увидела. Выдохнула с некоторым облегчением. Неприятный разговор с сестрицей откладывался на некоторое время. Охранник в дверях на мой вопрос, где Августа Николаевна, по-военному отрапортовал:
- Августе Николаевне кто-то позвонил. И она сразу уехала. Вам велено передать, что ожидать вас будет дома.
Я кивнула головой. Ну, дома, так дома. Лучше уж пускай мои соседи слушают ее ор, чем это счастье достанется нашим служащим для дальнейшего обсуждения и обсасывания наших с Сенькой косточек.
Часа три я усиленно занималась рабочим процессом, отвечала на звонки поставщиков, разбиралась с продавцами и товароведами, у которых что-то не складывалось с новой партией товара. И эта рабочая суета немного меня отвлекла, как от предстоящего разговора с сестрой, так и от встречи с Казимиром.
Домой я поехала с чувством выполненного долга, и предстоящие разборки с сестрой мне стали казаться чем-то не очень значительным, тем, что я могу легко пережить. Сенькина машина стояла возле моего подъезда. И в этом не было ничего необычного. Ключи от моей квартиры у нее были (как, впрочем, и у меня были ключи от ее). Я даже подумала, что вдруг сестрица, по доброте душевной, приготовила ужин? В ресторане со Сташевским я почти ничего не ела, не до того было. А сейчас я почувствовала зверский голод. Но, вспомнив, что с продуктами у меня не очень, если не считать одного завалявшегося яйца и кусочка сухого сыра, немного скисла.
Поставив свою «ласточку» рядом с «Мицубиси», я вошла в подъезд. Дверь в мою квартиру была чуть приоткрыта, и меня это, разумеется, разозлило. Какого дьявола!! Дверь за собой закрыть как следует не может?! Я распахнула дверь и с порога завопила:
- Сенька!!! Чего двери нараспашку?! Закрыть трудно?!
В квартире царила полнейшая темнота, и только свет от уличного фонаря пробивался сквозь шторы тонкими размытыми струйками. Она что, уснула, не дождавшись меня? Какое-то смутное беспокойство уже прокралось мне в сознание. Но я, все еще распаленная праведным гневом из-за открытой двери, продолжала вопить во все горло:
- Сенька!!! Вставай!!! Я пришла!!!
Я сделала несколько шагов внутрь темной квартиры. Моя рука уже потянулась к включателю на стене, когда я почувствовала у себя за спиной очень слабое движение воздуха. Стала поворачиваться, все еще думая, что сестрице вздумалось поиграть в прятки, и тут же получила весьма ощутимый удар по голове. Из глаз брызнули звезды, и наступила полнейшая темнота.
Я пришла в себя от звона в ушах и тоненького пищащего звука, словно кто-то рядом мучал щенка. С трудом разлепила глаза и с удивлением обнаружила себя лежащей на полу в собственном коридоре, в окружении пакетов с молоком и пельменями, а также раскатившихся яблок и апельсинов. Превозмогая острую боль в затылке, чуть повернула голову влево и увидела стоявшую на коленях сестрицу, щупающую мой пульс и тихонько подвывающую. Попыталась выдернуть свою руку, и этот жест заставил Сеньку обратить внимание на тот факт, что я все-таки еще живая. Она обрадованно взвизгнула и запричитала:
- Дуська… Миленькая… Что с тобой…??? Вот, я же всегда говорила, что питаться нужно нормально! Гляди, до чего ты себя довела! Ешь, когда вздумается… В холодильнике мышь удавилась… Конечно, будет тут голодный обморок… - Она попыталась поднять меня, но свои силы переоценила.
Из ее причитаний я не могла ничего понять. О какой еде она говорит? И я пробормотала:
- Какой, к чертям собачим, холодильник с мышами!!! Чего ты мелешь?
Говорить было еще трудно. Каждое слово отдавалось болью в затылке. Я попробовала подняться самостоятельно, но вышло тоже не очень хорошо. Точнее, совсем ничего не вышло. Пока я так елозила в бесполезных попытках хотя бы сесть (уже о «встать» речи и не шло), дверь в квартиру распахнулась, и знакомый мужской голос взволнованно спросил:
- Что тут у вас случилось??
Мне не нужно было мучиться и поворачивать голову, чтобы понять, что явился Волков собственной персоной. В моей многострадальной голове царил полный хаос. Я никак не могла уловить связи между воющей про холодильник Сенькой, появлением Волкова и моей отключкой.
Сестрица похлопала с некоторым удивлением на вошедшего своими шикарными ресницами, потом уставилась на меня с немым вопросом в очах. Но, так как я не могла ничего путного выдавить из себя, она опять уставилась на Волкова. Надо отдать должное его решительности. Оценив ситуацию и, поняв, что от нас он ничего внятного не дождется, одним сильным движением поднял меня с пола, а потом, будто я ничего не весила, вскинул на руки и, пронеся меня таким образом несколько метров, уложил аккуратно на диван. Сенька, в один миг проникнувшись к нему благодарностью за это действие, затараторила:
- Вот… Видите… Не жрет ничего, а потом в обмороки падает. Вы посмотрите, у нее в холодильнике полный голяк…
Я невольно поморщилась. Опять эта дурында про холодильник! При чем тут вообще какой-то холодильник?! Последнюю мысль я умудрилась высказать вслух. Обрадованная тем, что я живая и даже разговариваю, а еще больше тем, что я уже не валяюсь на полу в коридоре, а лежу на своем диване, Сенька, всплеснув руками, заговорила с ноткой возмущения, призывая Волкова в свидетели:
- Нет…! Вы только посмотрите!!! – И она неумело передразнила меня: - «Какой-то холодильник»! Не «какой-то», а твой! Абсолютно пустой, что свидетельствует о твоем безразличии к собственному здоровью. – И, в качестве последнего аргумента, она всплеснула руками и, посмотрев выразительно на Волкова, как будто он был той инстанцией, которая на меня могла оказать хоть какое-то влияние, раздраженно закончила: - Ну вы-то ей хоть скажите!!!
Если честно, то меня это представление про холодильники и мышей в нем, покончивших жизнь от голода несвойственным для этого семейства способом, порядком достало. Я, опираясь обеими руками о боковины дивана, попыталась сесть. Сенька тут же кинулась мне на помощь. Вдвоем мы кое-как справились с этой задачей, и я, наконец, преодолевая тошноту и головокружение, смогла задать самый волнующий на этот момент вопрос. Обращаясь к Михаилу, застывшему памятником рядом с диваном, морщась от неприятных ощущений и боли в затылке, я сурово спросила:
- А ты тут откуда взялся?? – То, что я в пылу как-то незаметно перешла на «ты», меня нисколько не смущало. Не до того мне было.