На улице уже стемнело. Мы осмотрели обе запланированные на это посещение Эрмитажа выставки — «Твердыню пламенную» Н.К.Рериха и «Художественное стекло Лотарингии эпохи ар нуво» — и порядком устали от культурного марафона этого длинного дня. Но, находясь в здании Главного штаба, разумеется, не могли не подняться на четвёртый этаж, где расположена галерея коллекций С.И.Щукина и И.А.Морозова. Тем более, что раззадоренные современной скульптурой между залами с выставками, решили отыскать в Главном штабе зал с шедеврами Огюста Родена.
И опять, в который уже раз, завораживались волшебным мерцанием холстов Клода Моне, Альфреда Сислея и Пьера Огюста Ренуара, Поля Гогена и Винсента Ван Гога, любимых Поля Сезанна и Анри Матисса — от картины к картине мы шли, словно от вселенной к вселенной, погружаясь в разные миры, дивясь тому, какое множество восхитительно разнообразных и восхитительно талантливых авторов собрано тут…
«Публика против вас, но будущее за вами», — писал Сергей Иванович Щукин Анри Матиссу в 1910 году. «Против» была не только публика в начале XX века, но и советское правительство в середине столетия. В 1948 году был ликвидирован Государственный музей Нового западного искусства в Москве, объединивший коллекции Щукина, Морозовых, Остроухова и Рябушинских. Собрание музея было разделено между ГМИИ им. А.С.Пушкина и Государственным Эрмитажем по соглашению директоров этих музеев. Большая часть полотен импрессионистов и постимпрессионистов перешла в ГМИИ. Директор Эрмитажа И.А.Орбели забрал «вредные для соцреализма» полотна Матисса, Дерена, Пикассо из собрания московского коммерсанта, великого русского коллекционера С.И.Щукина. Обладая тонким художественным чутьём, Сергей Иванович любил сам находить в Париже картины, «угадывать» талант ещё никому не известного художника и удивлять публику. «Первые привезённые Щукиным пейзажи Моне так же возмущали, как ныне Пикассо», — писал искусствовед Я.А.Тугендхольд в 1914 году. Первые полотна Гогена и Сезанна появились у Щукина в 1903 году, задолго до их общеевропейского признания. Через несколько лет его гогеновский ансамбль стал лучшим в мире. В 1909 году С.И.Щукин открыл для публики свой особняк, который охотно стали посещать молодые живописцы.
Московский особняк другого выдающегося собирателя, фабриканта И.А.Морозова, всегда был закрыт для посторонних. Иван Абрамович никогда не старался привлечь внимание к своей коллекции русской и европейской живописи и не любил её показывать. А она была великолепна. В отличие от увлекающегося Щукина, покупавшего то, что было на острие современного искусства, Морозов спокойно и вдумчиво приобретал один шедевр за другим, словно нанизывая жемчуга на нить. В поле его зрения была вся французская живопись за последние тридцать лет. Эрмитаж хранит найденные Морозовым в галереях парижских маршанов картины Моне, Ренуара, Гогена, Ван Гога. Морозов обладал лучшим в мире собранием картин Сезанна, своего любимого живописца.
За окнами вовсю сиял новогодними огнями нарядный вечер. Высоченная красавица-ель переливалась оранжево-жёлтыми гирляндами, и по-прежнему фотографировался народ у целого леса заснеженных ёлочек, усеянных лампочками-светлячками. А меж гуляющих людей на белом снегу волшебным синим светом пересверкивались праздничные прозрачные шары, сложенные продавцами в большие охапки. И это было абсолютно сказочно и «залипательно»!
На несколько долгих минут мы замерли перед скульптурой Проспера Д’Эпине, перед невыразимо прекрасной женской фигурой, которая, казалось, была неподвижна не оттого что изваяна из камня, а от поразившего её отчаяния.
Главной целью нашего «похода» был зал со скульптурами Огюста Родена, который нам с Юлей не удалось отыскать в прошлый визит в музей. Представленные в зале №452 музейного комплекса «Главный штаб» произведения Огюста Родена (1840–1917) знакомят с разными этапами творчества крупнейшего скульптора эпохи, современника импрессионистов, с которыми его сближали известные черты художественного языка. К известнейшим работам мастера относится «Бронзовый век». Этот гипсовый оригинал Роден подарил в 1914 году Петербургской Академии художеств в знак признательности за избрание его почётным членом.
Когда весной 1877 года работа «Бронзовый век» была показана в Париже, она вызвала настоящий скандал. Мастер, отказавшись от условностей и идеализации академизма, трактует тело человека с небывалым до того во Франции реализмом.
В мраморе воплощена «Вечная весна» — одна из самых чувственных и знаменитых скульптур Родена. Мастер изваял фигуры юных влюбленных, образы которых олицетворяют поэзию пробудившегося чувства. Роден применил особый приём обработки камня: он не до конца выбрал камень из углублений, благодаря чему работа получила расплывчатые очертания. Этот приём создал эффект внутреннего света скульптуры. В мире насчитывается шесть мраморных произведений Родена под названием «Вечная весна». Эрмитажная работа была выполнена второй по времени, в начале XX века.
Другая история у «Грёз (Поэт и Муза)» (около 1905 года). Скульптура существует в одном единственном экземпляре, для неё неизвестны наброски, нет гипсовой модели, вполне вероятно, что она была сделана сразу и начисто — в мраморе. Поэт и муза представлены как единое целое, оба родом из цельного куска мрамора. Роден представил поэта и музу не в традиционных псевдоантичных одеяниях и с соответствующими атрибутами, а как пару юных любовников. Скульптура также известна под названиями «Пробуждение» и «Идеальная любовь».
В скульптуре «Ромео и Джульетта» (1905 год) Роден сумел зафиксировать момент, когда тела слившихся в прощальном поцелуе возлюбленных составляют одно целое. Ещё секунда — и Ромео разорвёт жаркие объятия, и растворится в ночной тьме. Скульптор не даёт чёткой границы формы, ясного перехода фигур. Он создаёт впечатление обволакивающей группу воздушной среды. Мрамор кажется лёгким и одновременно живым, что достигается сочетанием разнообразных техник отделки поверхности скульптуры.
Достигнув цели, мы решили, что сегодняшнюю экскурсию пора завершать. Но это оказалось не так просто — мы ушли довольно далеко, и нам предстояло ещё пройти длинную анфиладу, чтобы вернуться к лифту. Впрочем, это было совсем не скучно. Напротив, мы увидели много интересного и неожиданного.
Особый восторг Андрея вызвала галерея картин американского художника Рокуэлла Кента — давний подарок автора Эрмитажу, но представленный музеем публике лишь недавно!
Ещё несколько залов с малознакомыми именами и порой странными полотнами, и перед нами снова Пикассо и Матисс! Значит, мы замкнули круг, и выход рядом.
Познакомившись с Матиссом в 1906 году, Щукин стал его патроном и активно покупал его работы. Для своего особняка в Москве Щукин заказал мастеру панно «Танец» и «Музыка». В письме 1910 года он писал Матиссу: «Я нахожу панно интересными и надеюсь однажды их полюбить. Я полностью вам доверяю».
Щукин, не принимая некоторые картины сразу, приобретал их, чтобы «всмотреться» и понять. Так сложилась лучшая в мире к 1914 году коллекция работ другого ведущего живописца эпохи — Пабло Пикассо. «Я не любил этого художника и не покупал его картин», — говорил Щукин одному из завсегдатаев своей галереи. Поддавшись уговорам друзей, он приобрёл одну работу Пикассо. В Москве он повесил картину в коридоре отдельно от других, потому что она вносила диссонанс в его собрание. Но привыкнув видеть полотно каждый день, Сергей Иванович открыл в нём «железный стержень, твёрдость и силу». После этого он купил вторую картину Пикассо и понял, как он сам говорил, что «не может без него», и стал покупать одну картину за другой.
Мы ощущали, что нам просто необходим отдых! И прежде чем уйти из музея, устроили себе коротенькую передышку в зрительных рядах над сценой, где молодые танцоры под руководством педагогов репетировали «Щелкунчика». Полюбовались на репетицию, на новогоднюю ёлочку, красовавшуюся рядышком. Даже сделали несколько фото на память.
А на выходе конечно же заглянули полюбопытствовать в фирменный сувенирный магазин Эрмитажа. И конечно, не обошлось без покупок! Эрмитажный кот, «Чёрный шоколад», донельзя милый и смешной, оказался к тому же так приятен на ощупь, что сделалось ясно: просто невозможно с ним расстаться!
Компания дружно посмеялась, что синица теперь в опасности — однако же кот был куплен, и мы, развеселившиеся и немного отдохнувшие, покинули гостеприимные стены музейного комплекса «Главный штаб»...
3 января 2025 г.