У меня всегда было очень острое зрение. И близко, и далеко я вижу одинаково хорошо. Могу фокусироваться на любом объекте предельно чётко, равно как и расфокусировать взгляд. Я чувствую свои глаза, умею ими управлять и пользоваться. И у меня никогда не было проблем с боковым зрением.
Сегодня я вышла на работу пораньше. Солнце только встало и лениво потягивалось в хмуром небе. Птицы вопили, радуясь приближению вожделенной весны. Низкие серые тучи кружили хороводы, угрожая пролиться дождём (а может и снегом, чёрт их пойми в марте).
Затянувшись сигаретой, я сделала глоток энергетика. До работы идти два километра, и магазин по пути является условным обозначением половины этого расстояния. Сегодня настроение вредить себе. Курить, пить кислотную бурду со вкусом изжоги, кусать губы, хрустеть пальцами. В наушниках - очередной блэкушный самородок надрывается, как резанный баран. Хорошо.
У конторы снова бегают большие собаки. Они меня никогда не трогают, лениво провожая взглядом примерно каждое третье утро. Но я их всё равно боюсь. Я шла по противоположной стороне дороги, держа собак в фокусе. Рыжая вальяжно развалилась на мокрой грязи, как какой-нибудь министр. Серая просто тупо стояла рядом с ней и смотрела в сторону. Я сосредоточила на них своё внимание, ловя каждое движение - вдруг резко вскочат и ринутся ко мне.
Я поравнялась с собаками, и пришло время подключать своё боковое зрение. Рыжее пятно на границе видимости вдруг дёрнулось и стало длинным и тонким. Моё сердце сделало кульбит, и я повернула голову на собак. Рыжая оставалась в той же позе, что и пару минут назад. Ничего не изменилось. Сосуды что ли шалят?
***
На работе всё как обычно - гора документов. Сидеть и перекладывать бумажки мне нравилось чуть меньше, чем идти сюда каждое утро по грязным лужам. Но тоже ничего. Заплатят денежку. Куплю чипсеки. Не жизнь, а сказка. Я криво усмехнулась своим мыслям, ставя печать в очередную доверенность, даже не читая её. И уловила боковым зрением, что в дверном проёме встала коллега с двумя стаканчиками кофе.
Я не стала отрывать взгляд от стола, пытаясь посильнее вникнуть в то, что я вижу. Силуэт человека в дверях, по цветам и очертаниям - явно Элька, моя почти-подружка. Но почему её лицо кажется тёмным месивом? Переборщила с макияжем? Почему она застыла в дверях и не заходит?
Я сделала вид, что усиленно вчитываюсь в документ, чуть повернула голову, чтобы рассмотреть фигуру получше. Точно Эля, длинная, худая, с копной чёрных волос. Только вот на месте глаз, носа и губ месиво. Черты не угадываются даже примерно, там просто каша. Моё сердце забилось чаще, и я решилась посмотреть на коллегу прямо. Эля действительно стояла в дверях с двумя стаканчиками кофе, залипая в телефон. С её лицом всё было в полном порядке - карие глаза, розовые губы, длинный нос. Ответив на сообщение, она посмотрела на меня и улыбнулась.
-Ээээй, привет! Опять энергосы? Зря я кофе несла. - наигранно расстроилась она. - Ты чего? Тошнит? Я тебе давно говорила, что это пойло до добра не доведёт.
Я поняла, что всё ещё таращусь на коллегу и слишком внимательно заглядываю в её лицо. Мда уж, с такими играми разума недолго и в дурку отъехать. Хватит с меня и сигарет, и энергетиков. Я, не пьющая алкоголь, походу реально "допилась". Эля ободряюще похлопала меня по плечу, поняв, что сейчас я на беседу не настроена, оставила один стакан с кофе на моём столе, и ушла с вой кабинет. До конца рабочего дня меня никто не трогал.
***
Уже неделю я вижу это. Люди на улице, в очереди, на работе - они все выглядят нормально до тех пор, пока не окажутся на периферии моего зрения. И вот в этот момент с их телами и лицами начинает твориться какая-то хтонь. Они то вытягиваются комично высоко, под потолок, становясь тонкими, как бумага. То их лица превращаются в минное поле, состоящее из рытвин и воронок какого-то землистого цвета. А иногда я и вовсе вижу, как у случайного алкаша в КБ отваливается челюсть или хлещет изо рта кровавая рвота. Надо ли говорить, что при прямом взгляде такого и близко нет?
Я не знаю, сколько я ещё выдержу. Моё собственное отражение в витринах, зеркалах начинает искажаться подобным образом. Сегодня у него не было глаз. Вчера, пока я вытирала руки, то увидела в зеркале, что на отражении вместо моей щеки кровавая язва, из которой что-то сочится и капает. Я минут 40 после этого наваждения рассматривала лицо, и оно было совершенно обычным, если не считать синих кругов под глазами и всё сильнее проступающих скул.
***
Собаки снова спали на привычном месте у конторы, рыжая и серая. Мне даже стало интересно, какую форму на этот раз придаст им мой воспалившийся мозг. Я поравнялась с двумя пятнами на обочине, и боковое зрение выдало мне причудливое переплетение тел животных, будто их скрутили в молекулу ДНК, а затем взяли за головы и хвосты и растянули. Я прыснула. Это что-то новенькое.
Обычно на боковом зрении псы просто становились отвратительно длинными и тонкими. Когда я шла мимо них, казалось, их тела не заканчивались там, где должны, а тянулись ещё на несколько метров, рыжим и серым пятнами пролегая по моей периферии зрения.
Я повернула голову в сторону собак, чтобы прогнать наваждение, и застыла на месте. Бедные животные лежали на земле и скулили. В какой-то жуткой гротескной шутке они действительно были вытянуты и скручены между собой. Среди голых кустов, грязных луж и пения птиц, на дороге лежали два лохматых тела, скрученных между собой в спираль. Буйство рандомно торчащих лап, две больших головы и жалостный скулёж заставили меня попятиться. И я побежала.
Добравшись до своего кабинета, я долго не могла отдышаться. Трясла головой, глотала затхлый воздух помещения, закрывала и открывала глаза. Надо к врачу. Срочно. Это ненормально. Уже совсем ненормально.
В дверь постучали. Эля снова принесла мне кофе. Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вошла. Я хотела сказать, что сейчас не настроена на общение, но слова застряли в горле. Вместо Элиных карих глаз на меня, мило щебеча о погоде, смотрело месиво. Будто кто-то взял миксер и перемешал Элино лицо.
***
Я смотрю, как от моей щеки отходит очередной кусок кожи. Я беру его кончиками пальцев и снимаю, как кожуру со спелого мандарина. Глаз у меня нет уже несколько дней. Но я всё равно всё вижу.
В тот день я всадила в лицо Эли свой складной нож. Он довольно большой, увесистый. Когда я пробегала мимо собак, они залаяли и хотели побежать за мной, но не смогли. Лапы ведь торчат в разные стороны.
Ко мне уже приходили. У них не было челюстей, а их головы были вытянуты, как у Майя. Очень странные полицейские.
Я снимаю очередной лоскут со своего лица, пока в мою дверь ломятся. Но они меня не получат. Делаю глоток энергетика. Затягиваюсь сигаретой. Хорошо.
