- И для чего?
- Чтобы ты знала свое место. Чтобы ты навсегда запомнила.
- Ты просто чудовище!
- Возможно. Но я – твой муж. И если ты вздумаешь подать на развод, детей все равно оставят со мной.
***
Воронцовы, как и большинство семей, начинали с мечты, подкрепленной ипотекой и окутанной туманом иллюзий. Ира, с ее наивным взглядом, видела в Глебе архитектора их счастливого будущего. Глеб, парень амбициозный, ценил в Ире внешнюю привлекательность, покладистый характер и безграничную веру в его гениальность, которая льстила его самолюбию.
Трое детей, появившихся на свет с минимальным перерывом, воспринимались Ирой как неоспоримое доказательство прочности их идеального союза.
Жизнь Иры превратилась в замкнутый круг, где каждый день был копией предыдущего: подъем до рассвета, когда полусонные дети, словно маленькие медвежата, уже стоят рядом, требуя порции каши. Далее - приготовление каши (всегда возникал вопрос, что приготовить сегодня, чтобы хоть кто-то поел), переодевания, сборы, отчаянное лавирование между детским садом, развивающими занятиями и игровыми площадками.
Затем - поход в магазин (покупка продуктов всегда превращалась в квест по поиску нужных ингредиентов по самой выгодной цене), приготовление обеда и ужина, бесконечная уборка (которая, казалось, только провоцировала детей на еще больший хаос), стирка, глажка и снова - каша, мультики, укладывание спать, чтение на ночь и бесконечные просьбы попить, сходить в туалет и “еще попить”. И так по кругу, с незначительными вариациями на тему “какой предмет интерьера стал жертвой неуемной детской любознательности”.
Глеб же, в свою очередь, почти круглосуточно пропадал на работе.
Он с маниакальным упорством строил карьеру, героически тащил на себе ипотечный кредит и в целом изображал из себя образцового добытчика и кормильца семьи. Его командировки стали для Иры привычным явлением. Все для благополучия.
Но это самое благополучие с каждым днем становилось все более однобоким.
Глеб возвращался из деловых поездок не просто уставшим, а вымотанным до предела и молчаливым. Редкие разговоры сводились к сухим отчетам о размере его зарплаты, отчетам о расходах и бесконечным жалобам на тяжелую жизнь, непонимание начальства и коварство конкурентов.
Ира все чаще чувствовала себя не любимой женщиной и верной спутницей жизни, а скорее бухгалтером и обслуживающим персоналом, в обязанности которого входило приготовление еды, стирка белья и своевременная оплата коммунальных счетов.
Ира, перебирая вещи Глеба в тщетных поисках чистых носков (они вечно куда-то исчезали!) и задев ногой его дорожную сумку, наткнулась на небольшую стопку фотографий. Лазурное море, ослепительно белый песок, загорелый Глеб и… женщина.
Высокая стройная брюнетка.
На обратной стороне одной из фотографий неровным, словно написанным в спешке, почерком было выведено: “Самый лучший отпуск в моей жизни! Люблю, твоя М.”
Ира долго не решалась заговорить.
Она снова и снова пересматривала фотографии, терзаясь сомнениями, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то оправдание. Может быть, это старые снимки? Но фотографии выглядели свежими, да и чего тут думать – там у Глеба обручальное кольцо на пальце.
- Что это? - наконец спросила она, выложив снимки ровным рядком.
Глеб лениво взглянул на фотографии, нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то важное, а затем небрежно пожал плечами.
- Откуда это у тебя?
- Не важно. Важно - что это такое.
- Отпуск.
- Твой отпуск?
- Ну да. А чей же еще?
- С этой женщиной?
- Да. А что такого?
Она-то ожидала услышать поток извинений… да хотя бы малейший намек на раскаяние!
Но Глеб даже не поморщился. И не дрогнул. Да и снимки, очевидно, не сильно прятал.
- Ты… ты мне врал? – безучастно упала она на стул.
- А что я должен был сказать? Что я устал от работы, от бесконечной рутины, от твоих вечных жалоб и капризов, от вечно плачущих детей? Что мне нужно хоть немного развеяться, сменить обстановку, почувствовать себя живым человеком?
- Но зачем врать? Но ты там… с ней…
- Чтобы избежать вот этого, - Глеб пренебрежительно обвел рукой разложенные на столе фотографии, - Скандалов, истерик, глупых сцен и бессмысленных упреков.
- Значит, ты считаешь, что имеешь полное право лгать мне, обманывать меня, тратить наши общие деньги на поездки на дорогие курорты с какой-то незнакомой шл… дамой, а я должна молча терпеть все это и делать вид, что ничего не происходит?
Ответ окончательно выбил ее из колеи.
- Да, Ира. Именно так. Если ты действительно хочешь сохранить нашу семью, то да. Я работаю, я обеспечиваю вас, я устаю как проклятый, и мне нужно хоть как-то расслабляться и снимать стресс. А ты сидишь дома с детьми. Это твой добровольный выбор. Да и отпуск у тебя круглый год.
- Это не мой выбор! Это наш выбор. Ты сам сказал, что тебе нужна домохозяйка, женщина, которая будет обеспечивать тебе надежный тыл, чтобы ты мог спокойно строить свою карьеру. И всех это устраивало.
- Ну и что? В чем я тебе солгал? Я не строю карьеру? Я не зарабатываю? Я не содержу тебя? Я честно выполняю свою часть сделки. Я зарабатываю деньги, я обеспечиваю семью.
- А я что? Я не человек? Я не имею права на отдых, на уважение, на элементарную честность?
- Ой, началось. Так отдыхай, кто тебе запрещает? Вот сейчас, пока дети спят, ты не мне настроение порти, а пойди и сериал хоть посмотри. Сама себя перегружаешь, а потом все у тебя плохие.
Но у Иры свое видение этой ситуации.
- Тогда развод.
Глеб цинично усмехнулся, демонстрируя безупречно белые зубы.
- Ты не посмеешь. Куда ты пойдешь с тремя маленькими детьми на руках? Кто возьмет тебя на работу после стольких лет декретного отпуска?
- Не сомневайся во мне. Я справлюсь.
- Ага, как же. Поживешь пару месяцев у своей мамочки в тесной квартирке, а потом приползешь обратно. Я уже это проходил, когда мы начинали встречаться.
После того злополучного вечера в жизни семьи Воронцовых началась черная полоса.
Глеб демонстративно собирал вещи в “командировку”, а Ира в отместку сжигала в железном тазу его фотографии.
Наверное, это все… Приехали…
Но однажды произошло неожиданное. Глеб вернулся домой не с угрюмым выражением лица и очередным чемоданом, набитым деловыми бумагами, а с огромным букетом роз, перевязанным атласной лентой.
- Ира, - повинился он, - Я… - тут он назвал себя очень нелестными эпитетами, - Я что-то наговорил тебе сгоряча. Прости. Я не хочу разводиться. А эту… я уже бросил.
Цветы были действительно красивыми, а его голос звучал на удивление искренне.
- И это не ложь? - тихо спросила она, не решаясь поверить его словам.
- Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Я люблю тебя и наших детей. Я не хочу терять свою семью.
- Тогда докажи это. Докажи, что ты действительно изменился.
- Я докажу. Буду всегда тебе это доказывать. Вот, уже начал. Я знаю, что подруг у тебя нет, и… Сегодня я пригласил Тамару, свою сестру, чтобы она посидела с тобой. Сможете поболтать, посплетничать, немного отвлечься от домашних забот. А я тем временем съезжу по делам, улажу кое-какие вопросы. Обещаю, что не задержусь.
Ира подумала, что это неплохая идея. Ей не хватало девчачьей компании, возможности поделиться своими переживаниями. А Тамара всегда была приятной в общении, веселой и компанейской.
Тамара привезла с собой бутылку дорогого вина, коробку шоколадных конфет и целый мешок свежих сплетен.
Ира и Тамара удобно устроились на лоджии, выход на которую из кухни, открыли бутылку вина и начали оживленно обсуждать общих знакомых, последние новости и модные тенденции. Ира даже немного расслабилась и почувствовала себя лучше.
Когда дети, уставшие от дневных игр, заснули в своих кроватках, Ира решила принять ванну, чтобы окончательно смыть с себя все негативные эмоции.
Выйдя из ванной в мягком махровом халате, она не поверила своим глазам.
Кухня была перевернута вверх дном, словно здесь пронесся ураган. Повсюду валялись пустые бутылки из-под вина, огрызки недоеденной еды, обертки от конфет, осколки разбитой посуды и прочий мусор.
- Что здесь за погром? - спросила Ира, ошеломленно глядя на Тамару, которая сидела за столом с пьяной улыбкой на лице.
- Ой, - Тамара бессвязно засмеялась, - Мы так весело провели время! Только забыла прибрать за собой.
Ира не успела ничего ответить, как раздался громкий звонок в дверь. На пороге стояла женщина в строгом деловом костюме с непроницаемым выражением лица.
- Здравствуйте, я - представитель органов опеки и попечительства. Нам поступил анонимный сигнал о том, что в вашей семье сложилась неблагополучная обстановка, и мы вынуждены провести проверку.
Ира сразу поняла, что это подстава, тщательно спланированная и жестоко осуществленная.
Сотрудница опеки придирчиво осмотрела квартиру, тщательно зафиксировала все нарушения на фотокамеру и вынесла свой суровый вердикт: “Полная антисанитария, жуткий беспорядок, явные признаки злоупотребления…”. Список был длинным. Всего не упомнишь.
- Мы вынуждены сделать вам официальное предупреждение. Если ситуация не изменится в лучшую сторону, мы будем вынуждены рассмотреть вопрос об изъятии детей из семьи и передаче их на попечение государства.
После того, как сотрудница опеки ушла, Ира в ярости вытолкала Тамару за дверь.
- Ты предательница! - крикнула она ей вслед, бросаясь тапкой, - Как ты могла так поступить со мной?
- Это все ради твоего блага, Ирочка, - пропела Тамара, уходя, - Чтобы ты наконец поняла, кто в доме настоящий хозяин, и не смела ему перечить. И не разводилась. Теперь у Глеба есть железный аргумент. Детей с такой матерью не оставят. А с опекой мы… Кхм, им лучше знать.
Ира с трудом дождалась утра. В каком-то полубредовом состоянии она отвела детей в детский сад и, не заходя домой, помчалась к Глебу на работу, решив раз и навсегда выяснить с ним отношения.
Конечно, Глеб домой ночью не явился. А сразу поехал на работу, и понятно, откуда.
Он сидел в своем просторном кабинете как ни в чем не бывало и с интересом изучал какие-то документы.
- Ты… ты все это подстроил? - задыхаясь от гнева, спросила Ира.
Глеб откинулся на спинку кожаного кресла.
- А ты сомневалась? Неужели ты думала, что Тамара действовала по собственной инициативе?
- И для чего?
- Чтобы ты знала свое место. Чтобы ты навсегда запомнила.
- Ты просто чудовище!
- Возможно. Но я – твой муж. И если ты вздумаешь подать на развод, детей все равно оставят со мной. А тебе я даже не позволю приближаться к ним. Ты будешь видеть их только на фотографиях.
- Кто тогда будет сидеть с детьми? Ты же постоянно на работе или гуляешь с… со всеми подряд!
- Моя мама будет сидеть. Она только этого и ждет. Она уже давно мечтает посвятить свою жизнь внукам.
У Иры началась настоящая истерика. В приступе ярости она стала швырять в Глеба все, что попадалось под руку, - ручки, карандаши, папки с бумагами, настольную лампу, телефон. Глеб, сохраняя полное хладнокровие, спокойно наблюдал за ее бессильной яростью с презрительной ухмылкой на лице.
Когда приехала бригада скорой помощи, вызванная перепуганными сотрудниками офиса, Ира уже не сопротивлялась. Ее без лишних слов забрали в больницу с подозрением на нервный срыв.
Все шло по заранее разработанному Глебом плану.
Он методично обзванивал, кого только можно, рассказывая им небылицы о том, что Ира давно сошла с ума, что она уходит в запои, не кормит детей и вообще представляет серьезную угрозу для общества. Он изо всех сил старался выставить ее невменяемой, чтобы лишить родительских прав и забрать детей себе.
С огромным трудом Ире удалось избежать госпитализации в клинику. Тут сыграло и то, что многие Глебу просто не поверили, и за нее заступились.
Но дома ее уже никто не ждал. Глеб сменил все замки во входной двери и не отвечал на ее звонки. Детей он тоже не показывал, заявляя, что с такой матерью, как она, суд все равно их не оставит. Поэтому пора бы уже начинать привыкать жить без них.
Казалось, что все окончательно потеряно.
Впереди ее ждал проигрышный развод и бесперспективный суд по вопросу опеки над детьми.
Но тут произошло совершенно неожиданное событие, которое круто изменило ход всей этой трагической истории.
Мать Глеба, Вера Петровна, внезапно осознав, что ее непутевый сын всерьез намерен переложить заботу о внуках на ее плечи на неопределенный срок, неожиданно передумала ему помогать.
- Нет, Глеб, - всплеснула она руками, - Я не собираюсь сидеть с твоими детьми. Я им бабушка, а не мама и папа. Привезли, показали, подарков я им надарила – и домой.
И истерика накатила уже на Глеба.
- Но ты сама мне это обещала! Ты говорила, что готова посвятить себя внукам!
- Это когда это я такое говорила?? Ну-ка, припоминай. В какой день? Я сказала, что, если у вас такой тяжелый развод, я не против, чтобы дети пожили у меня. “Пожили” - это предполагается как нечто временное. Я не хочу быть нянькой до конца своих дней. И вообще, Ира, на мой взгляд, вполне нормальная мать. Да, она нервная, немного измотана домашними хлопотами, но она любит их и заботится о них. Или сам воспитывай.
Глеб, будучи неглупым человеком, быстро смекнул, чем ему это грозит. На самом деле ему было совершенно не до детей. Он слишком привык к свободной жизни, к бесконечным командировкам, к мимолетным романам и многочисленным увлечениям.
Скрепя сердце, он привез детей к Ире.
- Забирай их, - процедил он, - Ты мать. Ты без них не проживешь. Так и быть, я закрою на все глаза, и войду в твое положение.
Ира, не веря своему счастью, смотрела на своих детей… Ей казалось, что она все еще спит.
- Вошел в положение? Ты? Не верю. Почему ты вдруг передумал?
- Мама отказалась мне помогать. А у меня совершенно нет времени заниматься детьми. У меня есть более важные дела.
- Какие дела? С другой женщиной?
- Возможно. А может быть, и нет. Это не твое дело. Просто запомни, Ира. Я дал тебе шанс. Ты его бездарно упустила. Теперь не жалуйся.
Ира радостно выпихнула его из дома. Она больше не плакала. Она больше не боялась. Она снова была свободна. И дети с ней.