Меня держали взаперти. В темноте. В тишине. Ее звон проникал в уши, скользил по каналам, пробивался сквозь перепонки и заползал прямо в мозг. Хотелось дышать громче, хотелось говорить самому с собой. Может даже кричать. Все, лишь бы успокоить мечущийся мозг.
Нельзя. Терпеть. Надо. Терпеть.
Я закрыл глаза. Чернота подвала сменилась густой тьмой опущенных век. Глубокий вдох. Долгий протяжный выход. Я представлял, как с ним уходят мои грехи.
Вдох-выдох. Я очистился от кражи мяса в прошлом месяце.
Вдох-выдох. Прелюбодейские мысли о жене брата покинули мое сердце.
Вдох…
Где-то за дверью раздались шаги. Начал считать. Раз. Два. Три. Ко мне шло трое. Неужели время наконец пришло? Но… Что-то не так. Еще слишком рано. Я чувствовал это.
Услышал поворот ключа. Скрип засова. Скрежет петель.
— Лот, приветствую.
Ушей коснулся знакомый голос. От неожиданности я расслабился. По нервам скользнул огонь боли, и я невольно заскулил.
— Мы вынуждены прервать обряд очищения, Лот. Дело безотлагательное.
Я аккуратно открыл глаза и посмотрел на незваных гостей. Священник нашего погоста по имени Иаков оперся спиной о стену. Его голос звучал сдавленно, глухо, я едва слышал, что он говорил из-под плотной резины священного противогаза. Двое его подручных из числа безликих крутились вокруг, освобождая меня от пут. Противогазы на их головах скрипели при каждом движении, тяжелый хрип резал слух, за темными стеклами не было видно глаз. Пальцы безликих скользили по моему телу, подцепляли узлы и ловко распутывали их, словно темнота не была помехой для тех, кто посвятил свою жизнь служению.
Когда с губ сорвался клейкий пластырь, я громко выругался, выплескивая всю накопившуюся за время обряда усталость.
— Правильно, Лот, — Иаков переплел пальцы, закрыл ладони и крепко сжал — кажется, я даже услышал, как скрипят его зубы от боли — так он возносил благодарность творцу. — Выплескивай гнев. Пусть он с бранью покинет твое тело. Пусть вся грязь выходит наружу, как и завещал Отец наш.
Не успел я закончить, как безликие заткнули меня дыхательной маской, скрывшей рот и нос. Дышать стало тяжелее. Я с трудом протаскивал воздух через дерьмовые фильтры маски. Казалось, еще чуть-чуть и я бы потерял сознание.
— Что… — мой голос, исковерканный маской, кое-как вырвался наружу, — случилось?
Иаков промолчал. Безликие подхватили меня за руки и аккуратно потащили за собой. Я прошел обряд омовения, мне выдали одежду почетной жертвы — теплую стеганку из собачьей шерсти, толстые ватные штаны — одно из немногих наследий той, прошлой цивилизации, и валенки со снегоступами. На голову мне натянули усиленный металлическими пластинами противогаз, который Яков использовал для праздничных церемоний. Его никто и никогда не надевал. Его никогда не вытаскивали за пределы церкви.
Я судорожно сглотнул подступившую слюну. Ничем хорошим это не пахло.
***
В церкви собрались те немногие, кто пережил зиму. Женщины. Старики. Дети. Искалеченные мужчины. Всего двадцать пять тел. Тсс. Мне было сложно назвать их людьми: живые скелеты в худой одежде и кое-как заклеенных противогазах. Противогазах? Зачем это вдруг? По спине пробежал холодный пот. Я огляделся. У дверей стояли двое безликих. Они единственные из служителей церкви, кто остался у нас после недавнего набега. Безликие считают противогазы своими настоящими лицами, но даже они снимают их во время службы. Сейчас же — их головы были обтянуты резиной черных противогазов.
Как будто воздух в погосте пропитан тем же ядом, то и за ее стенами.
И почему так тихо? Погост всегда тонул в треске огромных вентиляторов, отгоняющих от нас яд внешнего мира. Но не сейчас. Было тихо. Слишком тихо. По спине бежали мурашки. Нет. Этого просто не могло быть.
— Братья. Сестры, — нараспев забубнил Иаков, словно читал очередную свою проповедь. Его слова было едва слышно, тяжелая плотная резина не давала голосу вырваться наружу. — Катастрофа, случившаяся вчера… Мы не можем ждать. Все попытки Алексия, — Иаков кивнул в сторону щуплого мужичка, увешанного инструментами с ног до головы, — починить священный винт не увенчались успехом. Яд проникает за стены. Плоть, слабая плоть, искалечена его тлетворным влиянием.
Я опустил взгляд. Вот оно что.
— Но мы выстоим! В Блейкстад…
Его голос потонул в недовольном вое, раздающимся из-под двадцати противогазов.
— Спокойно! — приглушенно рявкнул Иаков. — Я понимаю вашу боль. И никогда, клянусь именем отца и его святым ликом, — священник погладил свой противогаз, — не произнес бы их богохульное имя в этих стенах. Но время отчаянно. Мы должны искать помощи — и только Блейкстад может оказать ее нам вовремя.
— А они согласны? Они разве не будут рады? Может это их лазутчик и сломал вентиляторы! — Алексий тряс инструментами, словно их звон мог придать его словам веса.
— Не знаю. Не знаю. Никто не знает. Ни я, ни вы, ни Лот, ни даже Отец, — выдохнул Иаков. — Что говорит нам учение?
— Бороться за каждый вдох.
Хор голосов сотряс стены церкви, будто передо мной была полная сил толпа, а не два десятка калек в противогазах.
— А значит — мы будем бороться. Мы отправим им Лота, нашу почетную жертву. Как гонца. Он передаст им нашу святыню, часть Божественной плоти. Я понимаю всю опасность такого решения, —священник подавил нарастающий было ропот в зародыше. — На кону выживание деревни. Тут выбор между плохим и очень плохим.
Я сделал шаг вперед.
— Моя жизнь уже решена. Почетная жертва — не просто титул. Я должен отдать жизнь за погост. А сейчас мне дарована честь стать большим, чем просто пища. Мое тело подарит жизнь вам, но не на месяц, а на долгие годы вперед. Могу ли я просить о большем?
Собираясь в поход, я прокручивал в голове собственные же слова. Я чувствовал, что моя решимость придаст людям сил. Они доживут до моего возвращения. Я исполню свое предназначение, спасу погост. Пока я стягивал валенки шнурами, чтобы они не сорвались в снегах пустоши, все время повторял одно и тоже. «Почетная жертва — не просто титул».
И сердце наполнялось радостью.
Мне выдали ружье. Немного еды в грязном мешке, принадлежавшем предыдущей почетной жертве. Сверху бросили розжиг и немного горючего для зажигалки. Божественную плоть поместили в священный цилиндр, переданный самим епископом, обмотали несколькими слоями ткани и убрали под стеганку. Тепло моего тела должно было поддерживать жизнь в Божественной плоти. Иаков повесил на шею поржавевший железный медальон: противогаз, обвитый терновником.
«Да благословит он тебя дыханием своим».
***
Снег бил в лицо. Дышать было тяжело. Металлические пластины примерзали к лицу. Казалось, стоит мне только пошевелить щеками, как кожа оторвется вместе с плотью, навсегда лишив меня права снимать божественную маску. «Может так и становятся безликими? Просто отмерзают за стенами погостов и все. Рожей только зверей пугать. Вот и идут в монахи». Ха-ха. Смех раздался сдавленным кряхтением.
Но сил как будто стало больше.
Шаг за шагом я рассекал сугробы, покрывавшие умирающую планету. Где-то в глубине сухих мертвых лесов визжали звери, ожидающие глупых почтальонов, кто не побоится сократить путь ценой своей жизни. Впрочем, леса меня мало беспокоили. Куда страшнее были «волки» — изувеченные ядовитым воздухом люди, передвигающиеся на четвереньках, словно собаки. Они пожирали другу друга, залетных почтальонов и других зверей. Даже нападали на деревни.
А «медведи» еще страшнее. «Медведем» называли мутанта, слитого из тел нескольких человек. Чаще всего путников, забредших куда не следовало. Они умирали от голода и холода, их тела преобразовывались под воздействием газа. Сливались в единую тушу, переплетались, разрывались соединялись вновь. Остатки одежды покрывали мутанта, словно шкура. Руки и ноги погибших формировали лапы. Эти толстые сплетения конечностей были сильны и непробиваемы для ружей. Слюна «медведя» была ядовита, пропитанная трупным ядом, она убивала даже тех, кому повезло сбежать от мутанта.
Когда я пересек холмы Стальска — некогда великий город был разграблен, стерт с лица земли и завален снегом — мое внимание привлек вой. Я тут уже остановился. Опустился на колено. Аккуратно снял с плеча ружье и проверил магазин. Пять патронов. Еще двадцать по карманам стеганки. Этого едва хватит, чтобы подстрелить пару «волков».
Черт.
Я медленно двинулся вперед. Постоянно останавливался и припадал к снегу. Каждый шорох заставлял затаить дыхание. Шаг. Еще шаг. Я должен быть осторожен.
К счастью, обошлось. Наступила ночь, а мне так и не встретился ни один из волков. Я старался пройти как можно больше, грезил о том, как пересеку пустошь за один бросок, но под конец даже мое подготовленное тело дало сбой. Усталость накатила волной, теплая одежда стала тяжелее, а дыхание прерывистее.
Нужно найти укрытие. И срочно.
В худшем случае я мог вырыть себе берлогу в снегу и переночевать. Когда-то давно, еще до избрания в почетные жертвы, Иаков учил меня этому хитрому ремеслу. Но сможет ли пережить такой ночлег Божественная плоть? Я не был уверен. Внутреннее чутье подсказывало, что без подпитки она просто замерзнет.
Нужно было вернуться на развалины Стальска — даром, я не ушел далеко — и выкопать там, в развалинах, небольшую пещеру, которая позволит мне пережить ночь. Идея была хороша — мертвые города не были охотничьими угодьями мутантов пустошей, а рейдеры предпочитали нападать на погосты, а не рыться в развалинах.
Кое-как я добрел до Стальска. Прошел среди холмов вглубь города, пока не нашел более-менее целые здание, пусть и заваленное снегом. Впрочем, это было и к лучшему. Я аккуратно прокопал себе путь внутрь и залез. Когда я щелкнул кремнем зажигалки, из меня невольно вырвался возглас радости.
Я откопал кладовую — место, где жила Божественная плоть Стальска. Неудивительно, что здание уцелело: кладовые всегда строили на совесть, укрепляли всем, чем могли. Богатые же города строили кладовые не из дерева и ледяного камня, они добывали остатки павшей цивилизации, вроде бетонных камней, и выстраивали из них целые бункеры, в которых Божественная плоть была в безопасности.
Когда я развел костер, наконец-то смог выдохнуть. Достал цилиндр с Божественной плотью из-под стеганки и потряс. Поначалу было тихо. По спине пробежали мурашки — неужели я не смогу выполнить свою миссию? К счастью, я почувствовал небольшие прикосновения с той стороны цилиндра. Видимо, Божественная плоть проснулась и почувствовала тепло моей руки. Я улыбнулся. Она знает кто я. Она чувствует наше грядущее слияние.
— Рано еще, — прошептал я. — Потерпи чуть-чуть. Скоро, когда я вернусь домой, мы закончим обряд очищения. Скоро я сольюсь с твоей сестрой.
Все ради погоста. Все ради нашего будущего.
Слушая треск костра, я покачивал цилиндр, стараясь передать ему все тепло, которое был способен отдать. Пусть Божественная плоть и была проклятьем, посланным за грехи наши, она же и стала спасением человечества, даруя ему еду, чтобы прожить еще один день. А почетная жертва — небольшая цена за то, чтобы подарить жизнь тем, кого любишь.
***
Утро встретило меня странным шумом. Что это? Неужели, «волки» забрели на территорию мертвого города? Прислушался. Не похоже: шаги аккуратные, медленные. Показалось, что я даже слышал чей-то шепот. Человек — и похоже не один.
В первую очередь, я проверил Божественную плоть, аккуратно постучав по цилиндру. Плоть тут же бросилась к стенкам, изо всех сил стараясь вырваться наружу. Улыбнулся. Главное, что с ней все в порядке. Я сгреб остатки костра в кучу, осмотрел винтовку, и аккуратно полез наружу. Мне не хотелось встречаться с людьми — разве что пересечься с почтальоном. Группами бродят или рейдеры, или торговцы, или разведчики. Все три группы нервные, предпочитают стрелять на поражение и только потом разбираться. Но если я останусь в кладовой, то окажусь в ловушке.
Выбор без выбора. К счастью, цилиндр с Божественной плотью придавал мне сил. Он напоминал о долге.
Выбравшись из кладовой, я сразу же присел и медленно пошел вдоль снежного холма. Постоянно оглядывался. Вжимался в снег при малейшем шорохе. Сколько их? Если двое-трое, то даже при открытом столкновении у меня есть шанс. Мне не хотелось тратить патроны, но если выбора не будет…
Тррр.
Тишину разорвала громкая трель. Стрельба! Я резко схватил ружье с плеча, вжался спиной в холм и осмотрелся. Никого. А значит — дело не во мне. Тррр. Тррр. У них есть автомат. По крайней мере один. Почувствовал, как на лбу выступили капли пота. Надеюсь, мне не придется вступить с ними в бой.
Я забрался на холм и постарался найти возможного врага. Долго искать не пришлось — на фоне покрытых девственно белым снегом развалин Стальска, черные куртки четырех бойцов. Двое из них были вооружены копьями — их острые наконечники блестели в лучах утреннего солнца. Они стояли словно щит, охраняя пару товарищей, вооружённых огнестрелом. У одного была винтовка, чем-то похожая на мою, но с прицелом. Казалось, он пытался высмотреть кого-то в глубине леса, раскинувшегося неподалеку от города. В центре небольшой группы возвышалась фигура, держащая в руках автомат.
Но по кому они стреляли?
Приглядевшись, я заметил, что в снегу неподалеку лежат тела трех «волков». Хм. Интересно. Почему командир не решил отдать мутантов на растерзание копейщикам? Патроны дороги. Тратить их на волков кажется расточительным…
Внезапный блик в линзе противогаза вернул меня в реальность. Резкий рывок вниз — раздается громкий, словно раскат грома, грохот и туда, где еще недавно была моя голова, врезается пуля.
Я сдавил винтовку руками.
Думай.
«Скорее всего они будут наступать на тебя все вместе. Снайпер прикроет издалека, копейщики выступят прикрытием для автомата, который разорвет меня, если я попытаюсь дать отпор».
Надо было отступать.
Я нырнул вниз с холма, и убежал налево, вдоль развалин, напоминающих мне крепостную стену. Пройдя вдоль нее, я рассчитывал найти прорехи и выскользнуть наружу из города. Сбежать, не привлекая лишнего внимания. Кровь бурлила. Требовала сразится с неверными, решившими убить божьего посланника. Меня, почетную жертву Божественной плоти нашего отца! Но разум говорил другое. Я не мог рисковать миссией ради минутного подвига.
Раздались шаги. Близко. По ту сторону стены. Они приближались!
Быстро осмотрелся. Где спрятаться? Рядом — был лес, туда бежать было слишком опасно. Да и не успел бы я. Пришлось понадеяться на удачу — я вжался в стену в тщетной надежде, что меня попросту никто не заметит.
— Рейдер? — раздался приглушенный противогазом голос. — Если так, то его товарищи где-то рядом.
— Не думаю, — сказал другой голос, мягче и выше. — Рейдеры бы бросились в атаку сразу. Залетный путник, отбившийся от каравана? Или зеленый почтальон, потерявшийся в буране? Может, к нам идет.
Громкий смех.
— Если так — чего прячется? На нас же униформа Блейкстада.
Блейкстад! Меня будто молнией ударило. Это разведотряд из Блейкстада?! Отец точно был на моей стороне! Надо попробовать поговорить с ними, может, они даже сопроводят меня. Все-таки… История у нас тяжелая, но сейчас не время вспоминать старые обиды.
— Эй, — раздался громкий крик. — Выходи! Мы тебя не тронем.
Не успел я ответить, как меня оглушил громкий рев. Что-то затрещало. Я выглянул из-за стены. Черт! Из леса выбежал разъяренный «медведь». Огромный! Судя по лапам — на его создание ушло не меньше пары десятков тел. Его растянутая в уродливом оскале пасть брызгала ядовитой слюной. Слитые из десятка человеческих рук лапы стремительно несли тяжеленную тушу вперед.
По спине пробежали мурашки. Шатун! Так называли больных особей «медведей», которые охотились вне лесов. Яд убивал их, они искали плоть, чтобы выжить, чтобы продлить свое богомерзкое существование хоть на день.
Сбежать?
Раздался вопль. Треск стрельбы. Воздух окрасился в красный. Через стену перелетело что-то черное. Это была верхняя половина одного из копейщиков. Умирая, бедняга бился головой о снег, руками зажимал разорванный шланг противогаза, будто это могло защитить его от яда.
В голову пришла идея. Глупая. Рискованная. Но если все получится, я приду в Блейкстад героем!
Я запрыгнул на стену, огляделся. Медведь драл второго копейщика, пока автоматчик решетил тушу мутанта. Очереди вгрызались в шатуна одна за одной, но пули ему были что укусы «москитов».
Опустился на одно колено. Прицелился. Палец вжал курок. Раздался звон затвора, гильза провалилась в сугроб. «Медведь» взвизгнул, но не перестал жрать копейщика. Черт. Еще выстрел. И еще один. Пуля снесла кусок морды, обнажая желтоватый от гноя череп мутанта. Два патрона. Выстрел. На морде «медведя», там, где еще недавно был глаз, выросла черная дыра. Когда я надавил на курок в последний раз вместо раската грома услышал щелчок.
Заклинило?
Медведь резко обернулся. Я увидел свое отражение в уцелевшем глазу. Черт. Мутант бросился на меня. Секунда — и я уже лечу над развалинами Стальска. Бум. Мое тело врезается в покрытую снегом землю. Чувствую, как воздух выходит из сбитых легких. Топот шатуна. Не успею встать. Медведь рычит, бросается на меня, пытается вгрызться в мое лицо. Чудом успеваю засунуть винтовку ему в пасть. Ядовитая слюна брызжет на меня. Чувствую, как металл винтовки скрипит, как он воет от чудовищной силы мутанта.
Неужели я не справлюсь со своей миссией? Вот так? Из-за отродья дьяволова?!
Раздается грохот, будто что-то взорвалось, и голова медведя превращается в кровавые ошметки. Точно. Еще ведь был снайпер. Спасибо, господи. Спасибо тебе.
В мои плечи что-то вцепилось. Сильная хватка. Резко потянули вперед, вытаскивая меня из-под тяжеленного трупа медведя. Яркий свет солнца ударил по линзам, я невольно прикрыл глаза ладонью. Когда же открыл — надо мной возвышались две фигуры в черной униформе, теперь, как я знаю, это была одежда Блейкстада.
— Кто такой? — приглушенный высокий голос вырвался из-под противогаза солдата с автоматом.
— Я… Почтальон из погоста Эфемвек. Иду в Блейкстад. Нам… Помощь нужна. Обмен предлагаем, вот.
Уцелевшие солдаты Блейкстада переглянулись.
— Хорошо, — сказал автоматчик. — Идем с нами. В благодарность за помощь. Сегодня разместишься в гостевом доме, завтра с утра проведем беседу.
***
Когда я открыл глаза, надо мной был незнакомый потолок. Вокруг блестели дрожащие огни свечей. Где это я? В раю? Попытался встать, но не смог: уставшее тело, словно путы, удерживало меня в кровати. Она была мягкая. Приятная. Мне хотелось бы остаться в ней навсегда. Раствориться в ее тепле. Оставить боль в мышцах. Страх за себя. Свою плоть. Противогаз.
Противогаз! Где он?!
Где Божественная плоть?
Резко вскочил с кровати. Осмотрелся. На столе, прямо напротив кровати, возвышался цилиндр, рядом с которым лежали все мои вещи. Черт. Я выдохнул. На губах проступила слабая улыбка. Точно, я же смог добраться до Блейкстада.
Раздался громкий стук в дверь. Поворот замка. В комнату вошли странного виде люди в белых одеяния. Они осмотрели меня и поменяли бинты на ранах. Даже помогли одеться. Когда я потянулся за противогазом, один из «белых» громко цокнул.
— Только у нас не принято их носить за стенами, — медленно проговорил один «белый», поправляя бинты на моей спине. — По крайней мере, в безопасные часы.
— Безопасные часы?
На меня посмотрели, как на круглого дурака. Да как вы смеете! Это же ересь, отказываться от зашиты Бога. Впрочем… В моих интересах следовать их правилам, грехи я замолю во время обряда очищения. Как вернусь домой.
— Спускайтесь. Хозяйка ждет вас на обед.
На первом этаже раскинулась огромная столовая-кухня. Черт, я не мог ее охватить взглядом! Казалось, одна эта комната была больше, чем вся моя хижина целиком. Посреди столовой стоял громоздкий стол, массивный, словно стена. Во главе стола сидела молодая женщина. В ее полном стали взгляде я понял — от того, чтобы стать ее пленником, меня отделяет всего один неправильный шаг.
— Садись, — сказала она. — Вчера я обещала тебе разговор. В благодарность по помощь солдатам города. Меня зовут Лина, я командир подразделения разведки.
— Города? — сказал я, не скрывая удивления. — Разве Блейкстад не погост?
Лина чуть приподняла бровь.
— Блейкстад вот уже как пять лет растет. Даже пустили регулярный маршрут почтальонов к Северогорску. Так и до контакта с «городом дьяволов» рукой подать.
— Как это — «города дьяволов»? Церковь этого не позволит.
На губах Лины проступила улыбка.
— А кто ее спрашивать будет?
Я сделал глубокий вдох и сел за стол. Не стоит. Мне не стоит показывать свои чувства — это навредит миссии. Уверен, в догматах церкви есть история — и не одна — как святые лгали во благо учения.
Вокруг нас сновали «белые халаты». Один из них поставил передо мной тарелку со странного вида коричневой жижей. Недоверчиво пошерудил ложкой. Набрал чуть-чуть жижи и попробовал на вкус. Ох. По телу тут же расползлось тепло. Я даже не стал спрашивать, что это: съел все подчистую так быстро, что Лина лишь удивленно посмотрела на меня.
— Так понравилось? — ухмыльнулась она. — Ну что же. Начнем нашу беседу. Для начала — представься.
— Мое имя — Лот. Я почтальон погоста Эфемвек. Прибыл по поручению главы церкви. Мы предлагаем обмен. Нужны запчасти для ремонта винтов и генератора. Меняем на отруб Божественной плоти.
Внезапно дом сотрясся от громкого звона где-то неподалеку. Я было припал к полу, но заметил, что девушка даже не вздрогнула.
Лина встала. Подошла к окну, открыла ставни и выглянула на улицу. В комнату тут же ворвался чуть сладковатый аромат чистого воздуха, совершенно не пропитанного ядом.
— Лот, значит. Почтальон погоста Эфемек. Часы говорят, что до наплыва ядовитого газа у нас есть время. Мы пройдем до электростанции и узнаем, чем город сможет тебя отбрагодарить. Заодно выслушаешь мое предложение.
***
Блейкстад действительно выглядел будто другая планета. Улицы были широки, их освещали тусклые фонари, которые, если верить Лине, ежедневно зажигали и тушили специальные люди «фонарщики». Казалось таким глупым тратить на это силы. Дороги выкладывали выточенным в форме прямоугольника ледяным камнем, что после «фонарщиков» уже не казалось таким идиотизмом.
Всю прогулку через город я молчал. Слушал. Смотрел по сторонам. Думал о том, может ли наш погост стать таким же. Живым. Счастливым. Надеюсь, моя жертва приблизит для нас это будущее.
— Мы отказались от почетных жертв, — сказала Лина, когда мы вышли из дома. — Мы отказались от церкви. Сначала вышли из-под контроля епископата. Потом закрыли церковь и перестроили ее в общежитие.
Я почувствовал, как кровь в венах становится горячее.
— Поэтому, божественная плоть нам больше не нужна. Знаю, что у погостов она считается главной ценностью. Но не для нас. Я не смогу объяснить совету, зачем обменяла ценные запчасти на кусок бесполезного мяса.
Она окинула меня взглядом. Я почувствовал, как она пытается считать мои эмоции. Ее ересь — провокация. Точно. Она из неверных, сомнений нет. Но даже для них подобное поведение — слишком. Зачем все это?
— У меня есть другое предложение. Медведь убил моих людей. До этого мы потеряли еще нескольких. Ты хорошо сражаешься. Ты не трус. Мы можем обменять запчасти на тебя. Ты станешь частью моего отряда и будешь оборонять Блейкстад.
— Вот как, — сказал я. — Мне приятны твои слова. Но… Надо подумать. Если такова цена спасения погоста, я не могу… Не могу отказаться. Вы отправите запчасти почтальоном?
— Да. Сразу же, как только ты вступишь в ряды моего подразделения.
Понятно. Если она говорит правду — то взамен на мой отказ от догм церкви, я смогу спасти погост. Обменять свое предназначение на жизнь родных. От самой мысли прожить во грехе меня бросило в дрожь. С другой стороны — моя обязанность, как почетной жертвы, подарить жизнь погосту. Пусть мне и придется жить без света церкви в душе. Готов ли я пожертвовать самым дорогим ради жизни погоста?
Погруженный в мысли, я не заметил, как мы оказались у здания, которое Лина называла «электростанцией». Оно пахло гарью. Из высоченной трубы шел густой дым, напоминающий мне о родной «генераторной». Только генераторная была едва ли размером с сарай, а тут — небольшой дом! Внутри обстановка была будто из рассказа о том прекрасном будущем, что никогда не случится. Провода, кабеля, двигающиеся машины неизвестного предназначения. Наверняка, все это и питало вентиляторы Блейкстада, обеспечивая ему столь беззаботную жизнь. И конечно генератор — вот он, родной, стоит посреди электростанции. Истинное сердце любого погоста.
Раздался громкий скрежет — Лина открыла тяжелую дверь из металла, древнего, видевшего еще тот, чистый мир, который мы потеряли — и мы зашли внутрь. Ушей тут же коснулся шум работающей турбины, шуршание ремней. Аромат угля. Скрежет железной заслонки в топке.
— Рэм, — крикнула Лина. Ее голос был едва слышен на фоне работающих механизмов «электростанции». — Идите сюда. Нужно поговорить.
Откуда-то из темноты выскочил силуэт. От неожиданности моя рука бросилась к плечу. Когда пальцы не почувствовали уже ставшего привычным ремня винтовки, я вздрогнул, но быстро успокоился. Мы были в городе. В безопасности. А силуэт — никакой не мутант, а всего лишь скрюченный от старости дед.
— Лот, познакомься, — сказала Лина. — Это Рэм. Он заведует электростанцией. Силой его рук наш город успешно отгоняет яд. Рэм, это Лот. Почтальон из… Не важно. Его погосту нужна помощь.
Лина махнула рукой, предлагая мне продолжить.
— Мне нужны эти детали. Шестерни, ремни. И вот такой передатчик, — я протянул деду бумаги от Иакова. — Деревня умирает. Вентилятор встал.
Дед внимательно посмотрел на бумаги. Медленно перевел взгляд на меня.
— Шестерни и ремни дать готов. Вон они, куча целая, — дед махнул в сторону верстака, доверху заваленного всяким хламом. — А вот передатчик нет. Их ни у кого нет — только отбирать. Вот такая у тебя непруха. Вы мертвы, сынок. Проще это принять.
***
— Не повезло, Лот.
Это было первое, что Лина сказала мне, после того как мы вернулись. Рядом с нами сновали «белые халаты», предлагали мне еду, одежду, баню. Я же молча ковырял взглядом стол. Почему… Почему так? Они умрут. Иаков. Алексий. Безликие. Весь погост погибнет — не от яда, так от атаки рейдеров. А может «медведи» придут… Так их хоть вентиляторы отгоняли своим шумом.
Погост остался без защиты.
А я сижу здесь. В тепле. В безопасности. Наполняюсь грехом среди еретиков. Думай, Лот. Думай, что ты можешь сделать. Могу ли я отправиться в другой погост? Бросил взгляд на Лину: поможет ли она мне? Может, я смогу присоединиться к какому-нибудь почтальону, чтобы меня сопроводили. Черт. Мне нужно немного удачи, мне нужно совсем чуть-чуть времени.
— Знаю, о чем ты думаешь, Лот. Хочешь пойти дальше. Искать детали в ледяной пустыне. Может даже хочешь ограбить наш городок, — наши взгляды встретились. Секунда. Две. Лицо Лины расплылось в улыбке. — Шутка.
Мое лицо даже не шелохнулось.
— Ты когда-нибудь видел, как становятся мутантами? Я видела. Когда была в рабстве. Так карали тех, кто пытался сбежать. Сдирали маски и заставляли дышать ядом. Тело растекается, сползает с костей. Медленно. Слой. За. Слоем. Потом собирается снова, но теперь тобой управляет яд, — Лина указала на меня пальцем. — Бог, которому ты служишь. Он управляет каждым мутантом на пустоши.
— Не перегибай, Лина!
Ты не посмеешь оскорблять мою веру. Я готов был терпеть ересь, готов, но пока вы могли спасти погост. Теперь — о нет.
— Успокойся. Сядь, — резко бросила она. В ее глазах зажегся огонь, ярче которого было только пламя глаз Иакова. — Подумай хоть раз сам. У тебя появился шанс вырваться. Черт. Когда меня спасли налетчики Блейкстада, я готова была им сапоги целовать. А ты отказываешься от возможности жить по-человечески? Ты отказываешься от будущего.
Глупости. Будущее. Ха-ха. Сидеть за стенами и молиться на часы. Что ты знаешь об истинном будущем? Тратить время в богохульных беседах — это будущее? Связаться с созданиями, противными творцу, это будущее? Установить контакт с городом дьяволов — уже за одну эту мысль Епископату стоило сжечь Блейкстд в праведном пламени.
— Я ухожу, — рубанул я. — На рассвете. Мне нужно идти дальше.
— Твой выбор. Но лучше останься до завтрака. На голодный желудок ты не справишься с пустыней, — меланхолично сказала Лина. — Но у тебя еще есть шанс передумать.
***
До завтрака. Как же. Я лежал в постели и ковырял взглядом клубящуюся темноту. Я ведь мог согласиться. Остаться. Обжиться. Жениться. Отказаться от веры в сердце и воспитать детей Иаков… Что бы ты сказал, если бы я так сделал? На губах проступила улыбка.
Какой бред, господи. Я вернусь домой героем, обагренным кровью еретиков.
Как там сказал дед? «Только отбирать». Я прекрасно осознавал, что случится потом. Ничего. Я успею подготовить погост к обороне от возможного наплыва мутантов прежде, чем приступим к обряду очищения. Если потребуется — я вздохнул — дам дорогу другой почетной жертве, прежде чем исполню свой долг.
Я аккуратно встал с кровати. Собрался. Проверил ружье и патроны. Подвесил цилиндр с Божественной плотью под стеганку. Я совсем не волновался: если кто-то меня и увидит, то я просто готовлюсь к отбытию. Путь до электростанции был отрисован у меня в голове до мельчайших подробностей. Да и сложно было бы не найти коптящую небо огромную трубу.
Тихо вышел из комнаты. На секунду мне показалось, что за мной следят. Огляделся. Несколько раз задержал дыхание. Никого. Я бы заметил. Вышел на улицу. Сразу же натянул противогаз. Так комфортнее. Так безопаснее: не знаю, как быстро остановятся вентиляторы после того, как я вырву передатчик.
Я крался по улицам Блейкстада, старался не попадаться под тусклые фонари. Прятался от случайных прохожих в подворотнях. Когда я смотрел в беспечные лица местных дураков, мне становилось их жалко: ни одного в противогазе, ни одного с оружием. А ведь еще недавно, если верить Иакову, это была грозная деревня налетчиков…
Размякли. Расслабились.
Электростанцию охраняло двое. Охранники был в плотных шинелях, которые должны были защитить их от ударов ножом. На их головах были надеты каски. В руках они держали винтовки. Хмм. Я нырнул за угол. Надо подумать. Стрелять? У меня хватит патронов, чтобы убить их обоих, но успею ли я найти предохранитель?
Слишком рискованно.
Я посмотрел на небо. Светало. Это был только вопрос времени, как меня заметят зеваки. Если не смогу провернуть задуманное — буду болтаться на виселице за стеной.
Тсс.
Сжав нож покрепче, я двинулся вперед. Задача — сыграть на эффекте неожиданности. Поставить все. Охранники заметили меня. Я увидел, как на их лицах проявляется непонимание: кто я и что тут делаю. Оно и к лучшему. Ближайший ко мне получил ножом прямо в живот. Небольшое усилие — услышал, как распоролась шинель. Почувствовал, как лезвие входит в плоть. Второй не успел вскрикнуть — я уронил его на ближайший сугроб и начал душить. Тепло его жизни уходило из-под моих пальцев, словно я поедал его.
Когда охранник умер, я пошел проверять свою первую жертву. К счастью, ветер уже успел забрать его душу. Я выдернул нож из тела и пошел к электростанции.
Есть ли кто внутри? Прижал ухо к двери. К счастью, Отец был на моей стороне: внутри слышалось шарканье ног, видимо — дедовских. Я подцепил ручку пальцами, медленно опустил вниз и тихонько потянул дверь на себя. Как только раскрылась щелка, я прополз внутрь и закрыл за собой дверь.
— Кто тут? — сразу же раздался голос деда. — Пошли вон отсюда, шпана. Хватит воровать!
— Это Лот, — сказал я и вытянулся во весь рост. — Хотел… Поговорить с вами. Может, есть шанс… Может получиться что-нибудь…
— Нет, нет и еще раз нет, — старик вышел мне навстречу в засмоленной робе. — Технология утеряна. Может в «дьявольском городе» делают, но оттуда никто не возвращался…
Он не успевает договорить. Прыжок. Я вбиваю в его грудину нож. Закрываю ладонь булькающий рот. Несколько ударов. Дед закатывает глаза и обмякает. Хорошо. Я быстро собираю в мешок все шестерни, ремни, детали и инструменты, которые только могу. И вот он, передатчик.
Я задерживаю дыхание. Опускаю пальцы на его тонкий корпус. Такая маленькая деталь… Спасение целого погоста. Прекрасно. Ты молодец, Лот.
Чуть слышный в шуме города гул вентиляторов потух. Секунда. Две. Только я выбрался с электростанции, как весь город зашелся воплем. Началось. Я побежал по улицам, смотря на то, как в домах беснуются те, кто еще недавно были людьми. Противогазы! Отец вам дал противогазы! Вот вам кара господня за пренебрежение его заветами.
Из-за угла на меня выскочил один из мутантов. Он чем-то походил на «волка», а чем-то на «москита». По всему телу тянулись тонкие хоботки, местами наружу торчали кости, а кожа натянулась до предела, обнажая тугие канаты мышц. Кое-как я уклонился от удара его когтей, ударил прикладом и вдавил мордой в снег. Нога прижала спину монстра. Прицелился. Прямо в голову. Палец нажал на курок — раздался знакомый грохот выстрела и монстр, наконец, затих.
Когда я выбежал к главным воротам, уже держал винтовку наготове. Стража города? Монстры в которых они превратились? Кто-то да должен был меня встретить. Но никто не бросился мне наперерез, никто не открыл огонь. Видимо, весь бросили на подавление беспорядков в Блейкстаде. Оно и к лучшему. Город уже зашелся пожаром, крики становились все тише, а чавканье мутантов — все громче. Скоро отсюда поползут новые «медведи», «волки» и прочая живность, а может и монстры пострашнее, те, о которых рассказывают священники на своих проповедях.
Рядом с моей ногой проскользнула очередь. Я тут же отскочил за ближайший дом и вжался в стену. Лина. Жива еще?
Прислушался. Шагов слышно не было. Выжидает? Откуда он стреляла? Будто бы от ворот. Скорее всего, она ждала меня там. Я улыбнулся под противогазом. Хотела отомстить за то, что я сделал с ее драгоценным городом? Ничего. Бог рассудит тебя.
Я опустился, смял немного снега в комок. Прицелился и швырнул его через улицу. Тут же раздалась очередь. Я выскочил. Вот она, сидит на крыше небольшого дома, совсем рядом с воротами. Ее силуэт дрожал. Казалось, будто ей тяжело держать в руках автомат. Я прицелился. Вжал курок. Грохот выстрела. Звон затвора. Гильза упала в снег. Чуть покачнувшись, тело Лины падает и медленно соскальзывает с крыши.
Аккуратно иду к ней. Винтовка наготове. Постоянно осматриваюсь. Никого. Судя по крикам из города — кровавая оргия мутантов сместилась ближе к его центру. Слышалась стрельба, но с каждой секундой она становилась все реже и реже. Лина лежала в снегу без движения. Я перевернул ее тело винтовкой и сразу же отскочил. Ее лицо, не скрытое под противогазом, было перекошено воздействием ядовитого воздуха. Кожа начала облезать, мышцы превращались в тонкие хоботки, оплетающие обнаженные кости. Кажется, она должна была стать «москитом». Мерзкие твари.
А я спас ее от это участи.
Может, она даже скажет мне спасибо, когда мы встретимся у райских врат.
***
Погост встретил меня заваленными снегом воротами. Сердце пропустило несколько ударов. Я прекрасно знал, что это значит. К бою готов не был — все патроны истратил на стаю волков, привязавшуюся по дороге. Достал нож. Аккуратно пошел по заваленным снегом улицам к церкви.
Я знал, что случилось. Понимал. Наверное… мне было тяжело в этом себе признаться. Даже когда я открывал тяжелую дверь церкви, я молился Божественной плоти, чтобы это было всего лишь совпадением. Происшествием. Чтобы было теплее, жители погоста живут в церкви. Наверное, так оно и есть!
Сваленные в гору трупы. Прямо у алтаря. Прямо посреди разрушенной церкви. Сердце перестало биться совсем. Дышать стало невмоготу. Мешок соскользнул с плеча и упал. Судя по дребезгу — ценный проводник разбился. Ну и к черту его.
Я опустился на колени рядом с телами. Иаков. Священника изрубили ножами так, что на его теле не осталось даже живого места. Остальных жителей расчленили, скидали кучей вокруг алтаря и оставили разлагаться. Рейдеры… Или налетчики соседнего погоста? Какая, впрочем, разница.
Мое тело принадлежит погосту. Почетная жертва — не просто титул. Я взял в руки нож. Лезвие коснулось плотной резины. Под стеганкой задрожал цилиндр. Божественная плоть билась в нем. Будто она почувствовала, что я собираюсь сделать. Я усмехнулся. Неужели она все понимает? Я знал, что связь между почетной жертвой и Божественной плотью высока, но, чтобы настолько…
Ты не хочешь умирать, ведь так?
Я достал цилиндр из-под стеганки. Осмотрел его. Увидел тонкую полоску крышки. Поверну ее — и смогу выпустить Божественную плоть на свободу. Но… Она ведь и дня не проживет. Ее найдут «волки», и вместо того, чтобы служить человечеству, она станет частью дьявольского мира. Прижал цилиндр ко лбу. Скажи мне. Чего ты хочешь? Ты же слышишь меня!
Что мне теперь делать?
Мысль. Простая. Ужасная. Одновременно и полная святости, и полная ереси. Она пронзила мою голову, будто предательский удар штыком. Вот оно что. Ты думаешь, что так будет лучше нам обоим?
Я открутил крышку цилиндра и поставил его перед собой. Оттуда тут же полезла плотная склизкая масса. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь окна, вырисовывали причудливые узоры на теле Божественной плоти. Мои пальцы скользнули по противогазу. Первый щелчок. Второй. Третий. Я разбирал священный противогаз. Сердце дрожало — будто я отвергал самого себя. Противогаз соскользнул с моего лица. Случайный вдох. Так сладко! Хотелось дышать. Вдох за вдохом. Наслаждаться этим ядом. Наконец-то стать свободным.
Божественная плоть коснулась моих пальцев. Я очнулся. Дьявольское наваждение! Аккуратно подобрал свою верную спутницу в пальцы. Плоть вытягивала тонкие щупальца в мою сторону. Они дрожали на холоде. Потерпи чуть-чуть. Скоро все закончится.
Глубокий вдох.
Я вгрызаюсь в Божественную плоть. В рот тут же хлынула густая, чуть солоноватая жижа. К горлу подкатила тошнота. Но я держался. Укус за укусом. Я пожирал Божественную плоть. Каждый следующий укус становился все болезненнее: Божественная плоть поедала меня, пока я поедал ее. Моя кожа, мои губы — я видел, как они растворялись в массе Божественной плоти.
Чем дальше, тем больше «меня» было в Божественной плоти. Тем меньше «меня» оставалось в теле, которое я называл своим.
Долг исполнен.
Автор: Дмитрий Гуляев
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8644-ne-prosto-titul.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: