Когда Таня окончила медицинский, родители наконец осуществили свою мечту и купили домик у озера. Тёплый, уютный, комфортный. Он был совсем недалеко от их городка, минут пятнадцать на автобусе или около часа пешком через живописный лесопарк. Поэтому Таня, оставшись жить в родительской квартире, навещала их довольно часто.
Конечно, остаться вдруг одной было немного странно. Тихие вечера, готовка ужина только для себя и «ничегонеделанье» только поначалу нравились, а потом стали как-то утомлять. Поэтому она ждала выходных, чтобы отправиться к родителям в их «райский уголок», как они сами это называли.
Таня была поздним ребенком, поэтому мама с папой уже вышли на пенсию, но живости и оптимизму их можно было позавидовать! Мама разводила цветы и ягоды, отец занимался небольшим огородом. Летом и осенью варилось чудесное душистое варенье и закручивались на зиму огурчики и помидорчики. Любимое лакомство дочки.
Она в свою очередь тоже училась готовить, точнее, печь пироги и тортики, но такие, как у мамы, они не получались. И все же ей было кого угощать своими кулинарными изысками.
По соседству в их же подъезде проживал, можно сказать, друг детства и юности Павел Костров. Высокий симпатичный молодой мужчина, адвокат, неженатый и вечно занятой. Но свободные вечера они иногда проводили вместе. Их давнее знакомство привело к тому, что Таня считала его просто своим другом, как-то не замечая того, с каким интересом он смотрит на нее порой.
А он любовался ее тонкими чертами лица, вслушивался в нежный певучий голос, следил за изящными руками, разрезающими пирожок или торт, утонченными движениями, с которыми она разливала чай в тонкие фарфоровые чашки.
Был ли Павел влюблен в Таню? Конечно, был и давно. Но в юности как-то стеснялся признаться, вернее, попытался однажды, но она то ли не поняла, то ли схитрила, сказав ему:
– Я так рада, Пашка, что у меня есть такой друг как ты! Лучше любой подружки.
И он замолчал на полуслове. А позже их полное погружение в рабочую рутину, в проблемы ее пациентов и его клиентов, редкие минуты общения как-то не давали ему повода вновь признаться ей, что-то останавливало. Наверное ожидание в ответ того же самого: ты мой друг, Паша, и я очень ценю нашу дружбу.
Эти слова она нет-нет, да и произносит, благодаря его за какую-нибудь мелочь: прибитую полочку или убранный вирус с компьютера. К тому же у него командировки, разборы дел, заседания суда. У нее – обходы больных, дежурства, истории болезни. Их сферы деятельности не соприкасаются никак, и о работе они не говорят.
Но все же Павел надежды не теряет. Вот еще немного, и он признается Тане в любви, попросит ее руки, а откажет она или нет – для него до сих пор большая загадка. Он ее лучший друг… а любовь?
Сама же Таня об этих вещах если и задумывалась, то редко. Своего друга Пашу она обожала за его спокойный, выдержанный характер. Это, наверное, его профессия сделала таким, невозмутимым. Симпатичный или нет – она не задумывалась, просто привыкла к нему.
Но иногда все же ловила себя на мысли, что кроме Паши у нее и нет никого. Сергей Петрович, зав отделением, не в счет. Да, он иногда рассыпается в комплиментах, даже поужинать как-то приглашал.
Но, во-первых, ему уже под пятьдесят, а во-вторых никто толком не знает, развелся он наконец со своей скандалисткой-женой или нет. Поэтому Таня на его повышенное внимание никак не реагировала, отделывалась шуточками.
Так протекала жизнь до поры до времени, пока не случилась беда. Умерла мама. Сердечко у нее давно пошаливало, но Таня никак не могла уговорить ее провериться по-хорошему.
Она измеряла маме давление и заставила ее сделать кардиограмму, были небольшие отклонения. Тогда Таня решила, что летом отправит родителей в санаторий. Она уже подыскала один с лечением сердечно-сосудистых заболеваний. Но до этого дело не дошло. Однажды утром мама не проснулась…
После похорон отец наотрез отказался переехать к Тане. Она с горечью наблюдала за тем, как он уединился в четырех стенах, в своей тиши, в своем горе. Целыми днями мог просидеть в мамином любимом кресле с затуманенным от тоски взглядом.
Он сильно сдал, поседел. Глядя на него, было такое чувство, что на его плечи свалился огромный, тяжелый мир, и его жизнь будто замерла.
Таня переживала за отца, часто навещала. Готовила, ухаживала за ним. Ей пришлось стать сильнее, чтобы помочь ему пережить это горе. А ей помогал Паша. Он обнимал ее, плачущую, прижимал к себе и говорил:
– Знаю, Таня, что сейчас не время. Но я хочу тебе сказать, что моя мечта быть рядом с тобой всегда.
– Мы и так всегда рядом, Паша. О чем ты? Замуж только не зови, ладно? Ты мне как брат.
И снова у него опускались руки, темнело в глазах и не находилось слов, чтобы выправить положение. Чужие судьбы он мог решать порой в два счета, а свою… Только что с любовью делать? Она так и не проходила.
***
Два последующих года протянулись в череде бесконечных забот. У Павла участились командировки, он становился все более и более востребованным адвокатом, брался за очень сложные дела и запутанные случаи. И таким образом отвлекался о собственных мыслей о неразделенной любви, которая, желал оно того или нет, так и не проходила.
Таню же, в очередной раз приехавшую к отцу, у калитки встретил пес, крупный, важный, мохнатый. На крыльцо вышел отец, отвел его и дал Тане спокойно пройти в дом.
– Это что за чудо, папа? Откуда?
– Красновы переехали в город, а пса не забрали с собой. Мне отдали, - ответил отец. – Хорошая псина, послушная и не злой совсем, несмотря на грозный вид.
Таня заметила его приподнятое настроение. Было такое чувство, что отец немного воспрял духом. Два года страданий наконец закончились, ему стало о ком заботиться. Будто с его появлением жизнь пошла на лад. Отец приободрился, часто водил своего питомца гулять в лесопарк.
Было заметно, что и пес обожает хозяина. Стоит тому куда-нибудь отлучится, в магазин или по делам, тот лежит свернувшись и с грустной мордой. А как только отец возвращается, он тут же начинал скакать вокруг и радоваться так, будто его хозяин с войны вернулся, не меньше.
Время шло, Таня стала немного реже навещать отца. У нее прибавилось дежурств, Сергей Петрович старался продвинуть ее, все еще возлагая надежды на то, что рано или поздно она оценит его расположение. И, как знать, вдруг да и отзовется на его откровенную симпатию. Но Таня не смешивала работу и личное, и относилась к своему начальнику сугубо по-деловому.
В очередной приезд она вдруг заметила, что ее отец изменился. Так получилось, что целых две недели дочь не могла навестить его: загруженность на работе, небольшой ремонт на кухне, с которым помог Павел. И вот наконец собралась. Приехала и диву далась!
У отца аккуратная стрижка, на вешалке у двери новый темно-синий плащ с клетчатой подкладкой, новые полуботинки. А от самого пахнет каким-то приятным и свежим мужским одеколоном. Он радостно обнимает дочь, рядом вьется жизнерадостная псина.
– Та-а-ак! А ну, рассказывайте, что тут у вас произошло за время моего отсутствия? – со смешинкой в голосе спросила Таня.
– К столу, к столу, - ответил отец и стал угощать дочь всякими вкусностями.
Разговорились. Отец казался помолодевшим, много шутил и обронил, наконец, что он воспрял духом.
– С чего бы это, пап? Есть причина?
Отец немного замялся и даже засмущался, как показалось Тане. Она смотрела на него выжидательно, и он заговорил:
– Боюсь, будешь осуждать меня, дочка. Но так получилось, я познакомился с женщиной еще пару месяцев назад. Я вывожу пса на прогулку в лесопарк порой, ты же знаешь. Он резвится там, как молодой щенок, хотя самому уже…
– Папа, ближе к делу.
– Ну вот. И там часто встречал женщину со своей собачкой. Познакомились. Зовут ее Рита, хорошая, интеллигентная, добрая…
– Дама с собачкой, понятно. А добрая – это как? Прямо сразу определил или по особым признакам? – Тане почему-то было неприятно слышать про это знакомство.
– Понимаешь, дочь, - продолжил отец, не обращая внимания на ее тон, - собачка у нее старенькая совсем, почти слепая. И она ее приносит и уносит на руках после прогулки. Говорят же, что человека узнают по отношению к питомцу.
Подумал немного и добавил:
– Мы просто общаемся, Таня. И да, нам интересно вдвоем, оба бывшие учителя.
Татьяна смотрела на помолодевшего отца, но эта новость все равно как-то неприятно давила на психику. Ведь он же любил маму, так страдал, когда ее не стало. А тут вдруг… женщина, хорошая, добрая. Ей показалось это несправедливым, было обидно и радоваться за отца не получалось.
Вернулась домой и поделиться не с кем. Пашка в отъезде, у него «трудный случай». Поэтому звонить тоже не хотелось, отвлекать мужчину своими женскими надуманными переживаниями. Может, у отца это просто дружеская встреча, в не романтическое знакомство? Хотя… по его виду не скажешь.
Неделю спустя она снова отправилась к отцу, он попросил приехать. Паша прислал ей сообщение, что возвращается, и выходные они смогут провести вместе. Но на душе было так неспокойно, что она собралась в одночасье. Доехав до лесопарка, вышла и пошла пешком к домику отца в надежде встретить его или их, гуляющими со своими собаками.
Она шла по тропинке и любовалась красотой вокруг. Природа пробудилась, молодая листва и цветущие деревца источала свежесть, в зеленой траве весенние цветочки-звездочки. Сияло солнце сквозь ажурные ветви деревьев. И все это отвлекало от рутины, ежедневных забот и безрадостных мыслей.
Зазвонил телефон, это был Паша, но Татьяна не ответила, но зато спустилась с небес на землю и зашагала быстрее. Его она по дороге не встретила. Но, подойдя к дому, остановилась в нерешительности.
Занавески у окна в большую комнату были раздвинуты, и она увидела их вдвоем: отца и эту женщину, Риту. Они, похоже, накрывали на стол, о чем-то мило беседуя. Значит, он решил познакомить ее с ней. А была ли сама Татьяна готова к этому?
Она смотрела на женщину: возраст далеко за пятьдесят, симпатичная, с приятной улыбкой и румянцем на щеках. И было сразу понятно, что эти двое «влюбленная» парочка, если это определение подходит для их солидного возраста. Таню снова кольнула обида. Но в любой ситуации нужно разглядеть хорошее, как ее учила когда-то мама.
Отец справился со своим горем и, как говорят, судьба повела его дальше и свела с тем, кто должен быть рядом. Ведь уже чуть больше двух лет прошло, как мамы не стало. Таня тут же вспомнила отца, сломленного, подавленного горечью утраты. Вспомнила его затворничество, замкнутость, погруженность в самого себя.
Она снова глянула на него сквозь окно и увидела ту разницу, ту метаморфозу, которая произошла с ним. Он изменился, вернулся к жизни. Ну что в этом плохого?
Таня почувствовала навернувшиеся на глаза слезы, развернулась и зашагала прочь от дома, где, без сомнения, зарождались новые отношения двух уже немолодых людей. Она ощутила себя лишней на этом празднике жизни. Во всяком случае сегодня.
Подойдя к остановке автобуса, Таня сначала отправила сообщение отцу: «Извини, папа, приехать не смогу сегодня. В другой раз, целую». А потом… потом вдруг прямо по наитию или по велению сердца набрала Пашкин номер. Ей почему-то так захотелось его увидеть, захотелось, чтобы вот сейчас, в эту минуту он оказался рядом, обнял ее…
Павел ответил сразу:
– Танюша, ты где? – спросил он тут же.
– Я еду домой от папы. Встретишь меня на остановке?
– Конечно! – ответил мужчина радостно. - Буду только счастлив!
И он подумал в эту минуту: «Вот и сошлись звёзды! Сегодня же делаю ей предложение. Я чувствую, она не откажет!»
И был прав. Этот вечер был наполнен любовью, той самой, не растраченной. Павел хранил ее долгое время глубоко в душе и ждал лишь того мига, когда ее, эту любовь, можно будет подарить единственной женщине, предназначенной судьбой.
А Татьяна вдруг поняла, что нет у нее никого роднее и дороже Павла. Особенно сейчас, когда у отца начинается своя, новая жизнь, и он, похоже, счастлив. А она?
Да! И она тоже. Ведь это действительно счастье быть по-настоящему любимой и вдруг понять, получить как озарение свыше, что ты тоже любишь человека, того, кто твой и друг, и давний поклонник. А что мешало это раньше понять?
А что мешает бутону раскрыться и превратиться в удивительный цветок? Время, наверное. И вот сейчас оно им подсказало: будьте счастливы, пора пришла.