Федор вопросительно посмотрел на Валентину. Она отвела глаза и тихо сказала:
- Проходи, раз пришел.
Федор прошел к крыльцу, остановился, поджидая хозяйку.
- Если я не вовремя, я уйду, - почти прошептал он.
- Да чего уж там, заходи! – Валентина открыла перед ним дверь.
- Здравствуйте, дядя Федя! - поздоровалась Настя. - Проходите, садитесь за стол.
- Да я это, пришел крышу надо там подделать, - проговорил Федор.
- А Юра уже все сделал, - сказала Настя, - так что отдыхайте, дядя Федя!
- Так я тут больше не нужен, - сказал Федор с сожалением.
Валентина бросила на него встревоженный взгляд, но сказала вовсе не то, что он выражал:
- Да вот видишь, зять у меня рукастый, все может.
- Мама, - возразила ей Настя, - Юра ведь не может часто приезжать, а дом, сама понимаешь, требует внимания каждый день, так что ты не отказывайся от помощи дяди Феди сразу. Дядя Федя, вы ее не слушайте, она у нас стеснительная.
- Ну, ты уж скажешь! – вспыхнула Валентина.
Она встала из-за стола, достала из буфета бутылку вина.
- Давайте выпьем, что ли, чтоб крыша держалась! – предложила она. – Наливай, зять!
Юра взял бутылку, налил всем в рюмки вино, кроме себя.
- Я за рулем, - объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Федора.
Вскоре Настя с Юрой засобирались. Валентина уложила им в сумку яйца, банку с помидорами, достала из холодильника курицу, Юра принес из погреба полведра картошки.
- Набирал бы уже ведро, - сказала Валентина, - что там полведерка! Ты ж видел, что картошки хватит на зиму, да и до новой хватит.
- Ладно, в следующий раз возьмем больше, - сказал Юра, унося все в машину.
- Как люди сейчас живут? – вздохнула Валентина. – Хорошо, если есть огород да хозяйство, а если нету? С базара жить – никаких денег сейчас не хватит! У нас в магазине только банки с рыбными консервами стоят, да и те люди разбирают.
- Да и в станице тоже, - сказала Настя. – По талонам нам положено шестьсот граммов масла на всех, зато три бутылки водки!
Валентина с Федором вышли к калитке провожать Настю и Юру. Настя поцеловала мать, шепнула ей на ухо, что Федор – мужичок ничего, на что та молча махнула рукой.
Когда отъехали, Настя проговорила:
- Вроде бы ничего мужичок, этот Федор. Пусть бы мама сошлась с ним! Одной и трудно, и скучно. А зимой особенно.
- Да, - подтвердил Юра, - и снег отбросить утром будет кому зимой, - завершил он с улыбкой.
- Ну при чем тут это? – возмутилась Настя. – Она ведь еще не старуха совсем.
- Конечно, конечно, - поспешил успокоить ее Юра, - я ведь пошутил.
Дома их встретила Наташа, закончившая работу. Настя просила ее отменить клиентов, чтобы поехать к бабушке, но она не стала этого делать:
- Мама, если я сегодня начну отменять клиентов, кто завтра пойдет ко мне? А это моя зарплата.
Насте это не понравилось: ведь не все нужно мерять деньгами, но она не стала ничего говорить дочке. Только вдруг подумалось: может, когда понадобится и ей, Наташа тоже не сможет отменить клиентов?
Через несколько дней Наташа получила письмо от Володи, он писал, что находится на учебном полигоне, пробудут они там два месяца, и он очень хотел бы, чтобы Наташа приехала к нему. Полигон находился всего в трехстах километрах от станицы, и Наташа решила ехать.
Она попросила мать, чтобы та напекла пирожков, наварила картошки, яиц, зажарила курицу, взяла одну из банок, привезенных от бабушки, и поехала к Владимиру. Приехав в небольшой городок, Наташа сняла комнатку у одной пожилой женщины недалеко от расположения части Володи. Володя встретил ее у проходной, вышел за шлагбаум, уверив часового, что он не отойдет от КПП. Он пообещал, что сможет вечером выйти из части - ведь он не «срочник» - и прийти к ней.
К встрече с Володей Наташа готовилась, волнуясь – она чувствовала, что должно произойти что-то очень важное в ее жизни, но не знала, как к этому относиться. Хозяйка дала ей чайник, сковородку, чтобы Наташа смогла разогреть привезенное, даже предложила чай, чтобы ей не пришлось бежать за ним в магазин. И показала, где можно помыться – у нее не было ванны, но во дворе стояла кабинка с летним душем, который соорудил ей сын.
- Только нужно нагреть воды и налить в бак наверху, - сказала она. – Нагрей ведро до кипятка, а потом он добавит еще ведро холодной, вот и хватит ему помыться.
Наташа была благодарна хозяйке за такое внимание, поэтому к приходу Володи ведро кипятка уже было готово.
Он пришел, когда на улице уже совсем стемнело – осенью темнеет рано. От него пахло железом, табаком, чем-то совершенно мужским, даже грубым, чего не было раньше. Но Наташа, обнимая его, вдыхала эти запахи как родные. Володя спросил, нет ли возможности вымыться – он так спешил к ней, что не стал идти в душ, а там вечером всегда очередь. Наташа сделала все, как говорила хозяйка, и скоро Володя, чистый, румяный, с влажными волосами сидел за столом. Однако еда не привлекала его – он все время тянулся к Наташе, обнимая ее, целуя, шепча ласковые слова и задыхаясь от ее близости...
Утром, уходя в часть, он сказал ей:
- Теперь ты моя жена. Я хочу, чтобы ты меня дождалась. Я даже заставлю нашего строевика, чтоб он внес тебя в список моей семьи.
Когда он говорил это, Наташа чувствовала необъяснимую тревогу, ей хотелось остановить его, не пустить никуда, в это время она верила в то, что любит его, что никто ей не нужен, кроме него.
- А куда вас отправят? - спросила она. – Я очень боюсь, что туда.
Володя улыбнулся:
- Кто тебе сказал, что туда? У нас здесь просто учения, учим молодых, как оружие держать в руках. А если прикажут отправиться на защиту, сама понимаешь – я военный.
Провожая Наташу, хозяйка сказала, что отсюда, говорят, всех отправляют туда, на войну...
- А ты все равно жди, - говорила она, - мой младший сын там. Каждый день жду писем, а он пишет раз в месяц. А невеста его уже и замуж выскочила. Я ему про это, конечно, не написала, зачем расстраивать? А он все пишет, чтоб я узнала, почему от Аленки нет писем.
Женщина вздохнула, что-то пробормотала, вытерла слезы концом платка. Наташа подумала, что, наверное, она не такая уж старая, если ее сыну только девятнадцать лет.