Сумрачный шедевр советской анимации «Стеклянная гармоника» (1968) предстает перед нами не просто как мультфильм, а как своеобразное пророчество, удивительно резонирующее с современностью. Его мрачная эстетика, музыка Альфреда Шнитке, насыщенная аллюзиями на западное искусство и философские идеи, связанные с «музыкой сфер», вызвали недовольство советских цензоров.
Мультфильм, избежавший полного запрета, тем не менее, долгое время оставался малоизвестным, его показ был ограничен. Именно сейчас, спустя десятилетия, «Стеклянная гармоника» обретает неожиданную актуальность, некоторые её сцены воспринимаются как поразительные пророчества о состоянии современного искусства и общества.
Мультфильм, созданный по сценарию Андрея Шпаликова, известного поэта и сценариста, построен на мощной метафоре умирающего города, поглощаемого апатией и бездуховностью. Этот город, напоминающий декорации к нуару, отсылает к художественным произведениям Джорджо де Кирико, итальянского художника-метафизика, и его знаменитому стилю, основанному на создании тревожной, ирреальной атмосферы. Влияние де Кирико заметно в архитектурных решениях, в перспективе, в использовании пустых пространств и загадочных фигур.
Этот визуальный язык неоднократно использовался в кинематографе: Джоном Хьюстоном (например, в «Мальтийском соколе»), Романом Полански («Китайский квартал»), Вимом Вендерсом («Небо над Берлином») и другими выдающимися режиссерами, что подчёркивает культурное значение и глубину визуальных решений «Стеклянной гармоники».
Однако куда более значимым является застывшее во времени пространство мультфильма. Остановка времени – ключевой элемент постмодернистской эстетики, символизирующий застой, утрату смысла и прогресса. Этот застой напрямую связан с «гибелью» первой стеклянной гармоники – символа искусства, творчества и просветления. Её разрушение осуществляет лицо, олицетворяющее «жёлтого дьявола» - безликий, холодный механизм капитализма, поглощающий всё на своем пути.
Его образ – сплав из типажей различных фильмов, от агента Пинкертона (американское детективное агентство XIX века) до более мифологических демонических персонажей. Он, как представитель системы, уничтожает не только гармонику, но и любые попытки духовного возрождения, загоняя город в состояние вечной стагнации.
Мультфильм не просто демонстрирует гибель искусства, но и исследует причины этого процесса. Одной из них является поглощение подлинного искусства массовой культурой – шумным, бездушным, лишенным глубины потоком, противопоставленным тонким звукам стеклянной гармоники. Западная культура, в представлении советских авторов того времени, изображается как поверхностная и коммерциализированная, способная подавлять всё настоящее и глубокое. Это идеологическая позиция, но в контексте развития современных медиа и культуры потребления ей можно найти неожиданно много общего с современной реальностью.
Музыка Шнитке, наполненная диссонансами и неожиданными переходами, подчеркивает дискомфорт и тревогу сюжета. Её атональность отражает расщепление реальности, беспорядочность и хаос умирающего города. Сам Шнитке был известен своим экспериментаторством и отходом от традиционных музыкальных форм. Его музыка в мультфильме становится не просто звуковым сопровождением, а неотъемлемой частью выразительных средств, отражающей внутренний мир героев и атмосферу безысходности.
Образы мультфильма многогранны. Они не только изображают гибель искусства, но и раскрывают проблемы отчуждения, дегуманизации и утраты смысла жизни в современном мире. Герои мультфильма лишены индивидуальности, они похожи на марионетки, безвольно подчиняющиеся воле «жёлтого дьявола». Сам город становится символом этого отчуждения, его бесконечные улицы и пустые площади подчеркивают одиночество и изолированность его жителей.
«Стеклянная гармоника» продолжает быть актуальной и сегодня. Её пророческие моменты заставляют задуматься о будущем искусства и культуры в современном мире, где постоянно увеличивается влияние коммерциализации и массовой культуры.