Солнце воскресенья ласково щекотало щеку сквозь неплотно задернутые шторы. Маша, свернувшись калачиком на краю огромной кровати, прислушивалась. Тишина. Как всегда. "Воскресный папа" – так прозвала она его про себя. Папа появлялся только по воскресеньям.
Она помнила, как раньше каждое воскресенье было праздником. Блины с вареньем, походы в парк, кино… А потом что-то сломалось. Мама стала чаще плакать, а папа – задерживаться на работе. И вот, он приходит только на несколько часов, с неизменной коробкой конфет и дежурным вопросом: "Как дела в школе?".
Сегодня ей исполнилось десять. Ничего особенного. Просто цифра. Она тихонько встала и пошла на кухню. Мама уже хлопотала у плиты, взгляд отсутствующий. "С днем рождения, солнышко", – сказала она, не поднимая глаз. Маша вздохнула. Где же тот праздник, который она так ждала? Где папа, который обещал сводить ее в цирк? Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Маша замерла. На пороге стоял он. С виноватой улыбкой, букетом слегка помятых роз и маленьким плюшевым мишкой. "Прости, я задержался", – пробормотал он. Маша молчала, глотая обиду и разочарование. В глазах стояли слезы. Воскресный папа… Всегда опаздывающий. Всегда чуть-чуть, но не с ней.
Он вошел в квартиру, неловко переминаясь с ноги на ногу. Мама натянуто улыбнулась, приглашая к столу. Завтрак прошел в тягостном молчании. Маша ковыряла вилкой в тарелке, не притрагиваясь к еде. В голове крутилось одно: "Цирк". Он же обещал!"
После завтрака папа присел рядом с ней на диван. "Маш, я знаю, что подвел тебя. На работе аврал, понимаешь? Но я обязательно свожу тебя в цирк, обещаю! На следующей неделе, хорошо?" Маша кивнула, отворачиваясь. Эти обещания она слышала уже много раз.
Внезапно он достал из кармана небольшой бархатный футляр. "Это тебе", – сказал он, протягивая его Маше. Внутри лежали крошечные сережки в виде бабочек. Маша завороженно смотрела на них. Они были такие красивые, такие нежные.
Впервые за долгое время в ее глазах мелькнула улыбка. Может быть, воскресный папа не такой уж и плохой? Может быть, он просто очень занят? Она надела сережки и посмотрела на себя в зеркало. Бабочки словно ожили на ее ушах, взмахнув своими серебряными крыльями. И в этот момент Маша почувствовала крошечную надежду. Надежду на то, что однажды воскресенья снова станут праздником.
Отец обнял ее, чувствуя, как напряжение покидает маленькое тело. Он знал, что одними сережками вину не загладить, но это был первый шаг. Важно было показать, что он помнит о ней, что она важна для него.
Весь день Маша провела, любуясь своим новым украшением. Она рисовала бабочек, представляла себя феей и даже придумала им имена. Вечером, перед сном, она снова посмотрела на себя в зеркало. Бабочки все так же сияли, напоминая о сегодняшнем утре и обещании на следующую неделю. Неделя тянулась мучительно долго. Каждый день Маша спрашивала, когда же они пойдут в цирк. Отец каждый раз находил оправдания, но в глубине души понимал, что снова рискует ее разочаровать.
В субботу вечером он, наконец, пришел с билетами. Маша завизжала от радости, бросилась ему на шею, крепко обнимая. Воскресенье обещало быть настоящим праздником. И в воскресенье они пошли в цирк. Маша смеялась над клоунами, восхищалась акробатами и завороженно смотрела на дрессированных животных. В тот день воскресенье действительно стало праздником, и маленькие серебряные бабочки на ее ушах сияли ярче обычного...