«Да, ситуация, тебе вставать нельзя и не вставать нельзя», – сказала Елена Витальевна, заведующая третьим дородовым, в первый день, когда меня перевели на ее отделение. В тот момент страх у меня был такой, что невозможно было совладать с собой. И когда сказали пешком идти в процедурный на осмотр, я не пошла. «Как так? – думала я. – И это после того, как вчера на УЗИ сказали, что шейка 10миллиметров, и я вот-вот рожу, и непонятно, на чем там вообще все держится?!» На первом дородовом последние две недели меня даже не осматривали в кресле, из-за угрозы, все осмотры были только в палате, а тут…
Акушерки несколько раз заглядывали, звали меня на осмотр, а я лежала и плакала, боясь идти. Анна Владимировна тоже заглянула, пригласила пройти в процедурный кабинет, а я не шла. И вот в палату зашла Елена Витальевна, заведующая отделением.
– Я понимаю твой страх, – сказала она. – Но на осмотр тебе идти придется, иначе, если не будешь слушаться, мы будем вынуждены перевести тебя в другой роддом, у тебя же инфекция.
Приняв это к сведению, я потихоньку встала и медленно поплелась за ней.
После осмотра я вернулась в палату, постояла у окна, немного походила, и ничего страшного не произошло. Было еще светло, из окна был виден краешек здания Двенадцати коллегий, университета. Я приходила туда, когда училась на географическом факультете, у нас там была геология. Мне вспомнилось практическое занятие, где мы работали с образцами пород разных минералов. Это тоже было зимой, в такой же морозный и снежный день, как и сегодня. Я полюбовалась еще немного видом из окна и пошла в кровать.
Зашла Анна Владимировна, напомнила, что мой малыш вполне жизнеспособен, и вообще уже 26 недель, а не 23, аж три недели продержались. Я была очень рада видеть своего доктора, она хоть и была строга ко мне, но на фоне всех новых для меня докторов здесь, на третьем дородовом, она казалась родной. Увидев ее, мне стало немного теплее на душе.
– Как тебе тут? – спросила она.
– Не нравится, у нас на первом лучше! – ответила я.
– Ты просто привыкла там, здесь тоже нормально, – сказала доктор. – Ладно, отдыхай…
Она поздравила меня с наступающим Новым годом, и мы попрощались до января.
Моя двухместная палата была не такая просторная, как на первом дородовом, и потолки ниже, но мне здесь нравилось, или я себя убеждала в этом, но, во всяком случае, меня очень успокаивал вид из окна.
Вечером я сходила в душ. Санузел, как и на первом дородовом, был сдвоенный с соседней палатой. Но здесь он оказался еще меньше, и душевая кабина была просто крошечная. Интересно, как сюда помещаются более крупные женщины? Никакого коврика внутри не было, в этот вечер и все последующие разы я заходила туда прямо в своих резиновых тапочках, боялась поскользнуться. Потом в палату выходила босиком, тапочки оставляла там. На полу здесь линолеум, и босиком наступать не холодно. Плюсом этого санузла было большое зеркало, я оделась и, выходя, заглянула в него и застыла на секунду.
«Боже мой, ни прически, ни косметики, в общем, красотка», – подумала я. Потом посмотрела на свой животик, поддерживаемый бандажом: его почти не было видно, срок еще небольшой, по сути, середина беременности.
За окном стемнело, меня ждали еще вечерние капельницы и ночь, которую я так боялась…
полную версию читайте на Литрес
