Несмотря на то, что после отслойки в 25 недель следующие две недели все было спокойно, все равно было просто по-человечески страшно. Успокаивала только мысль, что каждый выигранный день прибавляет срок пребывания малыша в утробе, а значит, повышает его шансы на нормальную жизнь. Очень хотелось удержать беременность.
Плохих предчувствий в те предновогодние дни больше не было, страшно только было засыпать, но в одну из ночей я видела во сне наше озеро Донцо с прозрачной водой – мое любимое озеро недалеко от дачи.
Строгий постельный режим, необходимость лежать и не ходить никуда, кроме туалета. Отсутствие соседей в палате, постоянный страх новых кровотечений– все это, конечно, угнетало, хотелось домой, но домой хотелось вернуться вместе с ребенком.
Праздничные дни прошли относительно благополучно. В саму новогоднюю ночь ко мне заходил муж, принес оливье, мандарины, мы хорошо посидели. Из соседних палат тоже доносились радостные возгласы. Жизнь продолжалась, наступил новый, 2016 год.
У меня снова появилось тянущие боли в животе, помню, с дочкой подобные ощущения были аж на девятом месяце беременности, а сейчас шла только 28-я неделя. Я все думала: «Если сейчас время рожать, то пусть хотя бы не в сам Новый год!» И в ночь на 2 января я закровила.
Тревожной кнопки в палатах не было. Как мне объяснила дежурная акушерка: «У нас такие тяжелые не лежат, обычно все приходят на медицинский пост сами». Хорошо, что в самый первый день мне дали телефон поста, и я его набрала…В родильное на этот раз меня не забрали, пришел дежурный врач, кстати, снова Игорь Павлович, он для меня уже стал хорошей приметой, я знала, что в его смену ничего плохого со мной не случится.
Он сказал тогда, что это не кровотечение, сделал назначения, мне поставили капельницу, и я осталась в палате. Он, как всегда, был очень доброжелателен, поинтересовался, какой у меня срок, и когда я сказала: «27 недель, 4 недельки уже держусь», он воскликнул: «Yes!»– так искренне, что даже на душе стало легче.
полную версию читайте на Литрес
