В 1969 году молодая женщина, талантливый биолог Светлана Попова отправилась с экспедицией на Кольский полуостров, сбилась с пути, потерялась вместе с другом. Холодной ночью не давая другу уснуть и замёрзнуть во сне Светлана несколько часов читает ему лирику Вознесенского из сборника "Антимиры"
Мёрзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Всё в слезах и губной помаде
Перемазанное лицо.
Дышит в худенькие ладошки.
Пальцы – льдышки. В ушах – серёжки.
Ей обратно одной, одной
Вдоль по улочке ледяной.
Друга Светлана спасла, а вот сама замёрзла. Потом родители Светланы показали Андрею Вознесенскому её фотографию и тот самый сборник, который она брала с собой в поход.
Вознесенский под впечатлением пишет поэму-эпитафию "Лёд 69" и получилось так, что поэма стала эпитафией не только Светлане Поповой, но и всем его читателям и героям. Все они оказались как бы в тисках льда.
1968 год - окончание оттепели в СССР, окончание полусвободы. Всем стало ясно, что коммунизма на горизонте не видать и никакие инициативы снизу больше не нужны. А нужно просто не возникать, сидеть тихо. На Вознесенского наорал Хрущёв.
- Можете говорить, что теперь уже не оттепель и не заморозки — а морозы! Ишь ты какой Пастернак нашёлся! Мы предложили Пастернаку, чтоб он уехал. Хотите завтра получить паспорт? Хотите?! И езжайте, езжайте к чёртовой бабушке. Убирайтесь вон, господин Вознесенский, к своим хозяевам!
Это произошло ещё в 1964-м, в Кремле на встрече генсека с представителями молодой интеллигенци.
Вознесенский не уехал. И его даже не выкинули из Союза писателей.
На пару десятков лет всё законсервировалось, застыло, замёрзло. "Лёд 69" потом подозревали в неких символах чего-то запретного. Сам же Вознесенский утверждал, что не нарочно, мол, по вдохновению писал и попал на болевые точки случайно.
Читателями и героями Вознесенского были шестидесятники: молодые учёные, физики, технократы, реформаторы, люди движения, инициативные и благородные, такие Светланы Поповы. И теперь начиная с 69-го они-то остались как бы не у дел.
Конечно, они продолжали жить, то есть физически никуда не делись. Но действовать в силу объективных причин не могли. Время их прошло, а другое подходящее время ещё не наступило. Бывает такое.
Когда же лёд тронулся, в году 1991 и пришла та самая тотальная свобода то она окончательно утопила героев Вознесенского. Потому что свобода оказалась не "для чего" а "от всего".
Инициативность потребовалась но не во имя великих всечеловеческих целей, а куда более приземлённая -: покупай-продавай-потребляй. И Вознесенский, как и многие его коллеги попал в эту вязкую паутину.
Эпоха глухонемая.
Тону. По поэме круги.
Друзья меня не понимают.
А кто понимает — враги…
Это и впрямь сложно объяснить даже самому себе. Вроде ведь и дача в Переделкино, и любимая жена, и дочь внебрачная нашлась в Америке с внуком Франческо Андреем де Росо. И популярность, да ещё какая.
Между полусвободой и свободой им написаны самые известные и любимые нами хиты.
- "Ты меня на рассвете разбудишь"
- "Миллион алых роз"
- "Вальс при свечах"
Его стихи исполняли Кобзон и Высоцкий, "Весёлые ребята" и Александр Градский да и многие ещё популярные и не очень.
И да; он сумел переключился, адаптировался, не замёрз, как и Окуджава, который в 70-е перешёл на безопасную историческую прозу. Но главные герои Вознесенского остались там, в шестидесятых...
Кто мы?
Фишки или великие?
Гениальность в крови планеты
Нету "физиков", нету "лириков"
Лилипуты или поэты!
Пока, кажется, лилипуты побеждают...